Как же ты меня достал, Дазай.

Он не находил себе места. Он ходил по квартире по надоевшему маршруту. Нервы били ключом. Он закусывал губу, постоянно смотрел на телефон, вдруг он пропустил звонок. Пальцы пытались ослабить чокер, казалось, воздуха не хватает. Дыхание сбивалось, несколько раз он чуть не врезался в стену, но вовремя замечая разворачивался и продолжал наматывать круги. Учащенное сердцебиение звоном отдавалось в ушах. Он проклинал весь мир. Успокоиться он банально не мог. Нервы, нервы и еще раз нервы. Вдруг дверь перед ним широко распахнулась и в комнату кто-то вошел, Чуя кинул взгляд сквозь рыжие, прилипшие к лицу, пряди волос на брюнета. Его взгляд был безразличным, даже нахальным. Лицо выражало недовольство. — Что-то не так? Он не мог сказать и слова, в горле пересохло. Дазай сделал несколько шагов ему навстречу. Собравши волю в кулак, он прохрипел, ему понадобились несколько попыток, чтобы произнести что-то внятное. Дазай с недоумением, и долей тревоги, смотрел на него, ожидая ответа. — Что не так? — голос был полон сарказма и иронии, — ты позвонил и сказал, что сегодня точно умрешь. Это звучало жалко, беспомощно и с ноткой ненависти. Дазай ухмылялся. — Я нашел заброшенное здание, которое идеально подходило для моего повешения. Губы Чуи сжались в тонкую линию, пальцы судорожно перебирали шляпу, а Дазай этого как будто не замечал и продолжал свой увлекательный рассказ. Не упуская ни малейшей детали. — Ты не отвечал на мои звонки.  Дазай смотрел на него с полным непониманием. — Тебя это удивляет? Я же собирался повеситься. Но, к сожалению, какой-то бездомный спас меня. Внутри Чуи что-то сломалось. Он закрыл глаза, в попытке успокоиться, но все же посмотрел на его шею, на которой красовался кроваво-синий след от веревки. Во взгляде читались злость, усталость и разочарование. — Обработай рану. Он кинул в него небольшой аптечкой. — Не хочу. Это была конечная. Дыхание Чуи участилось, он со всех сил пытался успокоиться и сдержать слезы. Но стоило ли? Дазай не раз доводил его до истерик. Кажется, ему это приносило удовольствие. Он постоянно над ним издевался. Они знакомы 7 лет. 7 чертовых лет этот суицидальный маньяк измывался над ним. Несмотря на то, что они в отношениях. Сколько времени? Они сами не знали, им было все равно. Каждого волновало что-то свое. Чуя — коротышка с ярко рыжими волосами, бездонными голубыми глазами, сильнейший боец мафии и влюбленный дурак, что любил пылкой любовью, такой наивной и невинной. Дазай — суицидник, что не разу не довел свое любимое дело до конца, нахальный, грубый, но такой желанный. Именно он заполучил первый поцелуй Чуи. Первая влюбленность, первое свидание, первый секс. И все с ним. Временами он его ненавидел. Так сильно, что клялся убить своими руками, переломать каждую кость в его теле, испепелить его душу. Этот человек не щадил его нервы, только из-за него он начал пить и курить, вскоре это стало зависимостью. Но, кажется, Дазаю было глубоко наплевать, он думал только о себе. Года шли, ничего не менялось. Чуя любил Дазая. До боли в сердце. Только ему он доверял свою жизнь, только он его понимал. Не думая, он применял порчу, зная, что Дазай его непременно спасет. Именно он уносил Чую с поля битвы, когда тот не мог двигаться. Готовил и покупал лекарства, когда тот болел. Прикрывал перед Мори, когда тот косячил. Вызывал такси и отправлял домой, когда тот напивался. Сидел рядом и держал за руку, когда тот переживал утрату друзей. Именно он, никто другой. Наверное, Дазай незаменимый. — Я люблю тебя, Дазай. Голос охрип, было чувство, что каждое слово причиняло боль. Как будто тысячи игл врезались в горло. Он сполз