Я не сделаю тебе больно...

В Йокогаме солнечный денёк: птички поют, цветочки цветут, дети играют во дворе, мамы зовут их обедать, ведь сейчас самое время. Два часа дня, разве не идеальное время для обеда? По крайней мере, Фукудзава так считает, он всегда обедает в это время, у него нет особого графика. Он просто привык обедать в это время суток, в отличие от Куникиды, у которого всё по графику. Впрочем, не суть. Сегодня Юкичи вовсе не обедал, так как спешил на очень важную для него встречу. Встречу со старым другом. Только эта встреча была отнюдь не дружеской. Даже наоборот. Этот «старый друг» давно перестал быть другом. Причина этой встречи вызывала отвращение у серебряного волка, но он ожидал чего-то такого от своего бывшего приятеля. Он даже немного скучал по тем временам, когда они были напарниками, они неплохо работали вместе. Но даже приятные воспоминания не отменяли того, что они давно уже не товарищи. Даже наоборот. Скорее они соперники, или даже больше — враги. Сейчас он презирает его не по личным причинам. Ведь он похитил его подчинённого, а все его подчинённые, это его семья. Так что, он не мог оставить это просто так. Сейчас он шёл к офису того, кто похитил Ацуши, а именно, в кабинет Огая Мори, босса портовой мафии. Остановившись перед дверью, волк вздохнул и приготовился ко всему. Выходки Огая были непредсказуемы, как и сам мужчина впрочем. Он осторожно стучит в дверь, мысленно перебирая всё, что может сделать его бывший друг и нынешний враг. — Входите. Прозвучал до боли знакомый голос того, к кому и наведался Юки. Положив руку на дверную ручку, он уверенно распахнул дверь, увидев то, от чего у него резко появились рвотные позывы, резкий всплеск презрения и ненависти в сторону Мори. А точнее, он увидел Босса портовой мафии, сидящего за своим рабочим местом, который с улыбкой на лице смотрел на него самого. Он уверенно подошёл к этому «извращенцу», смотря ему прямо в душу и пожирая его самым презрительным взглядом. Он не мог не заметить то, что волосы встали дыбом по телу Огая, похоже некоторые даже поседели. Было явно видно, что от его взгляда он явно растерялся и даже возможно испугался. Но Мори всеми силами пытался оставаться невозмутимым и с улыбкой на лице. — Так. Зачем ты тут? Пытаясь не смотреть в глаза самому Фукудзаве, сказал босс портовой Мафии, но получив лишь более презрительный взгляд от него, оставил свои попытки. Сам не замечая того, Огай вжался в кресло, стараясь отдалиться подальше от серебряного волка. Тот же, в свою очередь, ни капли не покраснев, практически зажал его в кресле, не давая ни единого шанса сбежать. Заставляя чувствовать себя беспомощным. — Ты и сам знаешь, не так-ли? Строго, всё так же не краснея, произнёс Юки, продолжая зажимать беспомощного доктора в кресле. Сам же доктор решил выбраться из этого неловкого положения. Как ему показалось, в его голове созрел гениальный план, который должен сработать. Набрав воздух в грудь и смелости в глаза, оставаясь совершенно невозмутимым, Огай перестал вжиматься в кресло и сел нормально. Он сел так, что их лица с Фукудзавой буквально были в нескольких сантиметрах друг от друга. По плану Мори, волк должен был смутиться этому и убрать своё лицо, но что-то явно пошло не по его плану. Ведь Юкичи даже не моргнул. Он просто продолжил смотреть ему в глаза, не собираясь отдаляться от него хоть на миллиметр. Из-за такой реакции даже сам доктор немного покраснел, но в его голове тут же созрел другой план, ничуть не лучше первого. Даже хуже. Он думал соблазнить серебряного волка.

***

Вчерашний разговор с Чуей просто сломал Ацуши. Он плакал всю ночь. Мало того, что он похищен. Так теперь его возлюбленному запретили видеться с ним. Для Накаджимы это был конец света. Теперь он чувствовал одиночество сравнимое с тем, что он испытывал в приюте, его моральное состояние было ниже плинтуса. Намного ниже. Теперь он даже понимал все эти бесконечные попытки суицида Осаму Дазая. Более того. Сейчас он сам был бы не прочь совершить суицид. Он просто не знал, что делать дальше. Пытаться выжить? Зачем? Ему незачем жить. Впрочем, как и всегда. У него никогда не было причины для того, чтобы жить. Надеяться на спасение? Не хочется. Вообще больше ничего не хочется. Хочется лишь уснуть и больше никогда не проснуться. Для Ацуши это казалось единственным вариантом, но делать что-то у него не хватает сил… Моральных сил. Он ведь может превратиться в тигра и сбежать, но он не хочет. Он уже ничего не хочет. Вообще ничего. Он хочет лишь умереть. Всё равно на Дазай-сана. На агентство. На себя. На всех, кто его любил. Всё равно на Чую. Всё равно на всё…

***

— Юки, подожди, давай забудем об этом на время? Улыбаясь произнёс Мори, глядя этому самому Юки в глаза. От такого заявления Юкичи захотелось хорошенько врезать Мори, за его извращение и похоть. И он ответил: — С чего это вдруг? Огай лишь усмехнулся, и улыбнувшись ещё шире понял, что соблазнить человека со льдом, нет, с целым айсбергом в душе, будет явно не просто, но останавливаться он не собирался. Вместо этого он лишь осторожно, стараясь не делать резких движений, приобнял серебряного волка, и начал аккуратно продвигаться своими губами к его губам, как вдруг… Фукудзава сразу убрал его руку и, отдалившись на сантиметров двадцать от него, замахнулся, дав довольно сильную и звонкую пощёчину доктору, из-за чего на его щеке остался заметный красный след. — Соблазнить меня решил? Сказал Юкичи, глядя на Огая самым презрительным взглядом. Даже когда Мори убивал невинных людей, Юки не смотрел на него так презрительно, как сейчас. Сам же босс портовой мафии дёрнулся от такого, хоть и ожидал этого. Случайно дёрнув ногой, Огай ударил ей ту самую ногу волка, на которую он опирался. Конечно же Фукудзаве было не двадцать, и его ноги не были такими стойкими как раньше, и конечно же он упал. Упал прямо на того, кого был готов убить на месте. И не просто упал, а случайно поцеловал Мори в губы. Поцелуй длился недолго, но оба просто были в шоке, а серебряный волк ещё и в гневе. Поцелуй не был ни с языком, ни глубокий. Обычный поцелуй. Но Фукудзаве этого хватило, чтобы молниеносно отдалиться от Огая на метр и начать кашлять в кулак. Оставив доктора в шоке и всего красного от смущения на кресле. Тому явно не очень то и нравилась идея поцелуя, но он и не жалел. Ведь Юкичи наконец отошёл от него подальше. Хотя от поцелуя наоборот было больше смущения, чем от того, что они просто смотрели друг другу в глаза. Вдруг он поймал на себе такой взгляд, будто прямо в него ударила молния. Взгляд, от которого мурашки пробежали по спине, волосы встали дыбом. Некоторые волосы даже поседели. Из глаз Мори пропала смелость и появился самый настоящий страх. Этот взгляд был полно ненависти как и то, что сказал Фукудзава. — Ты покойник Огай!