Протяни мне свою холодную ладонь.

      Снова эта уже порядком осточертевшая белая комната. Почему ему снится одно и тоже снова и снова? Это крайне странно и начинает уже раздражать. Каждый раз он видит тут Фишера, снова все вспоминает в мельчайших подробностях, никакая деталь не обходит его внимание. Такими темпами это никогда не закончится. В этот раз хотя бы нет гула голосов, лишь чистое помещение, с ярким слепящим светом.       — М. Опять это место. Сал, ты здесь? — крикнул он в пустоту последнее, после, вслушиваясь лишь в гробовую тишину, какая бывает только в полной изоляции от всего. Это медленно начинало давить, заставляя испытывать чувство тревоги и непонятный, настигающий страх. Все, кроме самого помещения, начало казаться не таким, как раньше. Слишком реальным, слишком похожим на жизнь.       Тишину нарушили шаги, отражающиеся по пустоте громким, звенящим эхом. Было очевидно, кто нарушает эту идиллию. Он остановился в метрах двух от Трэвиса, с лёгкой улыбкой, которая больше напоминала сейчас что-то очень неправдоподобное, может даже, схожее с оскалом. В этот раз, Фишер выглядел похуже, чем в прошлый раз. Тогда он был как живой, только синяк на шее от удушения верёвкой. Волосы были ровные и гладкие. В этот же, его глаза были красные, с лопнувшими капиллярами. Кожа из и так довольно бледной, стала ещё более светлой, даже с сероватым оттенком. Волосы в грязи и мокрые. С них текла вода, которая раздражающе капала на пол с характерным звуком, кажущимся неимоверно громким в чертовой тишине. Это явно не здоровый вид человека. Протеза на нем не было, он валялся где-то дальше, в этой пустоте. Пошарпанный временем, испачканный комками грязи и влажный от дождя.       В голове всплыли флешбеки, что его хоронили не в протезе, лишь положили около могилы. Как сон материализовал его тут, да ещё и в состоянии, в котором он, скорее всего, находится сейчас? Мозг может творить очень необычные вещи, но это уже за гранью его возможностей.       — Здравствуй, Трэвис. — Голубоволосый подошёл к нему ближе, осматривая с ног до головы. — Даже не обнимешь?       Это не было на него похоже. Никогда, абсолютно никогда Сал не задавал подобных вопросов. Он всегда был терпелив и в меру осторожен в разговоре с блондином, не пытаясь надавить подобным. Подметив эту небольшую деталь, Фелпс с подозрением раскрыл руки для объятий.       Паренек подался вперёд, на удивление, крепко обнимая, обвивая руками сына пастора и радостно утыкаясь в его кофту своим лицом. В этот момент тело словно прошибло ударом тока. Мурашки побежали по спине крупным потоком, вместе с неприятным, трупным холодом. Такое морально может почувствовать студент меда с не самой устойчивой нервной системой, первый раз зайдя в морг на практику, а в итоге свалившись в обморок.       Можно было точно сказать. Он чувствует его физически, словно, он не находится во сне, а наяву.       Это чувство нельзя описать словами. От него не шло привычного тепла, только пронзающий до костей холод, который проходит по телу электрическим током.       Фишер стал сжимать его сильнее и сильнее. Казалось, что ребра Фелпса сейчас хрустнут под натиском этой силы, непонятно откуда взявшейся. Нет, Сал не был «дохликом». Он вполне мог постоять за себя, но предпочитал решать все словами, не пуская в ход кулаки. Лезть в драку — для него было огромной редкостью. Да он даже почти никогда не переходил на личности, зля глупых и токсичных людей вполне спокойным ответом, пропускающим мимо ушей множество оскорблений.       В отличии от самого блондина, который мог начать словесную перепалку из-за малейшего оскорбления в его сторону, в сторону слов его отца или тем более, Салли. Как то один парень крикнул что-то обидное в сторону протезника. Сам он пропустил мимо ушей, а Трэвис в ту же секунду будто скримером телепортировался перед лицом этого человека, хватая его за ворот футболки. Это было, наверное, через пол года, как он и Фишер наладили контакт. В дальнейшем Трэвис просто напросто почти научился контролировать свою агрессию, лишь сжимая руки в кулаки и злостно шипя под нос какие то оскорбления, в сторону обидчиков. До ручки его стало довести намного сложнее.       Эти мелкие детали мельком пронеслись в голове, когда уже послышался хруст ломающихся рёбер. Фишер заливисто смеялся, пока треск костей разносился по пустоте. Трэвис начал захлебываться кровью, которая не давала нормально вздохнуть. Он пытался что-то сказать, хрипел, но все тщетно. Неужели смерть пришла за ним во сне?..

