Протяни мне свою холодную ладонь.

      — … Какого хуя… — в принципе, это все, что Ларри успел выдать, вопреки своему удивлению. Он был человеком что довольно много повидал, как он считал. И дохлых зайцев, и демонов, в которых не верил полностью, но уже существования их не мог отрицать. Странных соседей, которые смотрели на него глазами, полными какого-то безумия. Оно явно покрывало страх, хотя заметить это было ой как непросто. Ларри не был из тех, кто замечал мелочи, он больше брал во внимание целую картину, чем отдельные детали. Но тут ему удалось увидеть это, ведь оно встречалось уже не в первый раз.       — Сал! — первого отклинило Трэвиса, который успел развернуться и пару секунд повтыкать в знакомую фигуру. Кажется, губы без его желания задрожали, а глаза легко защипало, будто в них капнули малоконцентрированного лимонного сока, предвещая вполне ожидаемое. Слезы, которые скатились по щекам. -Ты… Ты как тут? Ты же умер! Ты… Ты призрак?       Он хотел узнать абсолютно все. Почему он ушёл от него, так легко оставив, где был все это время, что означал каждый его ужасный кошмар, в котором он оказывался вскрытым или вовсе съеденным им. Почему он сейчас тут? Это ведь совершенно невозможно, мёртвые есть мёртвые, они должны жить где-то наверху, на небе.       В голове невольно на секунду проскользнули мысли о матери, которая умерла много лет назад. Отец не рассказывал, как она умерла, всегда отводя глаза в пол и уходя от ответа. С годами Фелпс младший перестал лезть к нему с этим вопросом, видя, что тема больная. Просто смирился с тем, что у него нет матери, но есть хороший, хоть и часто пропадающий на работе отец.       — Почему ты это сделал.? — уже с более грустной интонацией спросил Трэвис, глядя на его шею, на которой красовался тёмно-бардовый синяк от удушения верёвкой. От этого защемило где-то в сердце и он зажмурил глаза, пытаясь остановить поток слез и развидеть это. Не вспоминать снова. Труп, врачи, заброшенное здание и никакого ответа на мольбы проснуться и не шутить.       — Трэвис, родной, так нужно было… Я все тебе расскажу, обязательно, но потом, — Сал легко прикоснулся к его щеке бледной, с синеватым оттенком рукой. Даже ногти остались с чёрным, хоть и облезшим лаком. Он будто вылез из его самого первого сна. Растрепанные волосы, кое-где подободранная одежда, все те же потертые кеды. Лишь глаза совсем не видно. Скрыты тёмной протеза. — Сейчас у вас обоих очень важная миссия… Я пришёл помочь. Нужно действовать быстро, пока оно вас не нашло. Простите меня.       — Оно, это вот это, что Трэвиса в комнату затащило и слизь по апартаментам разнесло? — голос наконец-то подал Ларри. Да, он все ещё не верил в происходящее, но даже если это их общий глюк, это Сал. Он не будет пиздеть и говорить то, что может навредить его друзьям.       — Да. Тот план, что вы нашли — записи. К сожалению, мне неизвестно, чьи они. И как вы поняли, по изгнанию этого отсюда. С помощью них мы призовем его сюда и после я насколько могу, ослаблю его силы. — как ни странно, голос такой же спокойный и сдержанный, даже в такой ситуации. Видимо, Сал знал, что говорил, и не сомневался в том, что собирается делать.       — И так. Вы оба, идите к той куче тел. Это не жители апартаментов. Я, честно, даже не в курсе, что это, жители ему ещё нужны для замыслов. Найдите там сердце и желательно куда-то набрать кровь… Вы тут не видели никаких банок или ещё чего? — Фишер огляделся, мельком подмечая, что ещё нужно. — Так же, нужны эти записи. Нельзя чтобы о нем остались хоть какие то упоминания. Трэвис, у тебя есть библия, или может помнишь что то оттуда? Хоть страницу?       