Волчья упряжка

      Джек прошел через многие руки прежде, чем попасть к Лео. Пёс пережил двух неопытных погонщиков, чьи смерти даже не оплакивал. Он считал их действия слишком ошибочными и каждый раз предупреждал, где не стоило идти. И два раза он видел, как люди погибали, не веря его чутью. Джек служил милой даме, которая использовала его чисто, как развлечение. И ему это тоже не нравилось, но дама всегда разрешала ему ночевать в теплом доме. И он терпел, возя ее крикливое потомство в санях. Был он и у тех людей, которые вместо слов использовали дубинки и плети. И тех он яро ненавидел, превращаясь в дикого зверя, готовый обороняться не на жизнь, а на смерть. Но та злость и обида отпустили его со временем. Ещё щенком Джек понимал, что хочет управлять упряжкой. Как его отец. Как все его предки. Он был рождён ездовой собакой, а не нянькой для человеческих детёнышей или грушей для битья. Свое предназначение в полной мере Джек начал исполнять, когда попал к Лео. Первое время пёс недоверчиво относился к этому высокому, рыжему мужчине со шрамом на лице. Джеку он казался злым. Но, несмотря на недружелюбную внешность, характером Ноэл был мягок. И Джек со времени понял, что порой слишком мягок. Хозяин никогда не мог устоять перед детьми. Всегда сюсюкался с ними, играл. И, что самое страшное, позволял тискать собак. Джек терпел. Хозяин любил и щенков, поэтому в упряжке было так много молодых собак. И это Джек терпел. Он прощал Лео многое за возможность править упряжкой. За право нестись по снегу. За право вести за собой. За доверие Джек сносил многое. Но этого огненный хаски понять, стерпеть и, уж тем более, простить не мог. Лео Ноэл, его хозяин, один из опытных и лучших погонщиков, бывший военный, разумный человек, которого Джек уважал, приютил зверя. Маленький комочек черноты лежал на коленях у мужчины. Джек, притаившийся в углу жилище, неотрывно наблюдал за чужаком. Этот дикий, терпкий лесной запах не выветривался теперь. И Джека он ужасно раздражал. — Проголодалась, да? Вот, малявка, пей, — нежно приговаривал Ноэл, вскармливая волчонка молоком из бутылки. Джек помнил, как также Лео кормил Локи, который теперь ходил в его упряжке. Мысль о том, что это существо будет в его стае — вводило Джека в безумную ярость. Пока он жив и является вожаком этой стаи — этого не бывать! Но шло время. Существо росло, буквально становилось больше на глазах. И, словно домашний кот, жило исключительно в доме. Лео не рисковал показывать щенка другим собакам. И только Джек созерцал чужачку в доме, отказываясь свыкаться с ее запахом. Напасти волков не прекращались, а, наоборот, учащались. Из-за этого Джек все реже вел упряжку, оставаясь без работы, как и другие собаки. Пока дороги были небезопасны, транзит почты работал перебоями. Иногда, когда нужно было доставить срочное известие, Лео запрягал собак, и Джек был вне себя от радости. Но такие авантюры были опасны, а одна из них кончилась тем, что Локи подрали. Щенку прокусили лапу, и Ноэл опасался, как бы пёс не подцепил бешенство. И тогда наступило долгое унылое время, когда Джек все больше ощущал себя простой домашней шавкой, а не гордой ездовой собакой. Вскоре Локи поправился, но неисправная хромота ставила крест на его месте в упряжке. Джек бы не позволил ему работать. И Лео тоже это понимал. А волчонок продолжал расти. У существа раскрылись глазки, имеющие кроваво-красный оттенок. Джек неумолимо видел в этом комке черной шерсти ту яростную волчицу. Пёс был уверен, что однажды она укусит хозяйскую руку. Тогда-то он и прикончит зверя. Чтобы собаки окончательно не заскучали, а самому не лишиться работы, Лео разъезжал по окрестностям свого поселения. Развозил почту по близлежащим фермам. А Джеку этого было мало. Он скучал по диким лесам, по крутым горам, по непроходимым сугробам, по замерзшим водоёмам. Он хотел искать путь. Он хотел принимать решения. Джек хотел вести за собой стаю через бурю, а не быть обычной почтовой собакой. Он — ездовой хаски. — А вот и мы, Лу, — приветствовал Лео волчонка, который каждый раз встречала его на пороге дома. Зверь на удивление ловко притворялся обычной собакой. Джек правда удивлялся тому, как хозяин ведётся на эту