Как мало времени отведено нам

24.06.2017 15:42 pm — Как обстоит ситуация дома? Какая обстановка? Взаимоотношения? — Рэймонд, обычно когда какая-нибудь проблема случается в жизни ребёнка и не имеет никакого смысла его возраст, то он прибегает туда, где его любят, обнимут и никто не осудит. Он знает, что может открыть тайну самым родным, поговорить о неважном. К несчастью, для меня это не мой дом и не мои родители, а совсем другие люди.

***

— Эй, Мими, может обсудим произошедшее? — строгий голос сопровождался с нотками раздражения и небрежности, давая понять собеседнику, что не особо сильно с ним хотят говорить. — Зачем нам обсуждать т о, что ты не хочешь принять? — недовольно сказала Мелани, понимая, что её матери плевать на неё, и она готова верить кому угодно, но только не родной дочери. — И прекрати называть меня так! Я давно не маленькая девочка, чтобы со мной так общались. — Мими — это ласковое прозвище, которое она получила от своего отца. С итальянского оно означает "любимая". Её отец был человеком с каменным сердцем, но Армандо их всех сильно любил и такими маленькими и может кому-то не понятными или для кого-то не имеющими ценности жестами показывал то, как он ими дорожит. — Это я не хочу обсудить? Может это ты соврала мне о случившемся и оклеветала ни в чём невиновного парня? А сейчас просто не можешь признать свою ложь! — ответила Мария, не имея больше терпения и начиная с каждой минутой разговора закипать, с обвинениями и брезгливостью к дочери. — Знаешь, я всегда была виновата во всём и даже сейчас ты, мама, мне говоришь, что это ложь и не веришь мне. Я знала, что так и будет. Лучше бы вообще ничего не говорила тебе. — холодно ответила Мелани, не желая больше продолжать беседу и не показывая боль и обиду. Ей не в первый раз держать ледяную маску на своём лице перед ней. На самом деле Суарес надеялась, что её мать это может выводить из равновесия сильнее, чем что-то другое. И да, это удалось. Всегда удавалось.

***

— Мелани, ты что-то вспомнила? — спросил Рэймонд с неким волнением. — Ты можешь рассказать мне это. Чем быстрее ты раскроешься, то только тогда я по-настоящему смогу тебе помочь, и ты сможешь навсегда отказаться от наркотиков. Суарес сидела молча несколько минут, не зная, что ей делать. Она не хотела произносить всё это вслух и обсуждать с кем-то. Юница не так давно похоронила это у себя внутри, не намериваясь когда-нибудь вспоминать то, что так с горькой болью отдавало в сердце. Но прямо сейчас, так настырно доктор Дэвис пытался расковырять давно зажившие раны, надеясь, что это поможет, но сама девушка думала, что это только ухудшит её состояние и пошатнет рамки, возведенные самой Мелани. — Мои отношения с родителями нельзя никак назвать. — девушка запнулась на пару секунд, подбирая нужные слова, не обращая особого внимания на дока, который был удивлён резкому изменению настроя зелёноглазой. — С папой у нас есть разногласия, но без них никуда. Когда у нас возникает спор, я стараюсь сгладить происходящее, чтобы ситуация не обострялась. С папой у нас отношения, в основном, понимающие и не агрессивные. Он воспринимает, что я пытаюсь ему сказать спокойно, и слушает, не упрекая и не перебивая, пытается подбодрить и настроить на лучшее, но также он ещё и строг, когда это нужно. В общем, всё хорошо. —Так, хорошо, но за всё это время ты ничего не сказала о маме, — сказал Рэймонд, что-то записывая на листе. — почему? Что-то произошло между вами? И я видел твою карту из больницы. Ты ходила в гинекологию на полный осмотр, со всеми проверками на возможность болезней и травм после полового акта, что случилось?

