Новые игры для старой ханафуды

- Делай, что хочешь, - сказал лейтенант Цуруми, - но выясни все, что позволит нам вытащить Ноппера Бо. У старшего рядового заблестели глаза. - Даже если это возможно только штурмом? - Особенно, если это возможно штурмом. Для начальника охраны тюрьмы Абашири был совершенно ничем не примечательный день. Тот же недосып, те же заключенные, та же необходимость держать лицо в равнодушной непроницаемости. Впрочем, на деле его устраивала работа, где не надо было улыбаться - притворства хватало и с Инудо. Да и в последнее время даже притворяться не приходилось - однообразие текущих дней и впрямь отупляло. Кадокуру последнее, однако, и не беспокоило: к чему ему изменения в жизни, которую жизнью-то назвать было бы преувеличением? Даже Инудо вписывался туда как влитой. Видимо, просто сегодня он вспомнил, что ему скучно. От Хиджикаты вестей не поступало. Абашири просто стояла. Свиньи просто ели. Мухи просто вились вокруг. - Сэр! Кадокура сделал суровое лицо, чтобы его витания в облаках выглядели, как размышления ученого бдящего мужа, от которых его бессовестно отвлекли, и, разумеется, с первого оклика не обернулся. - Вы просили напомнить, что собирались сегодня проинструктировать новичка... Ох. Точно. Обернуться-таки придется. ... Это было слишком контрастно даже для глаз. Вокруг свиньи. Грязная старая Абашири. А тут... Стройный мальчишка, которого даже молодым человеком язык не поворачивался назвать, смотрел на него круглыми, почти детскими глазами. Из-за их задорно вздернутых уголков взгляд казался постоянно смеющимся. Его униформа и лицо сливались белизной и почти светились в полутьме хлева. Новенький - безошибочное определение. Родинки на его щеках были столь невероятно симметричны, что Кадокура невольно потянулся проверить, не нарисованы ли они. Новичок отпрянул. Кадокура даже век не приподнял. - Показалось, что тебе мухи на щеки сели. Новичок поджал резные губы. Такие же точеные, как все черты лица. - Усами Токишиге, - кивнул охранник, и новичок сделал шаг вперед. Вычурно-чеканно, будто на плацу. Кадокура даже подспудно ждал, что будут оглашены еще звание и возраст. - Буду рад стараться, сэр. Голос новичка был не то скрипучим, не то насмешливым. Кадокура про себя фыркнул: все имеет изъян. Впрочем, даже в этом изъяне ему почудилось что-то особенное, неестественное, и неестественно-притягательное. Признав, что парнишка привлекателен, Кадокура сразу решил занять по отношению к нему отеческую позицию - уже немолодой и тотально невезучий в романтической сфере, он наторел дистанцироваться от обманчиво-дразнящих соблазнов таким способом. Смешно, но со временем, стало даже неважно какого пола или возраста при этом был симпатичный ему человек - ведь какая разница, если продолжения не светило. И в этой неразборчивости совершенно ни при чем было постоянное созерцание привычных для тюрем однополых связей. Просто для неудачника, вроде него, все это осталось далеко позади. - Ну, пойдем. Кадокура сложил руки за спиной, и Усами зашагал следом. Поначалу начальника охраны это устроило - чертов ангелок с английских открыток не маячил перед глазами. Но уже через минуту ничем необоснованная тревога заставила мышцы его затылка натянуться под воротником. И только когда они миновали первое крыло, Кадокура понял, что его смутило: новичок ступал за ним бесшумно. Эта мысль даже заставила его резко остановиться. Новичок врезался ему в спину. - Ох, простите, сэр... - Лучше иди рядом, - Кадокура повернул голову вбок, борясь с желанием достать платок и вытереть выступившую под фуражкой испарину - случайный «таран» едва не сбил его - идущий за ним парень крепко держался на ногах. А ведь после массового побега в охрану Абашири набирали одних неучей... Утверждение, что