Белый волк в Хогвартсе

      Дети весело смеялись, продираясь через колючие кустарники. К дому ведьмы вела приличная тропинка, но мальчишки почему-то решили идти напролом. Позже Андрей, тот что помладше, объяснил, что ведьма могла расставить на тропе опасные ловушки, Геральт посчитал это весьма здравой мыслью, сам бы он поступил так же. Но шум, которым сопровождалось их продвижение, его всё равно не устраивал.       Дом ведьмы оказался совершенно обычным. Конечно, если не считать того, что он находился в лесу, хотя и недалеко от конца деревни. Маришка опасливо жалась за Геральтом, пока Андрей и Гоша кидали мелкие камушки в закрытые ставни. Одно окно было открыто, но в него никто не целился. Они же не вандалы какие-нибудь, а вполне приличные люди. Геральт посмотрел на солнце, оно зайдёт совсем скоро. Останется не больше двух относительно светлых часов. Он успеет вернуться до темноты.       Ведьмак нахмурился, когда дети с весёлыми визгами разбежались по колючим кустам. Они заметили то, что он проглядел: шторы на единственном не закрытом резными ставнями окне зашевелились. Зашевелились и тоненькие светлые волосы на руках у Геральта, нет, ему совсем не было страшно, просто…       — Ух, поганьё! Ещё тока суньте свои тощие носы на мою поляну, — ведьма вышла из дома на явно больных ногах и затрясла кулаком в воздухе, злости в её голосе почти не было, ужас детей её всегда забавлял. — Превращу вас в лягушек! Будете квакать по гадюшникам, — самые страшные угрозы всегда должны произноситься в конце.       — И правда можете? — Геральт слегка сощурился.       — А ты чего не в кустьях? — ведьма с интересом наклонила голову, ещё никто из детей не оставался на полянке после лягушечной угрозы.       — Я там уже был.       — Интересный ты… Меня баба Маша зовут, пойдём чё ли чаю попьём, уж больно ты интересный…       Опираясь на трость, ведьма поковыляла в сторону двери. Геральт оглянулся, куда сбежали его новоиспечённые друзья, но ничего кроме кустов и деревьев не увидел. Медальон молчал. Угрозы от этой бабы Маши он не почувствовал, во всяком случае пока что. Дверь приглашающе качнулась от ветерка.       Геральт выдохнул и бросил палку, с которой не расставался всё это время. В доме пахло мятой. На тёплой печке стояли глиняные горшки разных размеров, никаких костей, сушёных гадов и прочей устрашающей атрибутики Геральт не заметил, хотя ли ему ожидать от дома ведьмы подобного.       — Не котёл ли со змеями выглядываешь? — усмехнулась баба Маша. — Нетуть его у меня, змеи на прошлой неделе все вышли, а котёл без них и не нужен как-то.       — Так вы не ведьма? — напрямую спросил Геральт, присаживаясь за стол, ему не хотелось терять времени зря.       — Ну, почему же? Кое-что подшаманить могу, да не всё.       Геральт промолчал, чтобы не выдать своего разочарования. Баба Маша уже нагрела воды и ополоснула кипятком какую-то банку, потом закинула туда несколько пучков сухой травы и снова обдала крутым кипятком. По задней комнате раздался лёгкий чайный запах. Кинула щепотку ещё какой-то бывшей зелени и залила горячей водой под самое горло, но так, чтобы удобно потом было наливать.       — Как тебя звать-то, молодчик? — ведьма села на другой конец длинного стола, чтобы не смущать Геральта.       — Гришка, — сказал ведьмак и не моргнул.       — Уж мне-то, старой, не ври. Я хоть и плохо вижу, но всё ещё хорошо слышу. Рассказывай, кто ты есть на самом деле. Утаишь — узнаю.       Геральт выжидающе молчал. Что-то в ней всё же было. Её взгляд ему что-то напоминал… Йеннифэр. Магический огонёк в глазах. Да, непростая это старушка.       — Геральт из Ривии.       — И далеко эта твоя Ривия?       — Наверное, — Геральт кивнул, он сам не знал точного ответа на этот вопрос.       На мгновение он почувствовал себя прежним. Известным ведьмаком. Белым волком. Но потом глянул на маленькие безмозолистые ладошки и слегка осунулся.       — Большая беда пришла с тобой, Геральт из Ривии, — баба Маша разлила чай. — И уйдёт она только с тобой, завязана на тебе, связана с тобой.       — То есть, только я могу всё исправить? — ведьмак задумался. — Какого рода беда?       — Скоро ты с ней встретишься и сам всё поймёшь.       — Могу я обратиться к вам за помощью?       — Я тебе здесь не помощница, таковых у тебя будет достаточно, смотри только получше под самым своим носом, — ведьма кивнула Геральту на стакан чая, и сама громко отхлебнула из чашки.       Геральт молчал, обхватив руками свой стакан. Горячо, даже слишком. Но он был поглощён мыслями и, кажется, не замечал боли. Он принёс в этот мир беду, но может всё исправить. Осталось узнать, что это за беда. Делов-то куча, как все здесь говорили.       — Много здесь интересного, не проморгай. Придут за тобой, а ты знай, да соглашайся, но по сторонам-то щёлкай. Даже если захочешь остаться, всё равно иди. Всё запомнил? Теперь топай, а то разнесут всем, что я тебя съела, а черепушкой кровать украсила.       — Спасибо, — Геральт тихо встал. — И за чай, и за предупреждения спасибо, — дверь за ним скрипуче закрылась сама.       — Уж больно интересный… — пробормотала старая ведьма, с удовольствием прихлёбывая чай.       Стемнело. Геральт хорошо видел в темноте и прекрасно помнил путь, которым сюда пришёл. Но продираться через кусты дважды за вечер было для него слишком. Тропа была намного удобнее, хотя и довольно часто петляла меж деревьев, уводя его всё дальше от деревянного дома бабы Маши.       «Беда — нажива ведьмака», — усмехнулся Геральт, вспомнив поговорку, известную в узких кругах. Он давно обдумывал одну мысль. Но всё никак не мог проверить, то времени не было, то сил. Теперь же энергии ему придавал усмехающийся голос ведьмы, которая сразу же разглядела в нём угрозу, а не мальчишку. Хотя открыто она в этом так и не призналась.       Дойдя до деревни, Геральт свернул на конюшню. Ему была нужна Бурька. То есть Кэльпи. Норовистая кобыла не любила никого, ведьмака тоже. Но его она хотя бы терпела. Заметив это, конюхи тут же выпросили у Николая мальчишку в помощники. Никому не хотелось заходить к ней в стойло. Геральт каждый день расчищал кобылу, кормил, убирал навоз… За это ему разрешали иногда кататься на свободных лошадях. Поэтому вечерний визит Гришки совсем не удивил сторожа.       — Ты только осторожнее, — крикнул сторож, когда Геральт поднял Кэльпи в галоп.       Она истосковалась по свободе, как и он сам. Ведьмак дал кобыле немного воли.       — Ну-ну, Плотва, не наглей, — шепнул Геральт кобыле, когда она стала тянуть из его рук повод. — Кэльпи, — ведьмак поправился, последний раз, когда он назвал её Плотвой, эта нахалка его чуть не ссадила на глазах у всех мужиков.       Походы в лес были под строжайшим запретом для детей. Да и взрослые старались далеко не отходить от знакомых троп. Никому не хотелось закапывать изуродованный разорвавшимся снарядом труп. Но Геральт прекрасно знал, что это никакая не мина убила Любашку, не снаряд и даже не дикий зверь. Он повернул Кэльпи в «запретный» лес.