Протяни мне свою холодную ладонь.

      — Трэвис… Осторожнее. Тут же темно, ноги переломаешь, — Фелпс, как всегда, полный вперёд и в самую задницу происходящего. Конкретно сейчас речь шла о двух ступеньках в ночной темноте. После всего произошедшего, желание спокойного пути до дома было просто нереально огромным. Ну, конечно, подумаешь, поиграть в догонялки с непонятным существом, которое теперь заперто в стеклянном шаре, упасть на два этажа вниз из-за гнилых досок, увидеть своего мёртвого друга и так же резко потерять. А после этого ещё не хватало, чтобы что-то случилось по пути. Хотя Ларри, вероятно, слишком сильно переживал. Фелпс хоть и был в явном шоке и все ещё от этого отходил, но за все время ослепнуть не успел. Да и ходить пока может.       — Ларри, все в порядке, это просто ступеньки. У меня рана на руке, а не на ноге. А то что я на тела упал, это не так страшно. Если это вообще тела были… Да и вообще, я упал на два этажа вниз, а ты о лестнице волнуешься, — Трэвис тяжело выдохнул, все же поднимаясь по этим чертовым ступенькам. Ноги все же жутко ныли, так сказать, намекая, что если он сделает ещё пару подобных движений, они отвалятся сами. Явно тяжёлый денёк… Но ничего. Надо только обработать раны и можно спать. Очень хочется спать. — Вот видишь. Все в порядке, я поднялся, не искалечился. Ой!       Трэвис даже вздрогнул, когда к ногам прикоснулся пушистый хвост. Он совсем забыл, что Гизмо шёл с ними. Вот к чему приводят ночные гуляния с монстрами, совсем забываешь, кто с тобой был. Главное, паранойю не заработать, а то и из дома спокойно не выйти, или вообще от общества изолироваться. А то так и до дурдома можно докатиться. — Ох… Прости, малыш, я совсем о тебе забыл.       — Да ничего, все нормально, — неловкая тишина повисла как то слишком резко. Ларри-Ларри, ну как так. Теперь от стыда только от землю провалиться и все. Как вообще можно было забыть, что с вами кот? Вот же тупизна какая… Джонсон неловко посмеялся, доставая ключи из кармана и протягивая их Трэвису. Который, впрочем и сам-то ничего не понял. И молча взяв в руки ключи, открыл дверь, пропуская внутрь сначала кота, а потом уж и Ларри, в конце только заходя сам. Неловкое молчание так и не уходит.       -А-ха-ха… Ну… Идём обрабатывать твою руку? — удержаться от того, чтобы неловко потереть шею было никак нельзя. Как теперь вообще в глаза ему смотреть…       — Да, конечно. Гизмо, кис-кис-кис, забегай, котенок.