Фелпс прошарил руками по карманам, уже заранее зная, что, скорее всего, того что им нужно там нет. Но он хотя бы попытался. Какие-то отдельные части из этой священной книги он помнил. Но уже как года три не носил ее с собой. Отец дал ему выбор на то, верить или нет. Он бы принял и то, что он подался в атеисты и то, что он захочет продолжить ходить в церковь. Трэвис же выбрал нейтральную сторону. — У меня нет ничего…       — Кхм… — ещё одним потрясением было то, что маленькая книжонка оказалась у Ларри. Он ухмыльнулся и деловито достал небольшую черную книжку, с крестом и пометкой «I». — Мне её твой отец дал… Не знаю, зачем, но дал.       — Отлично… Она нам очень понадобится. Теперь, за сердцем и кровью. Вот… Я вижу какую-то чашку. Вон там, в углу, у ящиков. — Сал указал пальцем на место, где была нужная вещь.       Никого не удивляло что у него гитара? Некогда было удивляться, это все часть от изученной ими книг, ритуала, который он сделал перед смертью и, на его же удивление, в темноте он очнулся уже с гитарой. Первое время и там было непросто, ведь лишь иногда удавалось видеть свет, не чувствовать боль в голове и шум. Скажете, мёртвые не чувствуют боль? Ошибетесь. Когда у тебя нет контроля над своим телом, ты ещё как чувствуешь себя хреново, даже если мёртв.       Какое-то тепло почувствовалось у ног. Он мог ощущать тепло лишь живых существ.       — Гизмо! Дружочек мой, и ты тут. Прости, что и тебя так оставил, — Сал спустился на колени, легко оглаживая шерсть кота, который в свою очередь лишь грустно мурчал, глядя печальными глазами на мёртвого хозяина.       Ему тоже было очень тяжело. Когда он стал замечать, что больше не к кому жаться ночью и мурчать, пытаясь отогнать ночные кошмары. Что в комнате постоянно пусто и никто его не гладит, — явно закрались подозрения насчёт всего. Когда его забрал Ларри, вы не представляете, какая надежда у него была на то, что там окажется и Сал. Но быстро все обнюхав и оббежав, он не обнаружил ничего. Поэтому днями он стал пропадать либо под кроватью Ларри, либо на улице.       Лишь в один день у него закрылось нехорошее чувство. Кошачее чутьё тянуло его к апартаментам. Он чувствовал, что нужно идти туда. К тому же, Ларри снова ушёл куда-то и ой как он хорошо чувствовал, что и в этот раз это не кончится хорошо. Так и оказался здесь.       — Мы ещё увидимся, дружок… — он наконец поднялся, вдыхая и зная, что это будет тяжело. Но они смогут.       — Да, Ларри, иди с этой банкой, я сейчас, — скрип двери и уходящие шаги.       — М? Трэвис, ты чего? Иди за ним, пока он не потерялся… А?.. — Трэвис, видимо, попытался обнять того, но не учёл, что он все же фантом, поэтому, руки прошли на сквозь. — Ну, тише… Успокойся. После этого мы ещё увидимся, обещаю. Я все тебе объясню, — он провел рукой по светлым волосам и обнял, обдавая Трэвиса прохладной. Призрачной прохладой.       — Теперь, иди за Ларри, пока он не ушёл далеко. Фонарик у тебя есть, но там столько коридоров, что запутаешься, если отстанешь даже при свете, — он отпустил его, осторожно бупнув в нос. Это был один из их любимых жестов. В ответ получил лёгкую улыбку и уходящие шаги. Дверь осталась легко прикрытой.       — Пора готовиться, — он закрыл глаза, сосредоточившись на своих мыслях и том, где именно нужно оказаться. Миг, и в комнате уже пусто. Осталась только мигающая иногда лампочка.