исключение подтверждает правило, Кадокуру никогда не устраивало. А значит, к новичку стоило присмотреться. Усами зашагал рядом, бросая на начальника взгляды исподлобья. Ничего предосудительного - на новой работе каждый вел бы себя также. Рвение также вписывалось в картину, а вот с неуклюжестью он, кажется, переборщил. Пусть в Абашири и набирали сейчас кого угодно, лишь бы были руки, в которые можно сунуть винтовку, хотя бы минимальную профпригодность показать требовалось. И он покажет. Был бы только шанс. И правда, чего он так волнуется? Документы, по словам Цуруми, здесь тщательно не проверяли, вероятно, из-за своей же темной бухгалтерии, да и старший лейтенант заверил его, что рекомендации у него будут неоспоримые. А то, о чем хлопотал Цуруми, всегда работало отлажено, как орудия господина Арисаки. В конце концов, все в двадцать седьмом всегда были на своем месте, и старший лейтенант никогда не ставил невыполнимых задач. Да и Кадокура этот, с его слов, был глуп до безопасности, делал свою работу тяп-ляп и служил у Инудо только для битья. Усами выдохнул про себя и вдруг понял, что начальник уже с минут пять говорит что-то о графике осмотра тюрем и сменах караула. Внезапно Кадокура замедлил шаг и повернул к нему небритое лицо. Усами испугался, что его сейчас о чем-то переспросят, однако шеф только хмыкнул. - Но тебе ведь все это не очень интересно, так ведь? - Нет, сэр, что вы! - сердце Усами забилось о ребра. Кадокура безразлично усмехнулся. - А по мне, внимания в Абашири стоят только сами заключенные. Не слышал о них? Кадокура заметил, как в глазах Усами вспыхнул огонек. Но может, лишь оттого, что его очевидная рассеянность осталась без порицания? Усами тряхнул головой, обворожительно поморщив свой длинный нос. Это что же? Кадокура проверяет его? Может, не так уж и глуп? Или... Усами всмотрелся в глаза начальника, замечая, что тот с трудом их не отвел. Ох ты! Да старый волокита, похоже, пытается развлечь его беседой! Самое время улыбнуться. - Нет, сэр. Я ничего о них не слышал. - Да ладно?.. Как же тебя угораздило устраиваться в Абашири, не зная особенностей здешней работы? Усами вздрогнул. Маскироваться - одна забота. Вторая - не показать сейчас свою некомпетентность. - Ох, вы про Ноппера Бо? - Да, мы как раз проходим мимо его камеры. Но если тебя не интересует, мы не будем заострять внимание... - Что вы, сэр! Мне здесь все интересно! - заметив пристальный взгляд Кадокуры, Усами заговорил тише. - Мне же здесь работать. Так что лучше сразу все подробно выяснить, чтобы ко всему быть готовым... - Глаза Усами заходили как довольные маятники. - Да и вы просто заинтриговали, сэр... Кадокура позволил себе улыбку. Знает, значит, проныра себе цену. - О. А я думал, что переоценил твое рвение. Усами подошел к камере за начальником и тоже заглянул в зарешеченное окошко. Пока его глаза автоматически запоминали все потенциально пригодное для выкрадывания Ноппера Бо, его мысли сконцентрировались на Кадокуре. Дружелюбным наставником притворяется, старый повеса... или притворяется старым повесой, а на самом деле пытается взять на пушку? Усами повернул лицо к профилю начальника. Тот продолжал смотреть за решетку. - Его история очень интересна. Как-нибудь я расскажу ее тебе за масу сакэ. Усами на миг застыл. - Хорошо, сэр. - А сейчас у нас есть и другие дела. Мне надо оценить твое владение саблей. Кадокура вперил в Усами испытующий взгляд, и тот кивнул. Искусство фехтования не входило в число его талантов, но хотя сейчас и не требовалось показывать верх мастерства, упоминание проверки все-таки заставило Токишиге нервничать. Может, оттого, что Цуруми лестно отзывался о дзингенрю Който, превосходством в котором последний нередко пытался уязвить всех, кто приближался к его