***

      Ларри порядком заколебался искать эту аптечку. Вроде бы она была до этого на одном месте и он её даже видел, а сейчас как провалилась. Интересно, сколько на Трэвиса придётся вылить йода и перекиси? Точнее, на его руку. Черт знает, чем заразны были те тела… Да боже, какие тела, оно его укусило! А значит, было живое. А может что-то на подобии кукол. До сих пор не верилось, что все это был не обычный дурной сон. Что это все было реально и прямо недалеко. Наверное то, что произошло, не отпустит их никогда. Особенно зная, что оно существует. А Сал? Он-то как появился? Он же умер, а Ларри видел тело собственными глазами. Этого точно ему было не понять. Слишком сложно.       — Ларри! — было слышно очень глухо, видимо, Джонсон ушёл слишком далеко в своих поисках. Да и кричать сил у блондина совсем не было. Голос охрип и Ларри еле удалось услышать, что там до него вообще донести пытаются. — Аптечка тут, под ванной.       Ну наконец-то. Можно не бегать туда-сюда сломя голову и ворошить сонный мозг, даже зная, что все мысли внутри головы не дадут заснуть. Гизмо улегся спать в раковине, иногда лишь махая хвостом во сне. Вот кому-кому, а ему так точно было все равно на происходящее. Трэвис сидел на бортике ванной, болтая ногами и думая о чем-то. Ну, а в принципе, чем ещё заняться.       Аптечка покоилась уже на ближайшей полке. Видимо, Трэвис успел быстрее. Растрепанные волосы, весь в небольших царапинах и пыли. Но даже так красивый, ну и черт.       — У тебя точно только на руке рана? — Джонсон подошёл к аптечке, начиная рыться в ее содержимом. Чего тут только нет… Ну в основном, конечно, старые пачки от неподошедших антидепрессантов. Среди которых пластыри, какие-то таблетки от простуды, глицин… Вот и бинты, недалеко от них йод. Осталось найти перекись.       — Да-да, только на руке. Мне нет смысла умалчивать их от тебя, все равно увидишь, — шебуршание сзади, и грязная толстовка полетела в корзину для белья. Бр-р-р… Не факт, что её вообще не придётся выкинуть, вся впитала в себя запах гнили и старья. Мерзость. Рука неприятно зудела и было очень сложно сдерживаться, чтобы не расчесать укус от непонятной твари сильнее.       — Ну, как знаешь. Надеюсь, это действительно так, — Ларри наконец-то нашёл перекись, закрывая аптечку. Но убрать далеко все же не решился — может ещё понадобится. И повернулся, с минуту стоял молча. Да уж… Раньше он не успевал замечать. Предплечья, плечи, руки чуть ли от ладони и до локтя в шрамах. Какие-то из них старые, какие-то ещё относительно новые. Картина, конечно жуткая, хоть плачь. Но кто сказал, что они продолжат появляться? Будто Ларри не планирует продолжать ремиссию. Или хотя бы помогать сопутствовать ей. А вообще, им бы лучше обоим после этого сходить к психологу, если не к психиатру.       Джонсон пододвинул стул, который был притащен с кухни сюда для удобства, и сел, осторожно подтягивая руку сына проповедника к себе и с минуту осматривая рану. Да уж… Тут не обойтись без ваты.       Ларри протянул руку к аптечке, кое-как открывая и нащупывая вату. Пачка открыта, но вполне хватит.       Открыв перекись, он стал не жалея лить и наблюдать, как она пенится. Сколько там наверное грязи, ужас.       — Зачем ты со мной так возишься? — вопрос, конечно, довольно сложный. Тут даже пришлось призадуматься. А действительно, почему Ларри так с ним мается? Этот вопрос для него самого оставался без ответа. Он как-то даже толком и не задумывался об этом, если только раз. Просто хотел помочь? Возможно. Симпатия? Тоже может. Это слишком сложно. — Типа… Ты пошёл со мной в эти чёртовы апартаменты, во время кошмаров ты ни разу не оставил меня просто сидеть и давиться ими. Даже сейчас. Я бы мог обработать её сам, но это делаешь ты. Почему?       — Я не знаю. Изначально я хотел тебе помочь, это была моя инициатива и цель. Возможно сейчас тоже самое? Не знаю, давай оставим это на потом, сейчас у меня совсем голова не варит, — изворотливо ушёл от ответа. Как-нибудь потом об этом подумаем. Главное сейчас не заляпать все йодом. Спасибо, что хоть руки не дрожат, это уже что-то. Осторожно открыть баночку с йодом и налить на вату… Все.       Немного щипет. Ларри обводит вокруг и, слыша тихое шипение со стороны, дует на рану. Так намного лучше. Осталось забинтовать.       У него неплохо получается залечивать раны. Как физические, так и душевные. Бинты ложатся не туго и не слишком слабо, самое то. Рана уже не так сильно болит, вот и хорошо. Стало немного легче.       — Всё… Думаю, можно спать идти, — Джонсон поднимется, убирая все, что достал, в аптечку. Надо хоть в футболку переодеться.       — Сам-то нигде не ранен? А то черт тебя знает, сам чего умалчиваешь.       — Всё нормально, не задумывайся об этом.

