Протяни мне свою холодную ладонь.

      Светлое помещение, с обильным количеством света. Кажется, можно просто напросто ослепнуть. Глаза режет, даже с учётом того, что они закрыты. Абсолютная пустота, ни единого предмета. Будто просто светлая белая комната. Может, он умер во сне и теперь стоит у входа в рай? Ага, размечтался.       Трэвис еле-еле встал с колен, стараясь не упасть обратно на холодную поверхность. В глазах потемнело, а в голове загудел гул множества голосов. Будто он снова находится около единственного волнующего его трупа и говора работников скорой.       Щелчок.       Шум в голове стих слишком резко, очень подозрительно.Страшно было открыть глаза, вдруг снова увидишь перед собой стеклянный взгляд.       Голос.       Когда-то он подпинывал Трэвиса не сдаваться, продолжать заниматься тем, чем занимается, даже если выходит не очень. Направлял в нужное русло, давал искреннюю поддержку, когда хотелось выть от боли. Всегда не отпускал надежд на лучшее, давая их и Трэвису.       — С-Сал? -изумленный голос прошёлся по пустоте эхом. Неужели показалось? Не может быть. Он отчётливо слышал слегка хрипловатый, плавно тянущийся голос, его невозможно спутать ни с чьим другим.       — Да, Трэвис? — очень мягко и нежно. Так мог говорить только он. Блондин распахнул глаза, видя перед собой Фишера. Неожиданно. Хочется видеть его хотя бы во сне, а тут такая возможность. На глаза навернулись слезы, а на лице грустная улыбка.       — Я так люблю тебя. — то, что он так редко говорил ему при жизни. Почему? Просто не мог. Сейчас об этом, оставалось только сожалеть.       Трэвис раскрыл руки для объятий, вожделея поскорее обнять его. Сал подался вперёд, но увы, его руки прошли сквозь блондина.       Улыбка сползла с лица, а глаза грустно опустились в пол.       — Признай, что я мертв, родной.

***

      Фелпс распахнул глаза, полные слез. Они застелили проход зрению и пришлось смахнуть слезы. Кровь.       Видимо, он слишком сильно сжимал любимую вещь во сне и сломал ноготь. Не больно. Что-то в комнате определённо изменилось. Трэвис приподнялся на локтях, чтобы осмотреться вокруг. На полу не валялись банки из-под энергетиков, стаканчики от кофе. Исписанные блокноты, даже вырванные из них листочки, разорванные на части были аккуратно сложены на столе.       Вещи не были складированы на полу, а брошенный ещё в тот же день куда-то под кровать мобильник был найден и поставлен на зарядку. Часть доступную для того, чтобы не поворачиваться, он уже осмотрел.       Развернувшись, он был много-немого удивлён. Совсем рядом с ним сопел Ларри, видимо уставший после долгой уборки. На улице уже стоял день, но черт заметишь это из-за серой погоды и плотно задернутых штор.       Спал шатен, в отличие от блондина, спокойно. Видимо, его не мучали подобные сны, как сына пастора. Кстати, где отец? Если он снова уехал на очередной сбор священнослужителей, где-то в соседнем, более развитом нежели Нокфелл городе, то тут уж не понятно, смеяться или плакать. Скорее всего, за ним будет следить нечто в красной толстовке. М-да, вот к чему приводит дружба между взрослыми. Кеннет точно говорил с Лизой насчёт этого. Главное, чтобы от его помощи не стало только хуже.       — Мф. — невнятное мычание, и металлист зашевелился. Кажется, начинает просыпаться. Трэвис присел напротив него, окидывая почти пустым взглядом, в котором лишь только приглядевшись, можно было заметить интерес. — Доброе утро. Трэвис.       Он почесал затылок, зевая себе в ладонь и поднялся на кровати.       — Думаю, у тебя вопрос, почему я тут сплю. Прости, если нарушил личное пространство. — он прервался, подбирая нужные слова. Его глаза бегали из угла в угол, видимо, ему было сложно или неловко об этом сказать. — В общем то, пока твой отец на сборах, мне нужно следить хотя бы за тем, что бы ты ел хоть что-то. Да и я сам хочу тебе помочь.       Нет особой реакции, только кивок в качестве принятия информации, которая как влетела в ухо, так из него и вылетела.       — Для начала, тебе нужно как-то сходить в душ. Я помогу тебе расчесать волосы, но помоешься ты сам. Не думаю, что ты хочешь, что бы я тебе помогал. — на деле, ему было все равно, но пришлось снова кивнуть. Было бы странно не согласиться с этим.       — Вот и молодец. Но есть одно условие. — блондин резко устремил взгляд на него, слушая это самое условие. Все же хочется знать что он должен выполнять, а что нет. — Тебе нельзя закрываться на щеколду. И нет, к тебе я заходить не собираюсь, мало ли, что ты там подумал. — неловкая пауза продлилась не слишком долго, кто то же должен был прервать ее. — Просто видя твоё состояние, кто знает, что тебе может прийти в голову и чтобы при экстренной ситуации, мне не пришлось взламывать дверь.       Фелпс задумчиво глянул на Ларри, пытаясь составить из этого цельную картину. После сна в принципе было сложно соображать, а тут уж тем более. Решая не додумывать, он в очередной раз кивнул.       — Пошли. — Джонсон встал с кровати, секундно шатаясь от потемнения в глазах.       Блондин же делал все медленно и нехотя. Он словно голодный хищник, прячущий свою добычу, положил чёрную кофту под подушку, боясь, что ее могут выкрасть и с подозрением оглядев комнату, неспеша спустился на пол, пошатываясь.       — Мне сказали, где ванная. Так что идём.       Коридор не отличался особой светлостью. Картины, висевшие на стенах, не казались особо интересными, иконы тем более.       — Иди, там уже есть чистая одежда. Мне нужно отойти ненадолго.       Трэвис прошёл в ванную, безразлично оглядывая комнату.