дорогому лейтенанту. Может из-за многих лет в додзё. Когда они прошли в центр небольшого тренировочного зала, Усами замер и вытащил саблю. Кадокура остановился напротив его плеча. - Сделай несколько выпадов. Не беспокойся, даже если твое владение саблей ниже среднего. Вряд ли она тебе здесь понадобится. Это лишь для соблюдения формальности. Усами кивнул и перехватил рукоять более уверенно. Кадокура остановился поодаль, глядя на его руки, благо солнце щедро заливало светом эту часть зала, позволяя всматриваться в детали. В последующие секунды, правда, сабли не было видно - только звук разрубаемого воздуха несколько раз последовал за молниями засверкавшего на солнце лезвия. Кадокура невольно задержал дыхание. Учитывая самурайское происхождение, он мог оценить подобное зрелище по достоинству. От новичка его реакция, видимо, не ускользнула, и бог знает зачем, он решил закончить упражнение красиво. Однажды он научился проворачивать меч в ладони опущенной руки сплошной вертикальной плоскостью. Выходило даже красивее чем у Който, и вот теперь представился шанс кому-то это продемонстрировать... - Ох! Сабля плашмя стукнула его по бедру и со звоном упала на пол. Кадокура оказался перед ним в то же мгновение. - Все в порядке, новичок? Едва ли не пар валил из ноздрей паренька. - Проклятая гарда! Цепляется за пальцы! - Не переживай, впечатляющие трюки здесь не нужны. Если тебе вообще придется вытаскивать саблю. Усами поднял оружие и кивнул, хотя неприятный осадок от того, что его промах кто-то увидел, остался. Кадокура развернулся и жестом позвал его за собой. В административный корпус они следовали молча. Усами с тревогой и раздражением думал, что начальник остался недоволен. Кадокура в свою очередь никак не мог понять, что за оплошность только что наблюдал. Выпады были явно профессиональными. И как при этом можно было ухитриться провалить последний трюк? Кадокура прищурился. Или может «зачем»? Не хотел же новенький посмотреть, подскочит ли к нему обеспокоенный начальник... Усмешка застыла на губах Кадокуры, едва появившись. Все было проще. Впервые «как» оказалось важнее, чем «зачем». Трюк, которым хотел впечатлить его новичок, прекрасно удался бы с саблей без гарды. Но согласно документам, Усами был рекомендован адмиралом флота Хейдзи Който, следовательно, обращение с саблей с гардой, табельной для служащих флота, ему должно было быть привычнее. Вне зависимости от ранга. И если бы новичок служил во флоте, знал бы, что этот маневр с такой рукоятью не выйдет. Напротив, он мог рассчитывать что трюк получится, только если тренировался прежде мечом, имеющим на рукояти лишь короткую цубу. Вроде сёвато - меча, которым вооружали только младшие чины пехоты. В том числе - хокучинов. А если вспомнить, что его превосходительство Хейдзи Който часто видели в компании старшего лейтенанта Цуруми... Мозаика складывалась очень нехорошо для новичка. Кадокура прикрыл глаза. И на что только Цуруми рассчитывал, посылая такого молодчика? У него что, нет более опытных солдат? Совсем же еще зеленый мальчишка. Или очевидная незрелость, по мнению Цуруми, должна была служить достаточной маскировкой? Кадокура шумно вздохнул. Усами посмотрел на него исподлобья. Неужели, начальник охраны все же разочарован им настолько, что передумал его нанимать? Будет ужасно не получить место из-за позерства. Старший лейтенант Цуруми его точно отчитает! У самых ворот административного корпуса Усами вперил в начальника настойчиво-тревожный взгляд. - Кадокура-сан! Сэр! Вы ведь оставите меня здесь? Кадокура даже отступил на шаг. Такое упрямство! Неужели парнишка не понимает, что этим выдает себя?! - Я не думаю, что это место для тебя, сынок. Рот Усами зашелся волнами. Чертов «папаша» не хочет нанимать его! Вот - даже имя