***

      В зале достаточно прохладно. Но это даже на руку. Можно действительно почувствовать себя живым. Переварить произошедшие события. Совершенно нет речи о том, чтобы как по щелчку пальцев прийти в себя. На это уйдёт ещё, вероятно, немалое количество времени. А пока хватит лишь того, чтобы ощутить по коже лёгкий морозец, проходящий от самой макушки до пят. Гуляющий в прядях волос и вдоль по позвоночнику.       Как и ожидалось, Ларри не спал, лишь прикрыл глаза и пытался впасть в сонную лощину. Тихо. Хотя окончательного спокойствия это так и не даёт. Лишь какое-то посредственное. Он вроде и заверил себя, что все в порядке, ему не обязательно вслушиваться в ночную тишь, чего-то ожидая. Но в тоже время от каждого неосторожного шороха он напрягается и снова предпринимает неудачную попытку заснуть. В штанах и футболке прохладно. Возможно, все же закрыть окно? Да нет. Бред.       Тихие шаги в комнату заставляют насторожиться и задуматься, не слуховые ли это галлюцинации. Такое ведь вполне может быть. Даже проскальзывает до жути глупая и настолько же неприятная мысль, что может он вообще сошёл с ума и сидит в одной из гнилых комнат. Так! Отставить этот бред. Человек останавливается перед диваном, просто стоит и смотрит на якобы спящего. И, видимо, решив, что он спит, осторожно перелезает через его ноги, ложась рядом. Ларри легко улыбнулся, вполне понимая, кто это. Это было очевидно и отрезвляет от мыслей о гнилых комнатах.       Спокойнее стало. Намного спокойнее. Джонсон все же поворачивается в сторону так нагло пришедшего к нему человека и приоткрывает один глаз. Вот чудик… Прямо со своим одеялом пришёл. Волосы небрежно растрепались по подушке. У себя в голове Ларри иногда не мог не сравнивать их с золотыми лучиками. Будучи художником, довольно приятно замечать подобные схожести. Если присмотреться, даже на щеках у него разбросаны веснушки. Вот чудной.       Мирное дыхание и он все же позволяет себе такую вольность, как лишь немного приобнять его, и то, дрожащей рукой. Как же будет неловко, если проснётся или скинет руку. Сердце трепещет где-то внутри, и, даже будучи скрытым рёбрами, отдаётся такими слышными ударами, будто его вытащили на белый свет. Но, на удивление, прикрывая глаза, чувствует шевеление и тепло от тела. Трэвис во сне жмется к нему, не сопротивляясь тому, чтобы его обняли, и лишь мирно сопит. Видимо, кошмары не мучают его этой ночью.       Удивительное тепло на контрасте с холодом. Это прекрасное ощущение, на самом деле. Ларри окончательно успокаивается, чувствуя себя как нельзя живым, прямо здесь и сейчас. Живые отличаются от мёртвых и тем, что чувствуют тепло, не только лишь холод. Как хорошо жить. Наконец-то почувствовать покой.       Ночь медленно уходит, передавая свой пост утру. И ничто не рушит тишину кроме спокойного дыхания и сопения юношей.       Спокойно.

