Волчья упряжка

      Джек пробирался вперёд с опаской, тщательно выбирая, куда ступить. Ремни натужно перетягивали его огненную шерсть, давая понять, что вся стая следует точно за ним. Локи нервно поскуливал, на что огрызалась старая Берта. Джек оглянулся — в упряжке гуляла растерянность вперемешку с терпким и раздражающим страхом. Так не пойдет. Вожак встрепенулся, стряхивая осевший снег с холки. Их погонщик прищурился: начавшийся снегопад не давал разглядеть ничего дальше собственного носа. — Джек, дружище! — пёс вздёрнул уши, услышав голос каюра. — Вперёд, мальчик, вперёд! Лео знал, что может всецело довериться своей ведущей собаке. У Джека был многолетний опыт в управлении упряжкой. За свои девять лет огненный хаски прошел тысячи и тысячи километров, не сбиваясь с пути и не подводя ни стаю, ни каюра. Два коренных маламута, братья близнецы, огромные псы, отличающиеся своей ленью, но при этом обладающие дюжей силищей, устало захрапели. Вновь послышался скулёж щенка Локи, ворчанье Берты. Джек напрягся, ощущая недовольство стаи. — Ну же, ребята, — перекрикивал ветер Лео. — Давайте, красавчики! Вожак вскинул морду и зазывно завыл, побуждая упряжку воспрять духом. Локи, подражая Джеку, издал протяжный не то скулёж, не то вой. Его подхватила Берта. Лайка Марта радостно взвизгнула, на что её напарник метис хаски, Рой, фыркнул. Близнецы маламуты снова заворчали. Однако нарты заскользили по снегу уже увереннее. Лео присвистнул, и Джек рванул вперёд. Снег падал плотной стеной, заставляя всех собак довериться вожаку. Джеку приходилось рассчитывать маршрут по наитию, полагаться лишь на свое чутье и опыт. Однако его лапы, прошедшие не одну тысячу по рыхлому снегу, точно знали, куда ступать. Их упряжка, словно ледокол, медленно, но верно пробиралась через сугробы. Собаки огибали деревья, обходили завалы и преодолевали собственную усталость. Вывалив розовый язык, Джек восторженно заявил о их небольшой победе. — Так-то, ребята! — воскликнул Лео, завидев огни города.

***

      — С опозданием на три дня, — недовольно заявил мэр, забирая свою посылку из замёрзших рук Лео. — Торопились, как могли, сэр, — виновато улыбнулся каюр, стряхивая снежинки с мехового капюшона. — Метель нас сбила с пути. Но Джек нашел дорогу. Умный пёс. — Мда, ну хоть добрались живыми, уже хорошо, — седобородый Ларкинс, местный мэр, устало опустился в кресло. — Не слышал, стал быть, Ноэл? О пропавшей упряжке Дженкинса? — Дженкса? Не может быть! — Лео Ноэл вскинул руками. — Он обещал мне отдать щенка из помета его суки, Норы. В этом месяце, между прочим. — Сгинул он. Вместе с упряжкой. Один только старик Дюк дошел. Сдох за час до вашего приезда, — мэр нахмурил седые брови. У Лео ухнуло сердце где-то в груди, а затем резко опустилось в низ живота, где тут же отозвалось болезненной судорогой. В мокрой шубе он опустился на стул. — Что произошло? — Мнится мне, в эти земли вернулись волки, Лео. Будь осторожен. Дюк был подран так, словно его полосовали ножами, а не когтями. Слова мэра ещё долго не могли выйти из головы Лео. Даже когда он грелся у камина, а у его ног сидел Джек, бывалый погонщик все думал о том, что же произошло с его другом. За окном царствовала темная и промозглая ночь во главе с пронизывающей до костей вьюгой. Где-то там, за чертой небольшого городишки, там, где начинались неприглядные леса, по дикому снегу ступала волчья лапа. Снежинки танцевали свой причудливый танец и оседали, исчезая в общей белизне сугробов. Джек лениво следил за их полетом. Он любил греться у огня вместе с хозяином, но никогда не злоупотреблял добротой. Спал вожак снаружи, вместе со своей стаей. Локи, дымчато-серый метис лайки, всегда жался к нему. Другие псы не позволяли ему такого самовольства, а Джек был не прочь. К тому же, так было теплее. Вожак вскинул голову, навострив уши. Первый протяжный вой из леса раздался до полуночи. Близнецы маламуты, Хин и Гин, захрапели уже к тому времени. А вот старая Берта проворчала, прижав уши к макушке. В эту ночь Джек не сомкнул глаз, вслушиваясь в ранее незнакомый вой. Он ещё не знал, что был свидетелем волчьей песни.