не потрудился запомнить! Токишиге заставил себя поджать искривленные негодованием губы и сдвинул дужки бровей. - Я понимаю... Это из-за той неловкости с саблей, да? А ведь эта работа мне была так нужна... Кадокура сжал зубы, и выпятил нижнюю губу, чтобы было незаметно. А вдруг он ошибся и седьмой дивизион ни при чем? Ведь все его домыслы - косвенные... А если и нет - почему бы не оставить новичка здесь - он не очень хорош в шпионаже, и скорее всего будет бесполезен и безопасен. Придется только приглядывать за ним, и следить, чтобы другим не было заметно его любопытство. Кроме того, отправить его к Цуруми с невыполненным и на минимум заданием было бы жестоко. Об отрезанных ушах и палочках данго слухи доходили даже до Абашири. - И почему же эта работа так тебе нужна? - После русско-японской правительство не очень жаловало мой дивизион. Кадокуре показалось, что голос Усами зазвучал как-то мягче, приятнее и вообще иначе, но прерывать его не стал. - И дела у рядовых пехотинцев, вроде меня, сейчас идут из рук вон плохо. Новичок съежился в своем кителе, будто кролик. Кадокура покусал внутреннюю сторону щеки. - Я думал, ты служил во флоте. Глаза Усами на миг застыли. Все-таки Кадокура читал его документы. - Вы решили так из-за рекомендаций, сэр. Просто я был немного знаком с покойным Хейноджо Който, и его отец оказал мне любезность, поддержав и направив сюда. Кадокура скрестил руки. Мальчишка и впрямь слишком безыскусен для шпионажа. Ложь с примесью правды, использующая имена сильных мира сего и мертвецов, примитивна и очевидна. Тем лучше. Усами опустил глаза и пошаркал носком ботинка о камень на дороге. - Я, конечно, справлюсь, если вы не возьмете меня на работу... Только вот не знаю, как после объяснить его превосходительству Който, что не оправдал его великодушия. Или не воспользовался им. Это ведь можно счесть неуважением... Кадокура хмыкнул. - Пожалуй, я поспешил, решив, что эта работа не для тебя. В конце концов, здесь многое определяет усердие. А ты прилежный, как я посмотрю. Глаза Усами просияли диковатым блеском. - Вы даже не представляете, насколько, сэр! «Надеется получить хорошие связи, значит. Все вы тут, в Абашири, подхалимы». Кадокура усмехнулся и подумал, что утомлять шпиона-неудачника разбором тьмы формуляров без толку. Спустя миг, он кивнул на административный комплекс: - Нечего там делать, по правде говоря. А вот назначение твое отметить стоит... Пойдем. - Куда? - Усами захлопал глазами. - В мои бараки. Новичок улыбнулся. Начальник ко всему еще и выпивоха - панибратство с первым же встречным... В начале рабочего дня... С другой стороны, знакомство могло начаться и с пинка. Впустив Усами и задвинув за собой дверь, Кадокура разулся и подождал, пока гость тоже закончит со своими ботинками. Обувь он аккуратно поставил к стенке, развернувшись к Усами спиной. Тот, наблюдая за его действиями, скривился - две другие пары ботинок хозяина стояли там же кое-как, нечищенными. В комнате пахло застиранным хлопком, а на крючке справа болталось подвешенное за рукав мятое пальто. Мебели почти не было, но барак начальника охраны Усами решил звать про себя руинами. Кадокура снял фуражку и китель, присел по-турецки на татами и радушно повел рукой в центр «руин». Усами уже с улыбкой устроился рядом и тоже отложил фуражку, осматриваясь. Кадокура не мог отрицать, что его голову при этом захлестнули смешанные чувства. С одной стороны, ему было немного стыдно за беспорядок, с другой - не собирался же он производить впечатление? Он же решил, что будет новичку, как отец. А родителей не выбирают... - О, это тануки? - Усами вытянул шею и кивком указал на фигурку на тансу. - Подарок начальства на память - фыркнул Кадокура. - От господина Инудо? Глаза новичка стали еще