***

      Посторонние шумы с улицы, такие как шорох ветвей, с которых уже давным-давно опали листья. Ветер, что как раз-таки их и расшевелил. Это все дало понять, что сон отступил и сегодня навряд ли уже вернётся. Глаза открывать так не хотелось. Они еще не увидели света и хочется как можно дольше просто лежать, хоть уже и не ловя и отрывка сна. Но было одно важное дело, которое бы окончательно все это закончило. И его нужно было обязательно сделать. Закольцевать это все наконец.       Трэвис нехотя открыл глаза, сразу же зажмуриваясь и окончательно просыпаясь. Вот. Теперь-то можно спокойно открыть их. Свет, на удивление, в глаза не бил. Наоборот, было даже как-то темно. Неужели он действительно пришёл к Ларри ночью? Ох. Неловко, однако. Хотя довольно непривычно и как-то даже приятно было снова почувствовать тепло во сне, после долгого холода.       Ларри все ещё спал и, видимо, просыпаться раньше чем через часа эдак четыре он не собирался. А может и позже. Судя по всему, сейчас совсем раннее утро, даже надоедливые воробьи и воркующие голуби ещё не проснулись. Возможно, это и к лучшему. Итак чувство вины преследует, что он потащил его с собой, подвергнув опасности, а тут ещё его вмешивать в этот ритуал. Хотя это как-то немного эгоистично. Внутри Трэвис чувствовал, что хочет увидеться с Салом наедине. Так. Не стоит об этом. Сейчас стоит задуматься о другом. Как именно ему вообще вызвать Фишера? Он сам как-то появится, как тогда, в той комнате, или ещё раньше, в лесу? Или нужно сказать волшебные слова, как в историях из детских книжек, которые он когда-то читал перед сном, укрывшись одеялом? Черт знает.       Трэвис осторожно отодвинулся от спящего, убирая податливую руку с себя и пытаясь не потревожить спокойный сон. Тише. Спи, спи. В этот раз точно всё будет хорошо. Присев на диване и легко потянувшись, он все же не смог не остановить свой взгляд на нем хотя бы на секунду. Интересно, а в той развилке событий, если бы не появился Ларри, как скоро он бы убил себя или сошёл с ума? Вероятно, очень быстро. Но сейчас он тут. И он жив.       Уголки губ все же приподнимаются в улыбке и глубоко вздохнув, Трэвис перелезает через него и удаляется наверх. Столько всего ещё надо сделать.

***

      Укус ещё нехило так болит, напоминая о вчерашней ночи колкой, проходящей почти по всей руке, болью. Это очень неприятно, что не удивительно, но на то чтобы думать о своих болячках времени и желания у Трэвиса особо не было. Бинты он заменить успеет, а сейчас, были дела поважнее.       — Так, — Юноша достал из кармана джинсов, лежащих в углу комнаты, небольшой, чёрный, как смоль, шарик. Но, несмотря на это, все же кажущийся полупрозрачным. Словно из стекла. От него веяло каким-то могильным, неуютным холодом. Навряд ли вообще холод может быть уютным, но то, чем веяло от этой странной вещицы, явно отличалось от прохладных летних ночей или зимнего мороза, когда вокруг все белым-белом. Неуютно.       Трэвис повертел шарик в руках, рассматривая его и ломая голову над тем, как же сделать из этого хотя-бы что то похожее на амулет. Да ещё и так, чтобы оно держалось. Отверстий никаких в шарике не было, что придавало ситуации ещё большую сложность и заковыристость. И первым вариантом для всего этого было пойти рыться в кладовку. Возможно, там удастся найти хотя бы малейший намек на здравую мысль насчёт этого.       Трэвис побрел обратно вниз, спускаясь по ступенькам и отсчитывая каждую. Интересно, насколько крепко он будет держаться просто на верёвке. пытаться проделать в нем отверстие не вариант, к сожалению. Не хочется как-то чтобы этот холод вышел наружу, заполняя все вокруг.       Вот и дверь кладовой. Ее скрип, и в воздух прорывается запах пыли и старья. Трэвис непроизвольно зажмурился, сморщивая нос, чтобы не чихнуть. Сюда Фелпсы скидывали все старые ненужные вещи, из разряда «а вдруг пригодится». Вот может и настало это самое «пригодится». Первое, что попалось на глаза на полках, это старые ржавые плоскогубцы. Попали сюда лишь из-за покупки нового набора инструментов. Какая-то довольно толстая проволока. В голове помаленьку начала появляться идея, и Трэвиса прихватил это, пряча проволоку в карман шорт. И какая-нибудь толстая нитка. Точно!       Фелпс-младший взял в руки коробочку со всякими старыми побрякушками и мелочью. Вот. То, что он искал. Старый крестик. Он почернел из-за плохого качества ещё очень давно, поэтому был снят и оставлен тут.       Легко сняв сам крестик, Трэвис сжал верёвочку в руке и закрыл кладовку. Время порукодельничать, так сказать.