***

      — Что, приятель, готов? — поправив постромки и потрепав Джека по ушам, улыбнулся Лео. Вожак согласно фыркнул и устремил взор только вперёд. Неугомонная Марта уже дёргала ремни, порываясь вперёд. Рой недовольно косился на нее, не разделяя энтузиазма напарницы. Сонные маламуты ещё лежали в снегу, переваривая плотный завтрак. — Подъем, балбесы! — прикинул Ноэл, занимая место каюра. — А, ну, Хин! Гин! Джеку пришлось громко залаять, чтобы все псы пришли в себя и приготовились к поездке. Это всегда работало безотказно, и корневая пара маламутов уже стояла наготове. — Вперёд! Джек всегда, сколько помнил себя, ждал этой команды с нетерпением. Лапы несли его уверенно по утоптанному снегу, в ушах свистел ветер, но даже так он улавливал все команды каюра. Казалось, вожак всегда знал дорогу, даже если и приходилось прокладывать новые пути. Инстинкты безотказно подсказывали, куда свернуть, а где обойти. Особенно это помогало после метелей, когда основные дороги терялись в снегах. Колкий мороз задорно щипал собак за носы, побуждая их усерднее работать лапами. Джек разогнал упряжку, заставив окончательно проснуться Хина и Гина в хвосте. Марта радостно повизгивала, пытаясь на ходу поймать языком снежинки. Случайно толкнув Ройя, молодая лайка запуталась в ремнях. Здоровый Хин, идущий точно за ней, разогнавшись, не успел притормозить. Джек замедлился, услышав позади возмущенные возгласы и ощутив затор. Только и это не спасло Марту от падения на нее туши Хина. Гин же резко уселся, приводя всю упряжку в неоспоримо неподвижное состояние. От неожиданного торможения, Джек дернулся назад, а затем зарылся носом в снег. — Вот же, неугомонные щенки, — сетовал Лео, пока распутывал Марту из плена постромков. Джек недовольно оглядывал свою нерадивую стаю. Молоденька сука лайки, что была центровой из-за своей неопытности и хилости, всего как три месяца ходила в его упряжке. И за это время от Марты было много проблем. Иногда вожак не понимал, зачем хозяин взял её. Возможно, из-за того, что в его стае не было более сук. Старая Берта уже была не способна к воспроизводству потомства. Они застопорились среди пролеска, где было достаточно места для целой собачьей упряжки. Где-то здесь, Джек отчётливо это помнил, проходила основная дорога. Он всегда придерживался своих собственных путей, но и от общих не отходил. Локи вдруг встрепенулся, поджался и заскулил. Заворчала Берта. Забеспокоился Рой. Навострились маламуты. И сам Джек поднялся, активно шевеля ушами. Он всматривался вдаль, где деревья уплотняли свой строй. Он смотрел в глубину леса. И в душе вожак опасался того, что на него оттуда посмотрят в ответ. Вой раздался так близко, что все собаки невольно дернулись. Джек узнал это пение: его он слушал всю ночь. — Чёрт! — нотки страха в хозяйском голосе не ускользнули от Джека. — Все-все, ребята, нужно ехать. Ха! Каюр взмахнул рукой, побуждая собак приготовиться. Джек повел всех вперёд, медленно переходя в стремительный галоп. Он не мог отделаться от ощущения, что за деревьями мелькают быстрые силуэты. Его чутье его не подвело. Первый косматый зверь выскочил слева от них, порываясь цапнуть Ройя за заднюю лапу. Но чёрный хаски огрызнулся, не позволив чужаку к себе приблизиться. Локи испугался не на шутку и чуть не запутался в ремнях, пытаясь спрятаться за Джеком. Вожаку пришлось зарычать на щенка, чтобы привести того в чувства. Джек ускорился, и маламуты поддержали его в этом, вспахивая снег своими мощными лапами. Уже два грязно-серых зверя преследовали упряжку. Голос каюра эхом доносился до Джека, но даже так он справлялся с дорогой. Волки гнали их недолго. К счастью, огромные существа быстро выдохлись и оставили собак, когда те приблизились к мосту, ведущему к ближайшему городу по ту сторону реки. Но даже тогда Джек не мог расслабиться и все время всматривался в деревья, ожидая новой засады.