***

      Вокруг абсолютно темно, лишь только его глаза светятся в темноте. В этом месте, растворяется почти любой свет, но почему-то его глаза освещают хоть что-то. Хотя это и бесполезно. Он не надвигается спереди. Сал знает, что тут не пусто, поэтому внимательно прислушивается к каждому мимолетному шуму, чтобы не упустить этот поистенне прекрасный момент.       Наконец-то, слышится мимолетный шорох и Сал улыбается, понимая, что все же уловил его. Оно хитро. С самого начала Сал его боялся как огня. Каждый раз как он нападал и смеялся в ухо. В такие моменты он уже больше сбивал его с толку и было легче перенять контроль над телом. Да только вот, к его сожалению, он научился не попадаться. Но пока что он этого не знал.       Существо стремилось напасть, но его тут же отбрасывает куда-то в сторону. Сал отталкивает его ногой, что не приносит ему никакого вреда, но зато отталкивает. Оно крадётся осторожнее. Снова принимает его облик. Только намного более жуткий. Он выглядел как он, но намного выше, с переломанными костями и чёрными подтеками у глаз.       — Ну что, готов, сученыш? — ухмылка и смех твари. Посмотрим, кто кого.

***

      — Боже, отвратительно. После такого хоть в церковь, а потом в монастырь, — Ларри засучил рукава, поднимаясь повыше к более целым трупам. Брать какое-то разъебанное — сердце плохая идея. Это ему никто не говорил, но своей интуиции Ларри верил, причём очень хорошо верил. Она его очень, очень редко подводила. Что в случае, когда Ларри искал какую то безделушку в своем бардаке в комнате, что ещё чего посерьёзнее. Даже идя сюда у него было плохое предчувствие, интуиция кричала о том, что не нужно сюда идти, но ради Трэвиса он забил на это. И пока что, хоть обстоятельства были и не лучшие, он не жалел об этом. Ни капли. — Трэв! Лови!       На пол рядом с Трэвисом приземлилось что-то железное. Он даже вздрогнул и посветил фонариком на это. — Ларри, ты серьёзно? Ты откуда лезвие взял? Так ещё и закрытое. С минуту подумав, он сам ответил на свой вопрос. Надо было когда-то надёжнее их прятать.       Лезвия были у него везде, но, видимо, Ларри успел найти за эти дни все и распихать по карманам немногочисленной одежды. Вот же хитрый ход. — Ладно, не отвечай. Спасибо. Будет легче кому-нибудь вскрыть артерию. Там точно много крови.       Фелпс подобрался к торчащей голове одного из трупов. От них жутко воняло, настолько сильно, что всё помещение было заполнено мерзким терпким запахом. Но Трэвис его уже как-то не замечал. Успел немного привыкнуть.       Сал был явно прав насчёт того, что это не жители. Лиц не у одного из трупов просто напросто не было. Словно содрали с каждого. Выглядело это, мягко говоря, жутко. Но после увиденного в комнате и в своих видениях, это все не так пугало. Ну нет лиц и нет, страшнее то, что где-то наверху бродит это существо и ищет их. Страшно представить, что будет, если найдёт.       Юноша открыл банку, осматривая её на присутствие трещин. По-хорошему это стоило сделать ещё до этого, но почему-то дошло слишком поздно. Трещин не оказалось, лишь небольшие царапины покрывали стеклянную поверхность. Это не могло не радовать. А то, окажись она с трещиной, пришлось бы идти искать другую, а это могло занять много времени. Даже если буквально десять минут — это тоже время. А время для них сейчас было ценной валютой, которую нельзя было терять даже в очень малом количестве.       Лезвие пошло в ход, и, оттянув голову трупа немного назад, он провел лезвием по шее. Кровь отбрызнула даже на лицо, но на это было решено не обращать внимания. Трэвис отложил лезвие и, став держать банку как ему нужно, безмятежно наблюдал за тем, как она заполняет её. Ларри тоже где-то там капошился. Был слышен хруст костей. Видимо, проломил ребро. Нет-нет, не себе, и слава богу. Просто, видимо, подобрал подходящий труп и решил, что сердце нужно достать именно из него.       — Ну, столько, думаю, достаточно, — все ещё придерживая голову мертвеца, он осторожно убрал банку от себя, чтобы не разлить. Резкая боль пронзила руку и он вскрикнул. Какого черта… Его укусил труп? Зубами он больно впился в кожу через рукав толстовки, все крепче сжимая ее. Кровь выступила пятнышком. Фелпс предпринял попытку того, чтобы вытянуть руку, но лучше это никак не сделало. Лишь только предоставило ещё больше боли. Он зашипел, подогнув ногу к себе и сделав резкий, насколько это было возможно сильный удар ногой по челюсти трупа. Он затих, ослабляя свою хватку.       — Больно… — шёпотом сказано в пустоту.       — Что там у тебя? — когда Ларри успел спуститься вниз? Непонятно. Руки все перепачканы в крови, в них же сердце. Ларри кладёт его в карман, будто это обычная вещица, которую от постоянно таскает с собой, и садится на корточки перед Трэвисом, осматривая его. У него хорошо получается не подавать виду, что что-то не так. На лице спокойствие, и руку прячет в передний карман толстовки. Да вот только Ларри слышал снизу возню. — Дай руку посмотрю.       Он осторожно перекатывает рукой фонарик к себе, на что тот в свою очередь, отбрасывает свет на кучу трупов, Трэвиса, ближайшие стены и ожидает. Трэвис лишь покорно протягивает руку, понимая, что скрывать смысла нет.       Джонсон держит фонарик в зубах и аккуратно, придерживая руку, закатывает рукав. На руке кровавые, глубокие отметины от зубов, все ещё кровоточащие. Кожа вокруг покраснела, а лёгкая синева ближе к укусу прямо намекала о синяке. Ларри недовольно нахмурился, сведя брови чуть вниз. Нехорошо, очень нехорошо. Черт знает, что это чучело могло занести Трэвису, особенно учитывая, что уже пошёл процесс гниения многих тел. Трупный яд опасная вещь, и черт знает, что могло произойти.       Непонятно и то, как вышло, что труп его укусил. Трупные спазмы? Навряд ли, стадия разложения с тем, когда они могут появиться уже давно как прошла. Были ли это настоящие трупы? Неясно.       — Пойдём. Я думаю, нам лучше идти обратно. Там я уже что-нибудь придумаю, — патлатый поправил его рукав обратно и тяжело вздохнув, положил фонарик на пол, поднялся на ноги, оглядываясь помещение и взял в одну руку банку с кровью. Вторую же протянул Трэвису. Холодная ладонь легла ему в руку и крепко взявшись за нее, Трэвис все же поднялся, захватывая с собой фонарик. Какие же у него все-таки холодные руки… После всего этого надо будет обязательно разобраться, так и должно быть, или, возможно, у него какая-нибудь анемия.       Руку Ларри отпускать на спешил, ведя его за собой. Трэвис же как-то не особо торопился и плелся за ним. Что-то явно было не так. И это очень настораживало.       Два зелёных огонька промелькнули в тёмное и быстро понеслись к ним. Стук когтей по полу, казалось, не предвещал ничего хорошего. Тревога нарастала.       Трэвис среагировал первее, отдергивая Ларри назад, а сам вставая вперёд. Он знал, что в случае чего, мало что сможет сделать, так ещё и с поврежденной рукой. Но разум толкнул вперёд, говоря, что он готов встретить опасность. Знал бы он ещё, каких масштабов эта опасность…       — Гизмо? Боже, малыш, ты нас напугал, — Трэвис опустился на колени, гладя кота который тыкался ему в ноги. Теперь, он тыкался мордочкой в руку. Что то лёгкое упало на пол, и кот замяукал, ища внимания. — М?       Какая то подвеска… Может, кулон, хотя первое вероятнее. Чёрная веревка, на которой болталась железяка, с явной ржавчиной и кровью на ней. Сама она была похожа на овальную картину. Ажурные узоры. Хотя больше они походили не на просто веточки-цветочки, но ещё и какие-то глаза. Жутковато. Внутри, будто в рамке, красовалось изображение шестиконечной звезды красного цвета.       — Ох, спасибо, дружок. Я думаю, это нам поможет, — он взял подвеску, складывая ее себе в карман. Руки ещё немного дрожали. — Идём?       Он глянул на Ларри, а тот лишь кивнул в ответ и, не отпуская его руку, пошёл дальше. Трэвис теперь шёл не где-то сзади, да и Гизмо важно шёл рядом, чувствуя, что действительно помог.       Видимо, кошачье чутье все же существует и не подвело его. Он бы мог забить на все и свалить ко всем чертям, ведь он кот, просто огромный, ленивый, пушистый комок. Но он хоть и кот, но, извините, не тупой. Коты понимают намного больше чем люди, хоть и не умеют говорить. Он знал, насколько Трэвис был важен Салу и даже сам успел его полюбить и начать считать своим другом. Поэтому и пошёл на такой шаг.       Он видел, что Сал снова пропал. Но чувствовал, что не навсегда. Зелёные глаза хорошо освещали путь и он видел все коридоры, все закоулки, что таило здание.       К сожалению или к счастью, не знать Трэвису и Ларри, что он напрыгнул на вяло уползающую руку в амулетом. Хотел унести важное, вот хитрец.       Но Гизмо отобрал. Он смог. И теперь гордился собой как никогда.       Ох уж эти коты.