***

      Верёвочка наконец-то была затянута. И теперь довольный Юноша, сидя на полу и скрестив ноги по-турецки, мог полюбоваться своей работой. Конечно, он далеко не искусный мастер, но держаться точно будет хорошо. Шарик, который почти полностью обвит проволокой, а уже к проволоке крепко привязана верёвочка. Вот и готов амулет. Осталось только самое сложное.       — Хэй, — у Трэвиса чуть сердце не остановилось от этого неожиданного появления. Было даже видно, как он вздрогнул на месте. Видимо, за работой совсем не заметил знакомого холодка. Развернув голову на источник звука, он увидел Фишера, который свободно парил в воздухе вопреки всем законам притяжения. Фелпс нахмурился, сводя брови к переносице.       — Такими темпами я к тебе попасть могу, — он выдохнул, уже не хмурясь, и лишь заинтересованно оглядывая его. Сам Сал опустился рядом с ним, приземляясь на пол. — Давно ты тут?       — Совсем нет. Наверное, минут 5 наблюдаю за тобой. Такая кропотливая работа. Спасибо, — парень легко и по-доброму усмехнулся, улыбаясь под пластмасской, которая, кажется, уже в него вросла. Ему мельком вспомнились деньки, когда Эшли учила их всех плести венки. И первый который у него получился Юноша надел на Трэвиса. Эх.       — Да. Вроде крепко сделал. Давай помогу завязать, — Фелпс пододвинулся так, чтобы быть сзади него. Осторожно переместив через него самодельный амулет, тот стал завязывать из концов верёвочки крепкий узелок. Так, чтобы на века. Наконец, сделав это, он чуть ли не перестав дышать, отпускает его. Амулет спокойно ложится на шею Сала, не падая сквозь него. Теперь часть мира мёртвых наконец то присоединилась к тому месту, где и должна была быть. Сал пощупал его руками, удивляясь этой конструкции и поворачиваясь к Трэвису лицом. — Теперь. Ты обещал ответить на мои вопросы.       Фишер немного поник, вспоминая, что действительно обещал. Обещания на ветер не бросают.       Приняв молчание как знак согласия, Фелпс глубоко вдохнули задал первый вопрос. Наверное, самый волнующий для него.       — Почему ты это сделал? — он протянул руку к его шее, пытаясь провести по синяку. На удивление, это получилось. Фишер ради этого полностью погрузился в мир живых. Опасно.       — Понимаешь. Ему нужен был я, — юноша печально взглянул в карие глаза. — Он очень медленно, но верно, стал поглощать и заражать жителей. Я не знаю, рассказывал ли тебе Ларри, но, думаю, судя по записям того человека, что немало нам помог, ты понял, что они вели себя странно. Норовили затащить в квартиру, глядя своими глазами-стекляшками. — Было заметно, что рассказывать об этом Фишеру не особо приятно. Вспоминать собственные причины смерти. — Ларри, Лиза и папа успели съехать. Их это не коснулось. А я как дурак. Меня потянуло в этом разобраться, я оставался там слишком долго. Я был последним сосудом и заражение пошло бы дальше.       Трэвис слушал все это почти не дыша. Сердце, кажется, застыло в груди. Может, все же после этого в церковь начать с отцом ходить. Хотя нечисти это навряд ли станет преградой. Заражение. Фелпс искоса глянул на перебинтованную руку, пробиваясь мелкой, неприятной дрожью.       — Поэтому я решил, что если просто сбегу оттуда, зараза зацепится за меня. А я уже ведь частично был в ней, я чувствовал это. У меня остался только один выход. Убить себя, — голос легко дрогнул. Горло будто снова туго пережало, а кашель застыл в глотке. — И мне это действительно помогло очиститься. Я не знаю как, но смерть сосуда влияет на замедление распространения всего этого.       — Не называй себя сосудом! — воскликнул Трэвис, негодуя.       — Да. Да. И вот. Я думал, что так все закончится. Но нет. Он добрался до тебя, через меня. Ты был при жизни одним из близких для меня людей. Он знал это. Это он приходил в твои кошмары. Он брал контроль надо мной. Пока я не научился ему противостоять. Это нужно было. Если бы я не умер, погибло бы больше людей, — пауза и тишина. Такая разъедающая. Сал тихо продолжил. — Сейчас апартаменты просто очистятся. Будто там никого и не было. Обычные жители. Все вернётся на круги своя.       Фелпс опустил голову вниз и прикусил губу, пытаясь сдержать слезы. И это пока что вполне выходило. Главное, что смерть Салли была не зря, он потерял его не зря. Остался последний, решающий, наверное, вопрос.       — А ты будешь приходить ко мне? — юноша поднял на него полные надежды глаза, взяв его за холодную руку. Вены видны сквозь бледную кожу, но он все равно не брезгует сжать его руку. Почувствовать его хоть немного.       — Ох, — Сал давно сделал выбор того, как ответит на этот вопрос. Да, он ответит не в свою пользу. И возможно даже Трэвис обидится на него. Но он уже умер. А ему ещё жить и жить. Тратить время на пустые ожидания мёртвого. Так будет лучше для него. — Прости меня. Но не смогу. У меня просто не будет такой возможности.       Сердце сжалось и готово было рассыпаться на маленькие кусочки. Он его больше не увидит? Совсем-совсем? Не почувствует даже холодка за спиной или на руках? Этого не может быть. — Может, все же есть какой-то способ? — голос подростка ощутимо задрожал.       — Никак. Мёртвым положено оставаться в мире мёртвых. Мне запрещено скитаться между мирами и тут я лишь потому что у меня остались незаконченные дела. Увидеть тебя и забрать амулет. Прости, Трэвис, — Сал положил свободную руку ему на щеку. Тихие всхлипы, которые он ощутимо пытался сдерживать, резали уже небьющееся сердце. Больно отпускать. Но он сможет смотреть за ним. Даже неощутимо касаться. Врать нехорошо, Фишер не любит это. Но тут это необходимо. — Тише. Успокойся. У тебя есть Ларри. Вы с ним неплохо сдружились. Дай ему шанс.       — Он не заменит мне тебя! — опять вскрикнул Трэвис, но уже громче, сжимая руки в кулаки. Ногти неприятно впились в кожу. Да, Ларри действительно хороший друг, он отчасти похож на Салли и он очень благодарен ему. Но нет. Не заменит. Нет.       — Всё пройдёт. Я буду наблюдать за тобой оттуда. Из темноты. Успокойся. Времени осталось чуток, — Сал протянул к нему руки, притягивая юношу к себе, складывая его голову к себе на пока ещё ощутимое плечо. Осторожно гладит его волосы, шепча что-то успокаивающее на ухо. — Научись жить без меня. Мы обязательно встретимся когда нибудь. Я покажу тебе каждый закуток того мира. А сейчас. Живи. Цени то, что имеешь.       Трэвис смутно слышал последние слова. Они словно убаюкивали его. Так спокойно и приятно, как умеет Сал. Они обязательно ещё увидятся, да.       — Я буду рядом, пока ты помнишь меня. Я люблю тебя, — так хочется спать. Кажется, его по неволе отключает, как бы он не пытался держаться. Трэвис, все же, даёт слабину.       Пробуждение на ковре вышло довольно смутным. Он не помнит как поднялся на шатающихся ногах. Не помнит как спустился из комнаты по лестнице, чудом не навернувшись. Не помнит, как заполз к спящему Ларри, нуждаясь после всего этого в такой немой поддержке и тепле. Забился под одеяло совсем рядом с ним, кажется, снова отключаясь. Последнее, что запомнилось, лишь как он изредка всхлипывал, а юноша рядом молча гладил его по спине, уже явно отойдя ото сна и отлично всё понимая. Сал больше не вернётся.