дешёвую актерскую игру. Как он расслабляется в присутствии этого хищника. Но Джек, в отличии от человека, всегда был на чеку. Она росла быстро. Уже доставала Джеку до живота, хотя он сам был не малых размеров. Всегда лезла к нему играться, на что он ворчал и отходил. Грызла все подряд, на что Ноэл все сетовал, но никогда не бил ее. И у нее был зверский аппетит. Джек мог поклясться, что она ела больше, чем близнецы маламуты. Но Джек все равно не верил ей, Лу — так прозвал ее Ноэл. И она отзывалась. Вожак много видел на своем собачьем веку щенят, и прекрасно знал их повадки. Да что там, он сам был щенком. В его стае до сих пор таковые имеются. И он сам, Джек, был отцом не для одного выводка детёнышей. Он ведь породистый, а люди любят таких. Но она, Лу, не была похожа ни на что. Она вела себя иначе, и Джек видел это в каждом ее движении. Она, словно понимающая каждое слово Лео, пыталась отвечать ему, по-своему — по-волчьи. И она умнела с каждым днём. Джек сам видел, как маленькая сучка научилась открывать дверь, поворачивая ручку, как человек. Она умела вскрывать практически любые ящики, приноровилась приподнимать створки окон. Иногда Джеку казалось, что Лу пытается копировать поведение и действия Лео. А тот ничего не понимал и лишь потешался над неуклюжим щенком. Беспокойство Джека росло с каждым днём, как и сама Лу. И пришел день, когда Ноэл впустил ее в стаю. Тогда Джек уже понимал, что в скором времени она займет место хромого Локи. Собаки, на облегчение вожака, приняли существо так же настороженно и скептически. Абсолютно все они ощущали нечто дикое, незнакомое и враждебное в молочном запахе Лу. И даже игривая Марта сторонилась волчонка, который так активно пытался укусить ее за хвост. Стая не хотела видеть в своих рядах волка. Лу этого не понимала и продолжала приставать ко всем собакам. Однажды терпение старой Берты кончилось, и она огрызнулась на волчонка. Та же восприняла это за игру, но Джек не успел и глазом моргнуть, как нечто безобидное переросло в потасовку. И именно тогда трехмесячная Лу проявила свои волчьи инстинкты. Она подрала Берту за бок, прокусила ей ухо, огрызнулась на Ройя и оцарапала его. Перепало и Локи, который оказался поблизости. Марта забилась под повозку, а Хин и Гин убежали в хлев. И только Джек решил, что сможет дать ей отпор. Разозлившаяся не на шутку Лу восприняла вожака как самую большую угрозу. Она давно ощущала неприязнь от огненного хаски. И, наконец, сам Джек мог теперь отыграться на существе за месяцы терпения. Он кинулся первый, прижал сучку к земле. Будь она обычным щенком, он мог бы прижать ее одной лапой. Но ему пришлось навалиться на нее грудью, чтобы придавить. Однако даже так у Лу хватило сил вырваться и укусить Джека под шеей. И он испугался. Маленькие, но уже острые и крепкие клыки могли порвать глотку, и все — труп. Джек отскочил. Первобытный страх вперемешку с яростью густился в его грудной клетке. Как Лео допустил, чтобы это было в его стае?! Лу рычала и щерилась, прижимая крохотные, ещё неуспевшие встать ушки к голове. Она походила на дикого волка больше, чем настоящий дикий волк походил на себя. Она — воплощение смерти, необузданности, свирепости и страха. Она — чужая, дикая. Она — не собака. И Джек прекрасно это понимал в отличие от своего хозяина. Он был уверен, что она снова кинется на него. Он уже приготовился, напряг задние лапы. Но Ноэл вмешался. И, на удивление, виноватой сразу же признал Лу. Джек присел, наблюдая, как хозяин натаскивает на волчонка намордник. Она возмущалась, попыталась даже укусить человека, но кожа на пасти мешала ей раскрыть челюсти. Это была первая победа Джека над Лу. Однако это не отменило того, что она должна была ходить в упряжке. Спустя четыре месяца, когда люди проложили новые, безопасные и охраняемые пути дальше от лесов, работа Лео Ноэла возобновилась. Его упряжка снова готова была приступить к своим обязанностям. И, несмотря на разлад в стае из-за Лу, погонщик не собирался отступать. После той потасовки собаки начали побаиваться чужачку, а вот Джек всем своим видом и поведением показывал, что не станет терпеть ее в стае. Первая пробная поездка с Лу не успела начаться, как уже грозила