***

      — Вот так… Аккуратненько… — они сидели на полу, совершенно плевав на то, что он дико холодный. Гизмо мурчал на коленях Трэвиса, грея его ноги и живот. Тепло этого пушистого существа чувствовалось даже через одежду. Трэвис, наверное, не знает, что это не первый раз, когда ему удаётся после смерти Фишера услышать это мурчание. Но опустим ночные прогулки Гизмо, это уже совершенно другая история.       Фелпс выглядел задумчивым, явно копаясь в чертогах разума и ища там ответы на собственные вопросы, что получалось не особо хорошо. Он все ещё спрашивал себя о том, о чем уже успел спросить Салли, но так и не получил ответа. Это все было чертовски странно. Апартаменты в непонятной слизи, это существо в квартире бывшего владельца и, однако, из чудаков этих самых апартаментов что всегда прятался за дверью своей квартиры. Как рассказывал Сал, даже самая старая жительница, Мисс Розенберг почти не помнила его, когда он ещё не заперся в своей комнатушке, творя черт знает что.       Он очень надеялся получить ответ хотя бы на один вопрос. Зачем он убил себя…       — Вот… Дома будем, нормально обработаю, пока так. Не туго? — Ларри закончил перевязывать бинтом руку Трэвиса, завязывая узелок, и теперь оглядывал свою работу.       — Нет, не туго. Лучше скажи мне, откуда ты бинты достал? — вполне логичный вопрос от Трэвиса.       — Из кармана, откуда же ещё, — Ларри пожал плечами, недоумевая, что тут такого сверхъестественного.       — Ты ещё скажи, что у тебя в кармане лежит… Не знаю, микроавтобус или, может, кошка. На крайняк хомяк какой-нибудь, — Трэвис стал более многословным, это не могло не радовать. Видимо, ситуация и так угнетала, падая тяжёлым весом на ребят, и молчать было невыносимо.       — У меня в кармане есть ещё сердце. Возможно, твоё, — он ухмыльнулся, глядя в карие глаза.       — Учитывая, что я знаю, чьё это сердце и откуда, подкат так себе. Но принят, — он легко, еле заметно улыбнулся на это. Ну Джонсон и чудак. Может и вправду забрал, но не по-настоящему. Хотя легче было это списать на привязанность. Трэвис очень не хотел так отпускать Сала. Прошло ведь только пол года, если не меньше. Но и с другой стороны, жизнь продолжалась. И вообще, не время об этом думать.       — Извините, ребят, я немного задержался, — Сал появился так же внезапно, как и в тот раз. Ларри передернуло, а Трэвис лишь прикрыл глаза, чувствуя знакомую прохладу. Сал выглядел потрепанным, даже больше, чем до этого. Гитара уже была перекинута вперед. Удивительно, как она работала без подключения… Загадка мёртвого мира. — Вижу, все принесли? Вот и отлично. Вас нужно будет лишь помочь мне, с ним самим и с заточением я разберусь сам… Где вы уже успели поколечиться?       Сал опустился вниз, глядя на руку Трэвиса, обеспокоенно проводя по ней пальцами. Трэвис поежился от прошедшего по нему холоду. По ране он чувствовался сильнее, даже через бинты. Видимо, очень хорошо реагирует на повреждения. — Лучше засучи рукав, он может ухватиться за это. И не забудьте дома обработать.       — Да-Да, Салли-Кромсалли, — Фишера аж переклинило на секунду от того, что его назвали по прозвищу. — А где ритуал-то проводить? Не тут же явно.       — Верно. Не тут. Я покажу вам нужное место, — Сал качнул головой в сторону двери.       — Кстати. Гизмо нашёл тут какую-то подвеску… Он принёс ее нам. Она нужна? — Трэвис убрал руку, которой гладил пушистого, от чего тот проснулся, явно негодуя от происходящего. Порывшись в кармане, он достал его, протягивая Фишеру. — Что она значит? Безделушка какая-то?       — Воу… Гизмо. Да ты прямо спаситель, — он даже улыбнулся под протезом, взяв в руки подвеску. Удивительно, что она не выпала сквозь руку. — Часть мира мёртвых в физическом обличие. Его амулет, когда он ещё был человеком. Важная вещица, упущенная в записях этого анонима. Ох… Если бы Гизмо не принёс, не факт, что вышло бы. Прошу, простите, что не сказал вам…       — Думаю, не время сожалений. Пойдёмте, времени, наверное, не так много осталось, — Ларри встал, подавая руку Трэвису. Тот, в свою очередь, почухав котика за ушком, осторожно убрал его с колен, поднимаясь. Гизмо лениво встал и, зевнув, махнул пушистым хвостом, готовый идти.       — Да, ты прав. Идём, — Фишер вышел первый из помещения. Ларри с Трэвисом вышли за ним, неся в руках все, что нужно, а Гизмо с потерянным листом их нагонял.       Это будет жаркая ночка.