***

— Я не поняла сейчас твоих слов. — ровно ответила Мария с удивлённым взглядом, который ей не удалось скрыть от отстраненных и проницаемых зелёных глаз дочери. — Могу сказать на другом языке. Какой пожелаешь: немецкий, французский, итальянский, норвежский, английский? — сказала Мелани без эмоций. Ведь Мария не достойна видеть, как мышцы лица выражают эмоции от радости до горя? Да, это стало в каком-то роде мотивацией для юнице. — Как ты смеешь так со мной разговаривать? Я для тебя мама, а ведёшь себя со мной, будто я твоя прислуга! — с диким возмущением говорила блондинка, не скупясь на эмоции в отличие от своей дочери. Её брови поднялись вверх, глаза не верили, что собственная дочь так обращается с ней, а губы образовали букву "о", не зная что ещё добавить. Мелани изогнала свою левую бровь и приподняла, спрашивая одним своим таким жестом: "Что-то ещё?" — Если это правда, о чём ты говоришь и уверяешь, то ты это заслужила. Такая мерзавка, как ты, которая ничего не ценит и никого не уважает, не любит и ни о ком не заботится заслуживает большего наказания, — повисло молчание в комнате, где были только два близких человека для других, но такие далёкие друг для друга. Мелани держал лицо каменным, но весь её мир перевернулся с ног на голову. Ноги еле держали её, руки, будто отпускались до самого пола, а тело обмякло. Такие слова она не ожидала от неё услышать, так же не ожидала её мать, что скажет такое своей дочери. Тело Марии застыло, а лицо выражало ужас и смятение от слов, которых она сказала. Блондинка не верила, что смогла высказать в лицо Мел, но слова уже были сказаны и это решило их ссору, как — я больше не желаю тебя знать. И это решение было не в пользу Марии. — Мелани, я не... правда, дорогая... я... Мими... — Мария пыталась подобрать нужные слова для улучшения ситуации, но такое невозможно. Всё рухнуло быстро и невозвратно, как карточный домик. Всё было и так натянуто: их разговоры, образ счастливой семьи и семейных уз, взаимопонимание. Всё для чего? Мария не хотела портить образ идеальной матери, которая понимает и принимает, заботиться и ухаживает за дочерью, то есть для всех оберегает и обеспечивает любимую дочурку всем тем, что она захочет. А на самом деле что? Лицемерие и с его помощью сохранение этого статуса. Но статуса больше такого нет. Больше нет Марии де Суарес.

***

— Нет никаких отношений. Она не существует для меня, я для неё. Всё равносильно. — равнодушно сказала Мелани, но от Рэймонда не ускользнули боль и уныние в глазах темноволосой. Доктор негромко вздохнул с огорчение и разочарованием. Ему было больно слышать о проблемах своих пациентов с родителями, ведь с этого и начинаются все проблемы, которые могут затянуть и окутать, не давая возможности, чтобы вырваться в таком возрасте. — Когда это началось, Мелани? — С детства. — сухо ответила девушка — Мелани, — Дэвис снял свои очки, потерев переносицу, что давало понять зелёноглазой о усталости доктора, который пытался докопаться до душевного устроя девушки, — расскажи поподробнее, что повлияло на ваши отношения? — Взаимная ненависть к друг другу. Здесь нечего обсуждать. — не пытаясь идти на уступки в той же манере ответила девушка. Дэвис, теряя надежду о разговоре о её матери с девушкой, решил расспросить её о другом члене семьи и их взаимоотношениях: "Как твои дела обстоят с Сальвадором де Суаресом, твоим братом?" — Знаете, — девушка посмотрела на доктора, — он опекает меня, сильно. Братская любовь и всё такое. Тем более он старше меня, и отец говорил, что он должен заботиться обо мне. Один раз он сломал нос какому-то парню на вечеринке за то, что он приставал ко мне, хотя я могла справиться сама и деликатно сказать, что не надо меня трогать. Сальвадор де Суарес — ученик школы "Лас Энчинас", брат Мелани де Суарес и наследник акций и производства от их отца — Армандо де Суарес. Внешность он унаследовал от отца. Мужественные черты лица, которые привлекают большую часть женского пола, выразительные глаза с немного высокомерным взглядом и губы с вечной счастливой улыбкой. Мелани по праву может назвать его лучшим старшим братом. У них, конечно же, как и у всех братьев и сестёр были какие-либо разногласия, но это не мешало им защищать друг друга, забывая о ссоре случившейся вчера вечером. В их дружном квартете с самого начала Сал познакомился с Гусманом, а потом они познакомились с Андером и Поло. Эта компания с самого детства вместе, тем более Гусман и Сальвадор, ведь их отцы давно дружат и сотрудничают, так что было бы удивительно, если бы они не начали общаться и благодаря этому зародилась крепкая дружба сначала двух, а потом и четверых парней.

***

Сал опекал Мелани и иногда его опека доходила до абсурда. Он мог терпеть, но как только его терпение заканчивалось вместе со словами в ход шли кулаки, ведь его любимую младшую сестрёнку никто не смел обидеть. Ну а вместе с ним на защиту юницы шли и остальные, защищая саму Мел, её честь и гордость. Настоящие рыцари, которые спасают принцессу, точнее Гусман называл её принцессой, которую он рвался защищать где угодно, если увидит, что что-то идёт не так по его мнению, и он думал, что должен помочь ей. От Сальвадора они узнали о её прозвище в кругу семьи — Мими —, начав девушку так ласково называть в их компании из-за чего она злилась и смешно угрожала, как они говорили и заливисто смеялись. Но для одного из парней юница оставалась принцессой до сих пор. Но защищали они не только зелёноглазую, но и Марину. Смотря на это всё со стороны, она хихикала от вида возмущающейся рыжеволосой и грозных парней, вставающих рядом с ней, пока Мел под весь этот шум успевала убегать от них и их заботы. Но Суарес любила их всем сердцем, не представляя, что могло бы быть по-другому, да и не хотела об этом думать от слова совсем, ведь тогда её жизнь была бы другой без них, а она этого не хотела вовсе.