вниз по стенке, прикрывая рот рукой, горячие слезы потекли из глаз. Дазай в недоумении смотрел на него, но подходить не решался, сел напротив него. Лицо Чуи кривила истеричная улыбка. А все из-за Дазая. «Лучше бы ты умер» эта мысль эхом отдавалась в голове. Он любил его, но больше не мог этого терпеть. Нервных клеток больше не было. Их забрали попытки суицида Дазая. Чуя сбился со счета. Сколько раз он пытался уйти из жизни? Сколько раз Чуя звонил ему? Звонил, хоть и знал, что тот не ответит. После каждой неудачной попытки, Осаму приходил к нему, и чаще всего пьяный. Постоянно говорил " я люблю тебя, Чуя», а после грубо домогался, рвал на нем вещи, оставлял засосы и кровавые следы, связывал руки и делал все, что хотел. Чуя не противился, он любил его и любая близость была ему только в радость. Они плясали вальс на лезвии ножа. Для Чуи поцелуи Дазая были лучшим вознаграждением. Ему всегда было мало. Он любил садится ему на руки и жадно целовать. Им не хватало воздуха, но они не могли остановиться. После этого у них всегда был нежный секс, где учитывались все предпочтения партнера, тело покрывали поцелуи, которые заставляли забывать обо всем. В такие дни Дазай оставался у напарника. Чуя любовался спящим Дазаем, гладил его шелковистые волосы, целовал плечи, ключицы и только в такие моменты осознавал, что Дазай никогда не говорил ему, что любит будучи в трезвом состоянии. — Я заебался. Заебался слушать твое пьяное " я люблю тебя, Чуя». Заебался от твоих издевательств. Ты убил каждую нервную клеточку в моем организме своими попытками самоубийства. Ты хоть представляешь как сильно я переживаю и извожу себя каждый раз? — Чуя схватил его за рубашку, — сукин ты сын. Ты доволен? Блять, я люблю тебя. До невозможного сильно. Я предан тебе как пес. Он судорожно дышал. Горло болело от криков. — Чуя… — Заткнись, чертов маньяк. Не говори ни слова. Я не могу тебя слушать. Прекрати говорить мне о своем каждой попытке суицида. Тебе так сильно нравится измываться надо мной? Я хотел тебя забыть, выкинуть из своей жизни, но не смог. И никогда не смогу. Я люблю тебя. Это невыносимо. Эта любовь убивает меня. С каждым словом голос становился все тише. Дазай сидел и пытался понять происходящее. Чуя постоянно орал на него за попытку суицида. Он говорил, что ненавидит его и лучше бы он убил его свои же руками. Но сейчас все иначе. Дазай добился чего хотел. Он довел Чую, но почему-то не испытывал удовольствия, только невыносимую боль в груди. Его слова причиняли боль куда сильнее, чем пули пистолета. Он сорвался с места и бросился к рыжику с объятиями, тот вырывался, говорил, что ему это противно и просил того умереть, но Дазай сжимал его в своих объятиях с каждым словом все сильнее. И одержал победу. Чуя успокоился, он не видел лица Дазая из-за прилипших к лицу волос. Глаза болели, дышать было трудно, сердце стучало как бешеное. — Прости. Я люблю тебя. Глаза рыжика расширились, он даже подумал, что ослышался, но Дазай повторял это раз за разом. Новая волна слез. Он сказал это. Впервые. Чуя был счастлив, его чувства взаимны. И это был не сон. Рывком он впился в губы Дазая. — Пообещай, что больше не будешь пытаться умереть. Дазай гладил рыжика по волосам, он знал, что его это успокаивает. Другой рукой вытирал слезы с его щек и капли крови с искусанных губ. Голубые глаза казались синими и такими бездонными. Он никогда не видел его таким. Беспомощным. — Я клянусь тебе. Губы Чуи расплываются в улыбке, потом это переходит в истерический смех. Смех безумного человека, что достиг своей желанной цели. Дазай держит его руку, он спокоен, понимает, что это начало чего-то нового, ранее неизвестного.