***

      Светлая кухня, даже через шторы в нее походил свет. Приятный интерьер в кремовых оттенках, небольшой столик и стулья.       Джонсон плюхнулся на один из стульев, устало выдыхая и погружаясь в свои мысли. С Трэвисом сейчас было сложнее, чем до того, как Салли удалось их сдружить. Он был равнодушен ко всему, глядя на мир пустым, неосмысленным взглядом. Страшно видеть такое состояние человека. Он буквально перестаёт даже существовать.       Ларри знал Фелпса очень давно. Они знакомы с начальной школы, но никогда не дружили, до появления Фишера.       Потеря лучшего друга, брата, действительно стало для шатена ещё одним переломным моментом в жизни. Он никому не показывал, насколько ему плохо. Его тетрадь была переполнена записями мыслей и ощущений с его панических атак. Очень сложно ему далось принять то, что Сал мёртв. Видя то, как блондин не может отпустить это, руки все равно тянутся помочь. Возможно, они смогут помочь друг другу окончательно пережить эту часть жизни? Кто знает, кто знает, все может быть.       Тяжелее Трэвиса, наверное, было только Генри. Он довольно трудно пережил когда-то потерю Дианы. Очень тяжело держаться, когда твой маленький сын в силу своего возраста не понимает, что мама не вернётся. Прекрасной матери и заботливой жены больше нет.       Смерть Салли ударила по нему довольно сильно. Если бы не Лиза, которая даже за столь короткое время успела привязаться к доброму голубоволосому мальчику, что никогда не откажет в помощи, и ей тоже было плохо, то мистер Фишер бы точно спился или вовсе пропал в небытие и скончался по собственному желанию или передоза алкоголя. Сейчас, ему лишь оставалось занимать утрату работой и появившейся любимой женщиной — Гарсией.       От размышлений и лёгкой дремы шатена отвлек толчок в плечо. Глаза еле-еле разлепились. Перед ним такой же безэмоциональный Трэв, только уже вышедший из душа, в чистой оверсайз толстовке и домашних шортах. Как уже упоминалось, апрель выдавался холодным, но отопление давно было отключено. Приходилось одеваться тепло даже дома.       — Волосы — вау. — он сказал хоть что-то, хоть и шёпотом, глухо, но сказал.       — А? Да, пошли.