***

— Между вами нет никаких, скажем, серьёзных конфликтов? — сказал док, наконец услышавший ответ от девушки, но в то же время ему дало понять, что большая часть проблемы кроется во взаимоотношениях матери и дочки. — Смотря, что считать серьёзным, — психотерапевт слегка улыбнулся, — но нет, вместе с Салом пытаемся уладить как можно быстрее конфликт, чтобы не ходить и не дуться, тая обиду. Нас этому научил отец. Такой позиции я с братом придерживаюсь в отношениях и с отцом. Он нам всегда говорил, что глупо обижаться долгое время на кого-то, тем более на родного человека, обговорите всё, прийдя к компромиссу, а потом обнимитесь, а если это друг или подруга сделайте то же самое, но если после случившегося вы понимаете, что не останетесь друзьями, то разойдитесь с миром, а не с обидой и презрением. — Но почему тогда ваши отношения с мамой такие натянутые? — не услышав никакого ответа, Дэвис решил продолжить. — Мелани, если ты будешь молчать, то можешь задержаться надолго? Не прячься сама и свои эмоции в защитную ракушку, слышишь? —доктор пытался достучаться до юницы, чтобы увидеть хоть какой-то результат и видимо ему удалось, девушке не хотелось оставаться здесь надолго. Она уже успела соскучиться по всем и ей многое надо сказать кое-кому. — Она меня не любила. Ей нужен был статус, который есть у моего отца. Можно сказать, что она не любила никого, но себя восхваляла и преподносила, как лучшее, что было в нашей жизни, но скорее эту мысль она доносила отцу. — Суарес замолчала, но решила продолжить, думая, что поскорее закроет эту тему. — Он её любил. Невероятно сильно испытывал к ней это чувство. Оно его и погубило. Папа был слеп. Он не мог поверить в то, что я и Сал ему говорили, считая глупостью или какой-то несмешной шуткой. В итоге всё закончилось скандалом и громким разводом. Мария желала оставить его ни с чем, но осталась она одна и без всего. Всё что ей досталась от её семьи перешло к владениям отца. Он даже не претендовал, но из-за моего желания и моего брата остаться с отцом перешло ему, как наследство для детей. Теперь она не Мария де Суарес, а Мария Изабелла Родригес. — Мелани, тебя так пошатнул развод родителей? — Не только он, но и то, что Мария не могла слушать. Ей было плевать не на слова, а на нас всех. Мы были материалом для вида поддержания "любви" её к отцу. Но она не брала в расчёт, что это может оборваться. — Почему ты не называешь по имени, а не мамой? — Она мне не мать. Мамой называют человека, которого любят и это взаимно, но она никого не любит в том числе и меня, и брата, и отца. Он стал холоднее из-за неё, я говорила вам, что у него каменное сердце, но теперь оно стало твреже. От такого рассказа у Мелани всплывали картинки прошлого и становилось душно от воспоминаний. — И последний вопрос на сегодня. Почему ты не любишь вспоминать её и время вместе с ней? „Глупый вопрос, док, очень глупый“ — Прошлое остаётся в прошлом. Не хочется тащить лишний груз в свое будущее, которое должно быть счастливым, но без грустных моментов не обойтись. Так что лишний печальный груз точно там не нужен. — Верно, Мелани. Я рад, что ты смогла выговориться и обсудить эту тему со мной, а не молчать. Это очень тяжко молчать о таком и быть одинокой, не говоря об этом ни с кем. — Спасибо, теперь вы это обсудите с моим отцом? — Мел глянула на записи, сделанные во время сеанса доктор, и после устемила взгляд на Дэвиса. — Нет, в нашей специальности есть понятие и закон, как врачебная тайна, Мелани. Так что я не собираюсь говорить или что-либо обсуждать с Мистером Суаресом. — психотерапевт мягко улыбнулся девушке, на что она улыбнулась ему своей очаровательной улыбкой, которая появлялась так редко с начало развода и помнили только близкие ей люди, и благодарно кивнула. Девушка встала со своего места и пошла в сторону двери, чтобы вернуться в свой домик в этом месте, но её остановил голос. — Мелани, можете не торопиться к себе. Тебя возле пропускной зоны будет ждать кое-кто. Приятного вечера, Мелани. — Эм.. Хорошо, до свидания, Рэймонд. Быстро выйдя из кабинета и летя по коридору, девушка направлялась к лифту, который отвезёт её на первый этаж. Она надеялась увидеть там своего отца или брата, а лучше обоих сразу, но понимала, что это маловероятно, так как у них много дел и не осуждала их за это. Может Валерио? Вот лифт остановился и на экранчике показывалась цифра один. Несколько поворотов и зелёноглазая встретиться с нежданный гостем. Быстро пробега мимо персонала и других пациентов. Мелани остановилась в полном шоке, не зная что и думать. Она не ожидала его здесь увидеть. Только не е г о. — Мел, я так рад тебя видеть! Я соскучился по тебе! Не представляешь насколько сильно, дорогая! — радостным голосом с нотками волнения проговорил он. „Твою мать, что ты здесь блять делаешь, Эмилио?“