Вирус

Подрагивают пушистые ресницы. Стас сидит рядом — худые веснушчатые пальцы цепко держат его ладонь — и вглядывается в сосредоточенное лицо. Распахиваются прозрачные голубые глаза. — Установка программного обеспечения завершена. Система готова к работе. Дэн смаргивает и, повернувшись к капитану, неуверенно улыбается, тянет к губам его ладонь, опаляет кожу запястья горячим дыханием, смыкая зубы прямо над голубой ниточкой вены. Чувствительно, так, что по загривку Стаса разбегаются мурашки, волоски на затылке встают дыбом, а сердце на мгновение сбивается с ритма. Чувствительно — но не больно. Рыжая голова чуть отстраняется, и оба они — киборг и его капитан — долго вглядываются в медленно краснеющие следы зубов. — Сработало, — Стас тихо усмехается, а Дэн вдруг заливается жарким румянцем, выпуская его ладонь из цепкой хватки. — Точно. Тикают часы на стене. Шумит, закипая, вода. — Ты ограничения проставил? — Нет… — Денис, — капитан хмурится, заваривая обязательный чай и подвигая кружку навигатору, — мы же договаривались. Киборг немного виновато опускает взгляд. — Я утром пропишу, мне же нужно биометрику снять с ребят. — Смотри мне, — Стас качает головой. Программа запрета на нанесение повреждений человеческим особям, рожденная гением Фрэнка, оказалась тем самым ответом, который так долго не мог отыскать перепуганный своим сном-не-сном Дэн. А возможность ограничения круга этих самых человеческих особей обрадовала уже Стаса, не желающего, чтобы виртуозно находящий приключения на свою задницу навигатор вдруг остался беззащитным. От спрятанного под манжетой рубашки укуса по запястью разливается жар. — Станислав Федотович, я… — Дэн вдруг отводит глаза, прячет лицо за кружкой. — Нет, ничего. — Договаривай уже, несчастье, а то ведь опять накрутишь себя, — Стас делает глоток чая, старательно отвлекаясь от фантомного ощущения горячего влажного дыхания на коже, но Дэн мотает головой. — Да нет, правда, ничего. — Дэн. Навигатор вскидывает взгляд, вглядывается в серьезные, без тени насмешки, глаза напротив и выдавливает из себя: — Я еще не прописывал круг лиц, которым нельзя вредить. — Ну да, ты об этом уже говорил, — капитан недоуменно смотрит на медленно краснеющего киборга, который, кажется, даже не пытается сейчас контролировать свои реакции. — Вы не поняли, Станислав Федотович. Ограничения еще не работают. Они не заработают, пока я не внесу биометрические данные тех, на кого будет распространяться запрет, — Дэн тянется ближе, осторожно обхватывает ладонями его запястье, отводит манжету от следа зубов и легонько, поглаживая, прикасается кончиками пальцев. Стаса пробивает дрожь. — Ты имеешь в виду… — Программного запрета на нанесение вам вреда еще нет. Я просто не могу. И во сне не мог, — киборг не поднимает головы, продолжая ласкать чувствительную кожу. — Просто не знал, что это вы были — со спины же подошли. А потом, когда узнал — даже не осознал, что вы уже мертвы. Не смог осознать. Я только сегодня это понял. И, кажется, понял, почему так… Стас смотрит на склоненную над его рукой рыжую голову и, кажется, впервые в жизни, не знает, что сказать. Есть сотня причин, почему ему не стоит делать того, что так хочется сделать. Вот только он не уверен в том, насколько они важны, эти причины, когда веснушчатые пальцы так бережно обнимают его ладонь, когда прохладные сухие губы так осторожно касаются оставленных зубами отметин, когда он видит, как едва заметно вздрагивает худая спина. И Стас не выдерживает — зарывается пальцами в рыжую гриву, тянет легонько, заставляя запрокинуть голову и, вглядевшись в прозрачные широко раскрытые глаза, делает то, что хотелось сделать так давно. Целует. Он целует своего коллегу, своего подчиненного, своего навигатора, боевого киборга. Он целует своего Дэна. И Дэн отвечает.