круглее. - Подарок условно. Он, само собой, вычел расход на его покупку из моего жалованья. Усами прищурился. Не исключено, что начальник охраны проверяет настроения в рабочем коллективе. Значит, придется быть тактичным. - Говорят, тануки приносят удачу. Кадокура усмехнулся. - Ну, если удачей можно считать, что при вручении этого подарка, господин Инудо ограничился лишь минутной речью о том, какой я бесполезный и ленивый тануки, то и впрямь - правду говорят. - Непросто у него на службе? Не отрывая пытливого взгляда от собеседника, Усами достал платок и медленно смахнул с переносья несуществующую пылинку. Кадокура вытащил из-за спины небольшой фарфоровый кувшин с сакэ. Масу у него был только один, так что наполнив его, он поставил его перед Усами, и с улыбкой ответил: - Собака, которая много лает, не кусается. Усами на миг подумал отказаться от угощения, сославшись на то, что хозяин не имеет посуды для себя, но решив, что лучше продемонстрировать непринужденность, опрокинул масу в рот. «Жалкий потрепаный тануки. Даже совестно будет ломать его вязкую мирную жизнь. Но... ведь мертвому жалким уже не стать!..» Усами широко улыбнулся. - А я слышал про господина Инудо Широске иное. Кадокура хотел сразу спросить «откуда», но проглотил этот вопрос. - И что же? - Говорят, он полжизни посвятил мести одному из заключенных. - Это делает его злопамятным, а не опасным. Одержимость - это скорее слабость. Усами хмыкнул. - Не соглашусь с вами, сэр. Не то интонация, не то мимика новичка или и то и другое вместе изменились так, что Кадокура вздрогнул. - Ты просто слишком молод, Усами. Токишиге улыбнулся. На возраст в споре упирают, когда других аргументов нет. - Дело не в этом, сэр. Даже крупное предательство похоже на преданность. - Думаю, ты не совсем правильно толкуешь и используешь эту поговорку. - Тем не менее вы поняли, о чем я, сэр. Кадокура еще раз наполнил его масу, а сам взболтал в кувшинчике остатки. - И, кого же, согласно слухам, преследовал господин Инудо? Усами прищурился. - Хиджикату Тошидзо, разумеется. Хотя, что он нашел в этом одряхлевшем самурае, я не понимаю. - Видимо, то, что самураи своих мнений не меняют. - Что тормозило и их, и развитие всей страны. - По-твоему для прогресса более достойно отправлять наших людей рабами на иностранные производства, чтобы красть технологии? - Да какая разница, как развиваться? Цель оправдывает средства, - фыркнул Усами и, зажмурившись почесал ногтем кадык. - Шпионаж дело для слабых. Усами выпрямился так резко, что Кадокуре показалось, будто родинки на его щеках подпрыгнули. - Да если бы не наши шпионы, мы бы проиграли русско-японскую! - Ты путаешь промышленный шпионаж с военным. Усами замер. А к какому виду следовало отнести его нынешнюю работу? Его глаза потемнели, хотя Кадокура не заметил, чтобы тот опускал голову. - Больше половины той же промышленности работает на нужды армии. Кадокура вздохнул. Крива ветка, крива и тень. - Дело не в цифрах, Усами. В принципах... - Слова налогом не обложишь, - заявил новичок, и вдруг опомнился и добавил: - Сэр! Это заставило Кадокуру улыбнуться. Все еще чувствуя неловкость, Усами стал беззастенчиво озираться. Его взгляд упал на колоду карт, лежащую среди стопок бумаг за спиной начальника. - О! Ханафуда? А я полагал, азартные игры везде под запретом... - Ну не могу же я арестовать самого себя, - усмехнулся Кадокура. Усами тут же живо представил обратное, лукаво улыбнулся и добавил: - Мне всегда нравились изображения ханафуды. Особенно журавль. - Взгляд Усами стал немного мечтательным. - Благородная масть. - Мне нравился феникс. Но ни разу не попадался, когда было надо. - Любите азартные игры? - Люблю. Хотя эту колоду храню больше потому, что она досталась мне от отца. А отцу ее подарил его даймё. Я