окончиться. Лео не рисковал пока снимать с волчицы намордник, и из-за этого она злилась и упрямилась. А собаки волновались. Но даже, когда удалось поставить новенькую на место Локи, прямо позади Джека, волнение в упряжке нарастало, как снежный ком. Пришлось убрать Берту, ведь та вся щетинилась рядом с Лу. Теперь управляющими была Лу в паре с Ройем, который был напряжен не меньше обычного, если бы стоял с Мартой. Лу пока плохо понимала, для чего ее запрягли в нарты. Она щурилась и порыкивала на собак, дёргала ремни и никак не могла устоять на месте. Позади стоящая Берта ворчала, Рой пытался поставить сучку на место предупреждающим рыком. А вот Джек сидел смирно, и даже когда каюр был на своем месте и подал команду, он не сдвинулся с места. — Приятель, ну ты чего? — Лео присел на корточки рядом с вожаком, который демонстративно отвернул от него морду. — Джек, что за выходки? Лу позади продолжала бесноваться. Она неугомонно дергалась, приводя в бешенство других собак. Берта снова не выдержала первой и укусила чужачку за заднюю лапу. Лу завизжала и с силой рванула в сторону, утаскивая за собой всю упряжку. — Тише! Лу, ко мне! Лу! Джек опешил от такой дюжей силы щенка. Но испуганная и разъярённая Лу усердно двигала упряжку в сторону, а сбитые с толку собаки собирались в кучу, путаясь в ремнях, и тащились следом, как баласт. Джек и сам чуть не угодил в эту кучу малу, но вовремя взял себя в лапы. Он встал и упрямо упёрся лапами в снег, надеясь удержать эту катавасию на месте. Лу, почувствовав сопротивление, обернулась. А затем начала тащить всех в два раза сильнее. Джек не выстоял. Лео с трудом отцепил волчонка, и та ломанулась обратно в дом. Оскорбленный и униженный вожак последующие несколько дней отказывался от упряжки. Лео ничего не оставалось делать, как запрячь ведущими Берту и Ройя. С пятью собаками он терял во времени, а дисциплина и коммуникабельность была совершенно ни к черту. Без Джека упряжка буквально разваливалась на глазах. Лу же перестала есть и в целом выглядела болезненно. Она металась по дому, выбегала на улицу, словно ища что-то. Не спала ночами. Из-за нее волновались собаки. И Джек все время был настороже. Один прекрасным днем, который мог стать таким для Джека, Лео решил продать Лу опытным заводчикам. Отпускать ее на волю означало обречь на смерть. А Ноэл был слишком мягкосердечным, чтобы так обойтись с щенком. Ему итак было тяжело от мысли, что придется расстаться с такой удивительной и умной зверюгой. Однако ему нужны были деньги, чтобы купить новых собак, корма для них и, конечно же, самому не помереть с голоду. Лу не оправдала ожиданий Ноэла и не стала достойной заменой, как он надеялся изначально. Джек на радостях с удовольствием встал в главе упряжки. А вот саму Лу Лео пришлось связать и уложить в нарты. Её жалобный скулёж был пыткой для загонщика, а вот для Джека — сладкой песней. На новой дороге ему было необычно. Джек чувствовал себя ограниченным на новой трассе, у которой были бортики из кольев сосны. Снег под лапами был утрамбован, а временами вообще проступала земля. Вожак не чувствовал прежнего азарта, ответственности и, главное, опасности. Тут даже слепая и хромая собака справится — беги себе вперёд и все. Это было вовсе не то, к чему он привык и любил. Однако осознание того, что сегодня он будет ночевать в хозяйском доме без волчьей сучки, заставляло его закрыть глаза и лететь по дороге. Он был окрылён этой мыслью. Наконец они избавятся от нее!

***

      В городе, как Лео и думал, на Лу нашлось много охочих покупателей. Ему удалось выбить лучшую цену. Только его сердце все равно разрывалось, когда он отдавал конец веревки, и когда незнакомец насильно утаскивал за собой скулящую Лу. Она смотрела на Ноэла до последнего, не понимая, почему смердящий незнакомец стремительно уводит ее от человека, который успел стать ее стаей. Джек счастливо вилял хвостом, когда опечаленный Лео освобождал его от постромков. На радостях пёс даже начал лизать своего хозяина, что, безусловно, приободрило его. Так прошло ещё пару месяцев, пока Лео и его упряжка во главе с Джеком и новеньким чистокровным самоедом по кличке Зик, вновь не попали на растерзание к волкам.