***

      В поселениях их всегда встречали радушно. Так, словно вся упряжка — герои, возвращающиеся домой после войны. Но они ведь и были героями для этих жителей. Каждый раз Джек и его стая преодолевали километры снега, льда и промозглой земли, чтобы добраться от одного города до другого. Он привык, что людские поселения были похожи друг на друга, пахли одинаково, только располагались далеко. Он привык, что по приезду ему и другим собакам хлопали, одобрительно улюлюкали, кто-то даже трепал по бокам и голове. Он привык к детям, которые подбегали к ним и тянули за уши, тыкали в морды сладким печеньем, которое с удовольствием уплетали маламуты. Джек осознавал важность и значимость своей работы. Он знал, что люди ждут их. Ждут почту. В этот раз общее восхищение и овации не волновали его. Он фыркнул на ребенка, но тот все равно умудрился засунуть ему в пасть печенюшку. Он даже проигнорировал похвалу от Лео, который обещал накормить их мороженой рыбой. Джек до сих пор не мог избавиться от воя в ушах и терпкого, дикого запаха зверя в носу. Ох, как же он был взволнован. Пока его стая отдыхала в хлеву и ела заслуженную рыбу, Джек вслушивался в разговор людей. Лео сидел у камина, склонив голову. По тону хозяина, Джек понимал, что тот взволнован и обеспокоен. И пёс догадывался, по какой причине. — Уже и днём нападают! Совсем обнаглели! — возмущался какой-то взрослый мужчина в очках. От него пахло навозом и яками, и Джеку не нравился этот запах. — Пойдём ночью на них! Нечего им плодиться на наших землях! — поддержал его местный лекарь. Сладкий запах лечебных трав был Джеку по душе. — Это самоубийство! Люди галдели громко, стараясь перекричать друг друга. Долго это терпеть пёс не смог и покинул теплое место у камина. Этой ночью Джек тоже не спал, вслушиваясь в волчью песню. Их ночлежка была на окраине поселения, поэтому вожак, как никогда прежде был начеку. Инстинкты подсказывали ему что-то нехорошее. Это случилось далеко за полночь. Джек слушал отголоски выстрелов где-то вдалеке. Сложно было определить, где точно люди стреляли: ветер разносил эхо по горам. Но Джек был уверен, что это из леса. Вой давно стих, и когда отчаянный зов о помощи разрезал ночную высь, у Джека ёкнуло сердце. Он заметил, что вся стая тоже не спит, пребывая в настороженном состоянии. Они все, как один, смотрели в сторону темных деревьев. И Джек разделял их беспокойство. Домик Лео стоял в отдалении от хлева, где ночевали собаки. Ноэл тоже не спал. Он сидел за столом, посматривая на старое двуствольное ружье, которое ему вручил мэр. Погонщик не любил оружие, хоть и умел им превосходно пользоваться. Иногда ему казалось, что пройденная война никогда его не отпустит. Ночь была неспокойной. Выстрелы доносились все чаще, а волчий вой все реже. Лео видел волков очень давно, ещё в детстве. Но тогда на них не охотились, не истребляли. Однако с тех пор многое поменялось. Рядом с домом мелькнул собачий силуэт. Лео сразу заметил его в окне. Он был уверен, что это Джек или кто-то из его собак прибежали к нему, напуганные звуками стрельбы. Поэтому, не раздумывая, Ноэл вышел на улицу, оставив ружье в доме. Джек услышал хозяйский крик отчётливо. А затем уловил и запах — дикий, лесной, чужой. Не раздумывая ни секунды, вожак рванул с места. Маламуты кинулись за ним. Джек влетел в открытую дверь и замер. Чёрная как уголь. Большая, как медведь. Пахнущая так резко, так опасно, словно пришедшая из преисподней. Волчица. Она стояла посреди жилища, раненая, как понял Джек. Он уловил металлический отголосок крови. Лео сидел на полу, и он, судя по всему, был только напуган. Хин и Гин забеспокоились позади Джека. Они впервые так близко видели волка, и не знали, что им делать. Их страх и растерянность отвлекали, сбивали вожака. Он медленно отошёл назад, и волчица двинулась по полукругу. И только сейчас он заметил в её пасти нечто. Нечто маленькое, чёрное, теплое, тихо дышащие. Волчонок. Джек замер. Он покосился на хозяина, и увидел, как тот тянется к ружью. Впервые в жизни, пёс не знал, что ему следовало делать. Но маламуты все решили без него. Ощутив, что их хозяин настроен враждебно, Хин и Гин ломанулись вперёд, чуть не сбив Джека с ног. Не ожидавшая такого натиска волчица, отпрыгнула в сторону, но один из близнецов ухватил ее за заднюю лапу. Ей пришлось разжать челюсти и выпустить свое дитя, чтобы защищаться. И тогда Джек все понял. Он рявкнул на Гина, который порывался кинуться на волка. Осадил Хина, вновь готовящегося к прыжку. И сам ощетинился перед алым взором волчьих глаз. Она медленно двигалась к выходу, и Джек позволял ей спокойно уйти. Только щелчок затвора ружья разрезал воздух так, словно ударила молния. Джек и сам вздрогнул, а когда прогремел выстрел — забыл, как дышать. И только огромная черная туша лежала посреди жилища, а красная лужа росла на деревянных досках. Маламуты заскулили и выбежали, поспешив вернуться в хлев. — Вот же… черт…. — голос хозяина отрезвил Джека. — Ты в порядке, парень? Пёс подошёл к Лео, обнюхал и лизнул пару раз в лицо. Безусловно, он был рад, что с человеком все в порядке. Но он все ещё был обескуражен произошедшим. Потому что труп волчицы никуда не исчез. — А это ещё что? — Лео поднял за шкирку ещё слепой черный комочек, который жалобно запищал. Джеку захотелось лишиться слуха, чтобы не слушать этот ужасный звук. — Кажется, она осиротела из-за нас, дружище. Джек не знал, что ему придется принимать это маленькое чудо в свою стаю.