не азартен, но партию другую сыграть не прочь. - Тогда готовьтесь быть раздетым. Кадокура покраснел, а осознав, как горят щеки, застыл. Усами поторопился встать, взял ханафуду начальника и уточнил с подмигиванием: - То есть, быть обобранным до нитки. Кадокура покраснел еще больше, осознав, что новичок его реакцию заметил, и поспешил с вопросом: - Хорошо играешь? Усами усмехнулся, тасуя ханафуду. - Когда-то прямо перед атакой в Порт-Артуре я выиграл у сослуживца винтовку. Кадокура поднял розданные карты. - И? Токишиге опустил стопку карт и развел руками. - У меня не стало партнера для игры. - Потому что ты не вернул ему винтовку? Кадокура спросил с оттенком черного юмора, продолжая рассматривать карты, но невольно напряг слух. Усами ответил, также не глядя на него и копаясь в своем «веере». - Нет. Мужчина выдохнул, и Токишиге добавил: - Я сам его убил. Кадокура не сразу поднял на него глаза. - Он был предателем. - Токишиге сосредоточился на изучении снятой карты. - Ты знал это наверняка? Усами молчал с минуту, погруженный в подсчет и какие-то мысли. - Да. Хотя достаточно было и того, что он играет на свое оружие перед боем. Их взгляды скрестились поверх вееров из карт. - Но ты ведь тоже играл на свое. - Нет. Я разоружал преступника. - Но если бы ты проиграл... - Я проиграл всего один лишь раз в жизни. И отыгрался. И это было очень давно. Так что та игра в Порт-Артуре была разоружением. Кадокура хмыкнул, не желая показывать, что история Усами его хоть как-то обеспокоила. Токишиге взял еще карту и присвистнул, изучая ее. - Кукушка-кукушка, сколько лет моему противнику осталось? Кадокура на его бормотание и возможный блеф не поддался и тоже потянулся за картой. - Значит, у тебя есть опыт обращения с преступниками. Это хорошо. - Те, кто сидят в Абашири - не преступники. - А кто же тогда? - Люди, которых несет ветер. Заложники судьбы. Те, кто в трудной ситуации решил спрятаться сюда от мира. - А кто же тогда преступники? - Те, кто не попадаются. - Как это? - Ловят лишь тех, кто сам хочет быть пойманным. Груз вины сильно отяжеляет ноги убегающего. А те, кто чувствуют вину, имеют слишком правильное, не преступное видение мира. Кадокура хотел возразить хоть что-то, но не успел открыть рта. - Яку. - Усами выложил перед ним три карты. - «Человек дождя» на «мосту» «кукушку» слушает. Кадокура втянул щеки, откладывая свои карты. - И сколько я тебе должен? Токишиге усмехнулся и прищурился. - Нисколько, я ведь понимаю, что вы мне поддавались. - Я... - начал было Кадокура, но Усами перебил, прежде чем он решил, хочет сознаваться в своей неумелости или нет. - Игры - это не сражение. Только в них достойно поддаваться. Да и эта яку слишком мирная - Усами ткнул пальцем в «человека дождя». Этот расклеившийся Оно-но слишком напоминает мне о хливкой эпохе Хэйан. - Ты правда веришь, что тут нарисован Оно-но? Усами хихикнул. - Ну, здесь не такая уж редкая внешность изображена. Некоторые мои сослуживцы говорили, что один странный человек из нашего госпиталя на «человека дождя» тоже похож. Может, потому что такой же настырный как Оно-но со своей лягушкой. - Что за странный человек? - Да без понятия, - отмахнулся Усами. - Никто про него толком ничего не знает, но он упорно появляется в палатах раненых. Даже врач не в курсе, кто он. Кто-то даже думал, что он мой отец. Кадокура посмотрел с недоумением. - Почему? - Потому... - Усами вдруг перехотелось говорить, что в полку его считали таким же настырно-странным. В конце-концов это могло подпортить ему репутацию хладнокровного охранника. Усами уткнулся в карты, но спустя миг поднял глаза. - Потому что у него тоже родинки! Кадокура решил, что парень продолжает разговор из вежливости, хотя воспитанным его нельзя было назвать. Он вдруг