***

       — Трэ-эвис, ну пошли на улицу, — в который раз ворковал Ларри, легко подталкивая юношу локтем. Гизмо улегся ему на колени, разворачиваясь на спину и подставляя пушистый животик для ласки. — Там сейчас такой закат будет, пойдём хоть просто выйдем глянем.       И снова Ларри применяет секретную, но свою любимую фишку. Легко приходится по его волосам рукой. Поправляет их, а потом сам же зарывается в самые корни. Они теперь намного короче чем были. Все же так намного удобнее.       Трэвис щурится, сам не замечая, как приподнимает голову, подставляясь под прикосновения хитрого Джонсона. Вот вроде один раз всего было, а эта падла запомнила. А сам ужас какой довольный, лыбится да усмехается. Иногда Фелпсу кажется, что ему больше не стоит приходить к нему в гости. И вообще он только из-за Гизмо ходит, честное слово.       — Агх. Ладно-ладно, пошли уже! — на улице весна, достаточно тепло. Можно даже не надевать куртку. В толстовке вместе с футболкой и так довольно тепло. Поэтому Трэвис поднимается с кровати, осторожно убирая ничего не понявшего кота, прямо так и чувствуя, как Ларри лыбится. Чудной.       Джонсон, целиком и полностью довольный своей победой, облегчённо поднимается, забирая со стула красную толстовку и накидывает ее поверх кофты, уже присутствующей на нем. Трэвис ждал его у двери и они вместе выходят в зал.       — Мам, мы ненадолго!       Лиза, занятая готовкой, успевает лишь ответить краткое: «хорошо!», когда уже слышен хлопок входной двери. Тут действительно получше, чем в апартаментах. Хоть и домик на дереве подальше. Ну, ничего, некоторое количество лишних метров это не так много.       Ларри, совсем не боясь грязи и холода, проходит к одному из деревьев, садясь под него и рукой подзывая к себе Трэвиса.       — Я постою, — но, видать, планы его неисполнимы, ибо Ларри легко тянет его вниз, а он, все же легко усмехнувшись, сдаётся и падает рядом с ним.       Закат действительно красивый. Любой художник, писатель, да и просто человек, ценящий красоту мелочей оценил бы. К самому краю небо переливается жёлтым, даже чуть золотистым цветом, дальше красный и розовый смешиваются во что-то единое и переходят в спокойное темно-фиолетовое небо. Красиво.       — Трэв. — зовёт Ларри отрывая юношу от столь приятного зрелища.       — М? — он кивает, переводя взгляд карих глаз на него.       — У тебя глаза красивые. На янтарь похожи, сверкают, — на полном серьёзе, видимо, говорит тот, улыбаясь лишь уголками губ.       — Ты помог мне заново научиться жить так, чтобы они светились.       Ларри на это лишь улыбается, вспоминая, сколько они прошли почти за весь этот год. Им обоим было сложно. Но они смогли стать для друг друга неким спасением. Научиться снова ценить, радоваться жизни и может даже, любить.       Ларри легко чмокает его в кончик носа, после побыстрее отворачиваясь, дабы спрятать румянец на щеках. И чувствует лишь, как Трэвис утыкается в его плечо. Теперь никакие монстры апартаментов не угрожают им.       На улице немного прохладно, но это не мешает двум подросткам безмятежно сидеть на немного влажной траве. Вдыхать аромат весны и чувствовать друг друга рядом.       Трэвис все же приоткрывает глаза, без какой либо причины оглядываясь на дом. На секунду ему кажется, что там мелькает Сал без протеза, что легко улыбается и смотрит на счастливых ребят. Но стоит лишь проморгаться и ничего нет. Показалось. Юноша легко улыбается на это. Живи. Цени то, что имеешь. Я люблю тебя.