***

      Фелпс вскочил на кровати, тяжело дыша, пытаясь схватиться хоть за что-то. Он глотал рывками воздух, чуть ли не начиная им давиться им. Блондин пытался вырваться из пучины сна, пытаясь понять, где сон, где реальность. На глаза выступили слезы, стекая по щекам.       Заметил он, что оказывается, сам же сжимает руки на своей же шее, оставляя там красный след, как метку, когда непонятно откуда всплывший Ларри сидел перед ним, крепко сжимая в одной руке два его тонких запястья, а второй обнял, прижимая к себе.       — Тише.Тише.Трэвис, это всего лишь кошмар. Глупый сон, не реальность. — а кареглазый-то сам не понимал, что с ним произошло. Почему шея так горит и дыхание сбивчивое? Почему Ларри всего трясет и он довольно крепко но, благо, вроде, не до синяков держит его руки? В голове только крутился момент кошмара, где его убивает родной, уже умерший человек. Хруст все ещё звенел в голове, не давая расслышать чётко все что говорит Джонсон. — Трэв, пожалуйста прекрати вырывать руки, это просто сон. Ты дома, все хорошо, я рядом. Спокойно, ты в безопасности.       Наконец-то его отклинило. Руки расслабленно упали на одеяло, больше не пытаясь вырваться из крепкой хватки. Остался только сухой кашель, с которым, казалось, сейчас выйдут лёгкие, да и другие органы. Руки отпустили, осторожно складывая на кровать, но не спуская с них глаз.       — Тш-ш. Держи, пей. — Трясущейся рукой, которой он держал запястья, Ларри взял с тумбочки стакан воды, который всегда там стоял. Мало ли, чтобы не вставать и не идти на кухню. В этот раз, он очень тут пригодился.       Он поднес стакан к его рту, чуть наклоняя, понимая, что он просто не в состоянии сам сейчас его держать. Трэвис попытался дрожащей рукой самостоятельно взять стакан, на что его руку лишь осторожно взяли и вернули обратно, успокаивающе гладя. Блондин глотал воду крупными глотками, буквально за секунду опустошая стакан, который отправился обратно на тумбочку.        — Ну вот. Хорошо. Видишь, все хорошо? Ничего не случилось, я тут, ты дома, с тобой все хорошо, — он смотрел в заплаканные, красные глаза, в которых читалась только тревога, отражающаяся в мокрых дорожках на щеках и слезах в уголках глаз. Ларри потянулся вперёд и обнял его, одной рукой зарываясь в светлые пряди, ласково гладя. Он все ещё дрожал. — Что же ты меня так напугал…       — Он…он убил меня, — Неразборчивый шепот в ткань серой футболки, которая даже за столь короткий промежуток, успела немного намокнуть от соленых капель. — Я все ещё слышу х-хруст рёбер у себя в голове!       Наверное, это одна из немногих вещей, пробивших его на эмоции за эти несколько дней. Но снова негативные. Крик, слезы, капающие на одежду и дрожь по телу. Снова на утро будут опухшие глаза, а на пару к ним и лопнувшие капилляры. Дни идут как день сурка. В голове промелькнуло, что он обязан пробить его хоть на одну положительную эмоцию. Как бы это не было сложно и трудоемко, это должно получиться сделать. Когда ещё Ларри Джонсон не добивался своих целей? Вот именно, никогда.       — Это очень страшный сон, Трэвис. Но самое главное, всего лишь, сон. Понимаешь? — шатен отстранился немного назад, в раздумиях теребя руками одеяло. — Если тебе все ещё страшно, то я могу лечь с тобой. Стоило, наверное, ещё изначально оставить тебя спать со мной на диване…       Что? Нет-нет, Фелпс же уже не маленький мальчик, чтобы с ним ложились рядышком, охраняя от дурных снов. Гордость против страха. Второе явно взяло верх и он, отведя взгляд в какой то из угол, отодвинулся к краю кровати, освобождая место для того, чтобы рядом с ним лег металлист.       Ларри аккуратно лёг рядом с ним, секундно осматривая этот след от самоудушья на шее. Джонсон лишь осторожно взял край одеяла, натягивая его немного выше, нормально укрывая того и положил руку под подушку. Возможно, ему хотелось его сейчас приобнять и прижать ближе к себе, чтобы защищать от всего плохого, но была одна маленькая деталь, которую он не хотел упускать. Распускать руки в этой ситуации, а особенно, после произошедшего без разрешения или просьбы самого мальчика, не хотелось. Ему и так неплохо досталось, а тут ещё и Ларри полезет со своей, может, ненужной сейчас нежностью. Лучше, просто ждать и помогать, как получается. Это ведь уже, может дать какой то результат.       С этими мыслями шатен и провалился в сон, даже сквозь него внимательно слушая, что происходит вокруг. Имея чуткий сон можно услышать любой шорох и проснуться от него. Раньше Ларри проклинал эту особенность, но сейчас, она стала для него подарком, ведь если бы не она, то не были бы услышаны хрипения из комнаты Трэвиса и он бы, если бы не задушил сам себя, мог неудачно упасть в бессознании, ударяясь головой об батарею. Это могло бы стать его последним сном.       Ночь прошла относительно спокойно, пока заря медленно кралась к крышам домов, буквально на час впуская яркое солнце в открытые незашторенные окна людей, а после пропало, поглощенное тучами. Полная тишина и спокойствие, а за окнами только шелест веток.