признал, что хотел бы, чтобы новичок посидел с ним еще немного, но развлечений для гостей, как и самих гостей, у него не водилось. Кадокура вздохнул. - Нам следует вернуться к работе. На улице они зашагали в разные стороны. Кадокура напомнил себе, что приобрел еще одну занозу в задницу, а Усами, оставив позади барак начальника, испытал странное, давно забытое чувство. За дверями этого места надо было без конца с кем-то воевать, а в «руинах» было неожиданно спокойно. Да, Кадокура был самим жалким из всех людей, что он видел в своей жизни. Но его спокойствие было таким железным, что, как и все непоколебимое, притягивало - как минимум, из любопытства, сколько силы нужно приложить, чтобы его сломать. Когда солнце было в зените, Кадокура направился в прохладные коридоры четвертого крыла Абашири. Он не планировал следить за новичком с самого начала рабочего дня, однако невольно услышав его с напарником, копающимися на входном посту, решил ненадолго остановиться в коридоре за пределами видимости для постовых. Усами в этот момент осматривал табельное оружие. - Что ты делаешь? - Собираюсь почистить винтовку. - Тебе совсем делать нечего? - А разве вы их не чистите? - На кой черт? Заключенные в надежных кандалах, да и после побега здесь все отремонтировали так, что с оружием даже совестно появляться. Хех... Начальник так и не смирился с побегом Хиджикаты. Усами пискляво усмехнулся, присел и, положив винтовку на колени все равно принялся ее осторожно протирать. - У тебя рожа, будто тебе это нравится. - А как же! Смазал маслом, провел по стволу, пальцы везде пихнул... Кадокура не выдержал и высунулся из-за угла. И не пожалел - лицо Усами того стоило. Улыбка до ушей и зажмуренные глаза были так растянуты, что в довольной сытости сквозила зловещая беззаботность. Охранник даже поморщился его фактически непристойному обращению с оружием. Усами заметил торчащую макушку Кадокуры и поднял левую ладонь в приветствии, больше напоминая манэки-нэко, чем салютующего служивого. Невольно Кадокура тоже приподнял руку, и поспешил отвернуться к соседней камере. - Ты отвратителен. - Оружие создано для любящих его рук. Из-за тона этих слов Кадокуре невольно подумалось, что Усами глотнул оружейного масла. - Кажется, война ужасно меняет людей... - Да я таким и был, - хихикнул Усами. - Я слышал, что там появляются прямо таки клубы винтовколюбов, но никогда не думал, что это выглядит так мерзко. - Ты еще не видел как у некоторых при виде пулемета сочится из... - Черт, завязывай уже! И к пулемету новому ни шагу! - Ну что ты! Я верен своей винтовочке! А то некоторые ее поставят между ног и чистят-чистят-чистят, так и хочется прикладом вперед придавить... Кадокура притворился, что ему снова зачем-то нужно оглядеть угловую камеру и стал свидетелем, как напарник новичка закатил глаза и вышел на улицу. Неплохой маневр для начинающего шпиона. Оставшись в одиночестве, Усами вытащил из винтовки затвор, протер его и засунул в рот набалдашник. Его пальцы перебрали на остове, как на губной гармошке. Кадокура покачал головой и скрылся из виду. Мало того, что Цуруми отправил сюда тщедушный молодняк, так еще душевнобольного... Усами был, мягко говоря... диковинкой. Если не дичью. И потому, признаться, - дико интересным для наблюдения. Токишиге вздохнул и отложил винтовку. Порылся в валяющихся на посту отчетах по переводам заключенных. Опять вздохнул. Какая скука! Не зря Който всем своим дзингенрю отпинывался от этого поручения... Кстати, о техниках владения мечом. Раз уж с волочащимся по его следам Кадокурой трюк «любителя винтовок» не сработал, следовало занять свое время чем-нибудь полезным. Может, и начальник заодно устанет за ним следить. С этой мыслью Усами встал и, посвистывая, направился в тренировочный зал.