Белый волк в Хогвартсе

      Кэльпи шла уверенным галопом между высокими деревьями. Геральт пригибался к её чёрной шее каждый раз, когда видел низкую ветку. Проще было бы сказать, что он вообще редко разгибался. Перевёл кобылу в рысь. До чего же плавная… Ни у одной его Плотвы не было такой рыси. Ведьмак всё больше понимал, почему Цири так любила эту лошадь.       Появление в деревне Кэльпи переполошило людей главным образом потому, что они не могли с ней работать из-за характера. Геральт же побаивался её по иной причине: зачем Кэльпи пришла в этот мир? Цири отправила её, чтобы показать, что у них всё хорошо или кобыла переместилась между мирами сама, потому что там нужна его помощь? Ведьмак старался поменьше думать о том, чего не мог изменить самостоятельно. Старался не думать о Цири, Йен и Трисс. Потому что ничем не мог им помочь, если это вообще требовалось. Но и спокойно начать новую жизнь со старыми знаниями у него не получалось.       Мир для ведьмака резко перевернулся. Он ударился головой о мягкую листву, устилающую землю. Кэльпи ускакала вперёд. Геральт видел, как она удаляется дальше в тёмный лес.       — Зараза, — выругался ведьмак, подбирая ноги, чтобы сесть, в голове что-то гудело, всё вокруг кружилось, и почему-то пахло сыростью.       Геральт подождал, пока зрение после удара придёт в норму. Встал. Вот она, эта ветка, которая выбила его из седла и лишила быстрых ног Кэльпи. Ведьмак подпрыгнул, ухватился за неё руками и рванул вниз, намереваясь сломать. Раз. Второй. Третий. Соскочил на землю, не хватило веса. Хотелось громко и грязно ругаться, но какой смысл, если никто не услышит?       Он осмотрелся. Впереди лес, сзади лес. Кругом лес. Ухали невидимые совы. Их голоса раздавались как будто над самой головой, но как ни старался, Геральт не разглядел ни одной. Ему вспомнилась одна из сказок, которую Даша рассказывала ему наизусть. Там было что-то про: налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — друга потеряешь, прямо пойдёшь — сам мёртвым будешь.       Геральт кисло усмехнулся. Коня он уже потерял, друзей у него и так не было. Осталось только идти прямо. Он и пошёл. Колено слегка побаливало, видимо, пострадала не только голова.       Ведьмаку казалось, что воздух становился более густым и липким… Влажным! Под ногами слегка хлюпало. Болото. А он ещё надеялся найти Кэльпи по следам, куда уж там. Болотистая местность только начиналась и ещё совсем не поздно было повернуть назад. Но какой в этом смысл, если домой без коня ему всё равно быстро не вернуться?       Впереди, в густых кустах, что-то промелькнуло. Геральт на всякий случай взял длинную палку, чтобы прощупывать дорогу перед собой. Это или лошадь, или… ему показалось, что он заметил знакомый силуэт. Несколько пар ног, чёрная чешуйчатая кожа, зоб на шее. На несколько секунд Геральт забыл, что он слишком мал и безоружен, а когда вспомнил, бежать было уже поздно. Кикимора заметила его. И заметила намного раньше, чем он её.       Мир Геральта перевернулся второй раз за последний час. Плечо пронзила дикая боль, его отбросило в сторону. Откуда-то появившаяся Кэльпи пронзительно заржала, она била копытами по воздуху, не подпускала кикимору, понял Геральт. Он прижал ладонь к ране на плече. Скверно. Выдран кусок кожи около шеи. Не оглядываясь, он немного неловко запрыгнул в седло, силы покидали его вместе с текущей из раны кровью.       Последнее, что он успел подумать, что эта кикимора совсем детёныш, как и он сам. Ему повезло.

***

      Даша ворочалась. Она заснула на кресле в передней комнате, но Гришку так и не дождалась. Когда стемнело, она нашла Андрея, с которым его видели. Мальчишка рассказал, что они ходили к ведьме, все сбежали, а Геральт — нет.       — Геральт? — Даше показалось, что она ослышалась.       — Да, он так себя назвал. У него что, другое имя? Он наврал нам? — его явно больше заботило то, что Геральт мог им соврать, а не то, что он где-то пропал.       Даша отпустила мальчишку, облокотилась плечом на деревянный забор и задумалась. Бабу Машу она знала. Была у неё уже пару раз. Назвать её ведьмой у Дашки бы язык не повернулся. Она не творила никаких заклинаний, не знала ни одной волшебной книги, но могла видеть будущее. Не по своему желанию и не детально, но что-то всё же ей открывалось. И старушка не спешила этим ни с кем делиться. Боялась не лучшим образом повлиять на жизнь человека. Раскрывала тайны лишь в самых крайних случаях.       Девушка почти бегом добралась до дома баб Маши, нетерпеливо постучала в резные ставни, но внутрь без приглашения зайти не решилась.       — Чего ты тарабанишь как на пожар! Нет у меня твоего мальчишки, — скрипучий голос баб Маши Дашка услышала даже за закрытым окном. — Иди домой и жди, придёт сам, в помощи твоей нуждаться будет, а ты бегаешь по лесу на ночь глядя…       — Спасибо! — крикнула Даша, она не удивилась, откуда старушка знает, что она хотела спросить, удивляться времени не нашлось, нужно было бежать домой.       Сейчас ей снился белый волк посреди поля. Он метался взад и вперёд, но никуда не мог спрятаться от стаи воронов, нападавших на него с неба. Они пикировали на него сверху, толстыми клювами били куда попало, щипали и тянули шкуру. Ни острые зубы, ни мощные лапы не могли спасти его от обезображенной морды и выколотых глаз…       Дашку разбудил Николай. Она закрыла глаза руками и поджала ноги к груди, словно пытаясь спрятаться от больших чёрных воронов. Мужчина был чем-то очень сильно встревожен.       — Доставай всё, что у тебя есть! — Николай выбежал из дома.       — Что доставать? — крикнула ему в след непроснувшаяся Дашка.       — Из аптечки. Быстрее!       Сердце девушки бешено колотилось после страшного сна. На автомате она выложила всё, что у неё было: лекарства, иглы, нити… весь скромный набор полевой медсестры.       Саныч открыл Николаю дверь. Мужчины были белы как сама смерть, а Саныч ещё и злой.       — Я же говорил, что надо было эту клячу сразу зарезать! Даже пули на неё жалко!       На руках Николай держал мальчика с седыми волосами. Его рубашка полностью пропиталась кровью, казалось, она была везде. Даша выругалась про себя и стала мыть руки, тщательно выскребая грязь под ногтями.       Николай положил Гришку на стол и ножницами разрезал окровавленную ткань.       — Что там? — через плечо спросила Дашка, всё ещё ожесточенно выскребая ногти.       — Кобыла сильно укусила около шеи, — Николай уже промывал рану.       — Да она кусок мяса вырвала! — взревел Саныч. — Если ты и после этого её не порешишь, то это сделаю я.       — Успокойся! — Николай громко крикнул. — Сначала Гришка, потом кобыла. Ещё разобраться во всём нужно. Кобылу не трогать. Поймайте её и заприте, больше пользы будет.       — Артерия? — голос Дашки был твёрдым, как и её руки, которые страшно дрожали ровно до того момента, пока она не взяла в руки иглу.       — Целая, — Николай зажимал рану чистыми салфетками.       Даша подошла к столу и прищурилась. В комнате было очень мало света, но ничего. Она делала подобное и не в таких условиях.