***

      Полнейшая темнотища, в которой еле-еле что-то видно. Да уж… Занесло же. Они обходили уже наверное десятый одинаковый коридор. Единственное, что поменялось, так это сладковатый, но от этого не менее мерзкий запах гниения хотя бы немного, но сошёл на нет. Ларри все так же вёл Трэвиса за руку, чтобы не потеряться. Он вполне мог опять задуматься и отстать. За Гизмо волноваться не стоило. Он шёл рядом с Салли, оглядывая все внимательно, но быстро, иногда дёргая ушами, заслышав какой-то звук.       Сал был неким огоньком. Всякие непонятные штуки и значки для Ларри и Трэвиса светились у него на гитаре, вызывая недоумение. Но, главное, что они не потерялись пока шли. Это было бы худшим раскладом дела — потерять кого-то тут. Ведь, во-первых, искать — это опять же время. А сейчас, судя по тому, что Сал иногда вздрагивал, резко оборачиваясь, оставалось его не так много. А во-вторых, как минимум, неизвестно, кто бы первый нашёл потеряшку. Они или это более слабое, но все же, оно.       — Вот. Пришли. Сейчас, немого освечу всё, — он что-то подкрутил на гитаре и провел по струнам. Они издали приятный, не особо громкий пока что звук. На кусочек помещения пролился зелёный свет. Они стояли посреди какого-то зала. Это точно был не коридор, судя по форме. — Можете начинать чертить пентаграмму. Не забудьте, что с шестиконечной звездой. Я сейчас. Не подходите ко мне, пока не скажу, хорошо?       Оба кивнули и Сал притих, сев на полу и уткнув голову в одно колено. Вторая нога без дела лежала на полу.       — Я думал, кровь это как краска. Она на акварель бы походила, наверное, но рисовать труднее, — корячиться действительно было неудобно, но что поделать.       Ларри снова опустил палец в банку с кровью, отчерчивая очередной кусок звезды.       — Говорила мама, учи хоть немного геометрию… М-да. Не думал, что она так сильно пригодится.       Трэвис делал все молча, пытаясь рисовать ровно и чётко. Руки его не слушались, но он честно старался. Чертить ровно, без возможности нормально оглядеть то, что выходит, было крайне неудобно и проблематично.       — Вот… Я круг сам начерчу. Сядь, отдохни, вижу что тебе нехорошо, — Ларри упер руки в бока настаивая. Трэвису и вправду было не особо хорошо. Его трясло, хоть и это было заметно лишь малость, и он то и дело оглядывался, явно будучи напряжённым.       Он послушался, отходя от него и садясь на пол, прижимая колени к себе.       Прошло около пяти минут, после чего Ларри плюхнулся рядом с ним, шурхая по голове.       — Фух… Он почти тут. Положите сердце в центр, а записи по концам звезды и во внутрь. — Сал поднялся, а в глазах мелькнул красный огонёк. Он борется с этим ещё и внутри себя.       — Как скажешь.

***

      Полная тишина. Для ритуала все уже готово. В воздухе витает тяжёлое чувство тревоги.       — Сейчас не пугайтесь. Я начну произносить слова и он придёт. Не слушайте его и не реагируйте на прикосновения. Он будет подгонять все о плохое, чтобы захватить ваш разум. Я резко могу исчезнуть. Трэвис.       Он поднял голову на Фишера, ожидая того, что ему скажут.       — Я вернусь. То, что останется после ритуала, забери себе. Я запру его с помощью сил сформировав физический объект. Сделай из этого амулет. Я приду, чтобы забрать его и ответить на вопросы.       Фелпс лишь кивнул ему в ответ, отводя глаза в пол. Подвеска была брошена в самый центр.       — Тогда, начнём.       Звуки гитары стали расползаться по помещению плавным потоком. Шепот Фишера было почти не слышно, поэтому, Трэвис лишь закрыл глаза, сосредотачиваясь на том, что говорил Сал и записи. Не бойся, не реагируй.       В помещении явно стало холоднее. Шорох послышался за спинами этих двоих. Ларри не закрывал глаза. Не видел в этом нужды.       Склизкое прикосновение на шее явно не понравилось и заставило ещё больше напрячься. В ухо просыпалась какая-то жуткая чушь. Крючковатые пальцы неприятно водили по плечам, царапая.       — Лес заберёт тебя с собой, как когда-то забрал он их. Тонкие руки, глазниц почти нет, он придёт забирая свет. Придёт к тебе ночью, глядя в окно, тут не помогут и шторы. Ох беги, беги отсюда, убирайся скорее! — твердил хриплый, искаженный голос. Снова гитара и его явно это отвлекло. Бледная, переломанная тварь заползла прямо в центр круга.       Вверх поднялся круг красного света, словно ограждая существо от всех. Оно запаниковало, рыча и метаясь. Сал продолжал шептать, а красный свет в его глазах лишь усиливался. Руками он перебирал аккорды и с каждым из них, существо чахло, становилось ещё более худым, хотя казалось, дальше некуда. Кричало. Кричало голосом Генри, Лизы, даже Трэвиса. Но Сал лишь на минуту завис, когда послышался голос матери. Существо все кричало и тянуло к нему свои ручищи.       — Сал! — Фишера невоврямя отклинило, оно уже почти подабралось к его глазам. Но не успело.       Гизмо впился в его руку, от чего ее отдернуло обратно в круг. К сожалению, вместе с Гизмо. Тварь взяла животное за горло смеясь и проводя когтем. Маленькие капли крови выступили на рыжей шерсти. Кот лишь мог мяукать.       — Сволочь… — Сала это не на шутку встрепенуло. Он взмыл вверх и влетел в круг, прибивая существо ударом ноги к полу, сбивая с толку. Взяв Гизмо за шкирку, он кинул его Ларри. Удивительно, черт возьми, но он поймал.       Шепот становился все неразборчивее, мелодия гитары громче, а крики существа оглушительнее настолько, что в ушах начало звенеть. Зелёный свет начал ослеплять, а существо превращаться лишь в какую-то тёмную дымку, которая плотно скучковалась в облако. Амулет поднялся под потолок, распадаясь на части, светясь. Вспышка зелёного света заставила окончательно закрыть глаза, а последний аккорд порадил волну, что оба не устояли, упав…       Всё слишком резко прекратилось.       Крик исчез, снова стало темно, но уже не так сильно. Словно откуда-то шёл свет.       Трэвис приоткрыл глаза. Было пусто, не считая Ларри и Гизмо. Он потёр голову рукой, пытаясь убрать головную боль и звон в ушах. Как же голова раскалывается… Руки все ещё тряслись, но тревога делась куда-то так же, как и все остальное. Запах гнили… Он тоже пропал.       Фелпс еле как поднялся и, пошатываясь, подошёл к месту ритуала. На полу будто выскаблили или выжгли эту самую пентаграмму. Всё было сожжено. Странно лишь, что запаха гари не было. Но тут все странно. О том, что это не общий дурной сон и они просто забрались в какой-то храм свидетельствовал маленький, полупрозрачный чёрный шарик. Казалось, что он был сделан из стекла. Сал говорил, что останется что то… Видимо, это оно. Особо не рассматривая, Трэвис опустился на одно колено и поднял шарик, прямо чувствуя, какой он горячий. Было решено положить его в карман джинсов и как можно глубже, чтобы не потерять.       — Фух… Это, кажется, кончилось, — Ларри стоял, держа Гизмо на руках. Тот мурчал, ластясь Ларри об шею.       — Ты прав. Пожалуйста, пойдёт отсюда, — Фелпс подошёл ближе к нему, беря за запястье и уже тащя к выходу       — А я и не планировал задерживаться.

***

      Чёрт знает, сколько они искали выход. Но они нашли. На их удивление, на этаже «B» все было спокойно.       Они вышли к лифту и переглянувшись, автоматически обменялись мнениями. Решение было одно.       Ключ карта, завалявшаяся у Ларри, сработала. Как и лифт. Этаж «B»… Первый… Все идёт молча. Сил разговаривать нет.       Снаружи все было как прежде. Лишь тёмные, старые, но такие родные апартаменты. Никакой слизи на стенах, гнилых досок и сломанных дверей. Все было совершенно спокойно, даже доска с объявлениями для жителей была. Ночь заглядывла в окна, а месяц добро смотрел на них в окно.       — Ну что, идём залечивать раны?       — И спать, очень хочется спать…