Do you believe in God?

Знаете ли вы, чем хорош переезд с одной страны в другую? Чем же так хороша лёгкость от навсегда печально забытых долгов? Да хотя бы чувством нового начала, будто оставляешь дома все проблемы да не горазды и начинаешь всё с чистейшего печатного листа. Вот например, Торд чудно проводил вечер в своём не особо большом, недавно купленном доме. Ему откровенно нравилось здесь, он бы смог признать это пред любым насмешником в школьные времена. И приятнейший вид из каждого из нескольких окон и едва слышный скрип, заботливо накрытых махровым ковром, половиц, были приятно расслабляющими и действовали как мазь на израненную душу. Даже полочки из светлого дерева уже начали заполняться всякими ненужными вещицами, образуя странно уютные тени на стенах от света камина. Он переехал в небольшой, слегка провинциальный, городок на окраине Лондона не так давно. Будто идя вперекор стереотипам о погоде страны Великого королевства, небо все те дни оставалось безоблачным, а воздух невозможно жарким. И хотя чудная Англия встретила его с распростёртыми объятиями, он не мог не скучать по- родному, привычному Осло. И что же, он правда гордился своей новой профессией здесь. Торду нужно было завоевать доверие местных жителей хотя бы чтобы быстро войти в окружающую среду и не вызывать подозрений если что случится. Ну и кому же люди будут верить больше, чем Пастору в местной церкви? В детстве он какое-то время был тем самым мальчиком, кто помогал вести священнику службу Божью. Какое-то время, пока он будучи опрометчивым школьником не увлёкся коммунизмом и про небольшие церковные увлечения самоуверенно забыл. Но всё же, вот он здесь. Он не был слепо верен Богу и в других обстоятельствах никогда бы не задумывался бы о такой профессии. Торд был циничен и без проблем критиковал религию, но он так же привык подстраиваться под ситуацию. Конечно это было не так и легко. Пришлось заворошить старые знакомства, пообещать что не наделает ничего не позволительного и вывалить на стол остаток сбережений, но, скорее всего, оно того стоило. Уже после окончания первой службы, когда Торд доживал последние проплаченные дни в отеле, к нему подошли несколько бабушек с намерением очистится от мирских безобидных грехов и познакомится с новым чудесным проповедником. А на сей час он уже завёл несколько знакомых, в числе которых был добрейший почтальен. Эдвард мог выведать что угодно о ком угодно и настаивал обращаться не фамилией, а укороченной формой своего имени. Он был моложе Торда года на два, а может и на столько же старше — мелкие морщинки-паутинки покрывали область восле рта и глаз. Их вызвали или частые улыбки со смехом, или генетические особенности, они добавляли его возрасту некую таинственность. Он любил поговорить, свою кошку и, как оказалось чуть позже, рисовать. Эдд хранил коллекцию портретов, казалось бы всего городка и сразу же предложил Торду почти бесплатные услуги, от которых тот хоть и отказаться, но пообещал что заинтриговал в стилистике и что как-то в другой раз обязательно согласился бы. Так же он сумел познакомиться с молодым парнем студентом, который жил здесь на непостоянной основе, а приезжал в основном для исполнения курсовых проектов по фотографии. Звали его, кажись, Мэттью, и на вопрос зачем ему диплом фотографа он ответил по-своему серьезно: «фотокорреспондент или фэшн-фотограф с дипломом более востребован, чем свадебный». Парень был рыжий-рыжый, с яркими зелёно-голубыми глазами. На носу и щеках рассыпаны уже бледнеюшие с возрастом веснушки. На первый взгляд, он не казался шибко умным, скорее сразу выдавал в себе эгоцентризм, но его честность магически притягивала. Закончили разговор они на моменте, как Мэттью увидел "редкую для этих краев бабочку, нужно срочно показать куратору!". Торд недавно закончил вечернюю проповедьи, раздумывал собирается ли он ужинать или стоить поберечь фигуру. Проповедник с приставкой "сексуальный" нравиться ему намного больше, чем "тот пухлый". Из лёгкого тумана раздумий о предстоящем ужине, пастора вывел стук в дверь. Торд предпочёл остаться неподвижным в кресле с едкой сигарой во рту. Он, так-то, уже настроился на вечернее времяпровождение в одиночестве. Пусть даже ранне-вечернее, на улице было ещё достаточно светло — солнце только приближалось к закату. Вместо ожидаемой тишины стук повторился снова. «Какой настойчивый», хмыкнул Торд, поднимаясь из кресла и открывая входную дверь Перед ним стоял не особо высокий юноша в чёрном костюме. Из-за воротника выглядывала чисто белая, с едва заметным замысловатым узором, рубашка. Поверх неё — тёмный галстук. — Добрый вечер. Потратьте на меня две минуты своего времени, — глаза, в обрамлении тёмных густых ресниц, были будто из смолы вылиты. Торд был готов отступить от своих принципов и мысленно назвать его демонёнком только за эти глаза. По мнению Торда, парнишка в этом полу-парадном костюме в сочетании с почти болезненной бледностью был похож на восставшего мёртвого. Вот сейчас попросит соли и вернётся в свой гроб шестигранник, наверняка из вишнёвого, как дамские губы, дерева. Он с интересом кивнул, до сих пор держа в руке, скрытой от взгляда мальчишки дверью, сигару. Она, не тушёная, грозила просыпаться на тот самый ковёр, который нахваливал Торд. — Вы веруете в Господа Бога, хранителя жизней наших? — Не поверишь, ещё и людей на путь праведный наставляю. Поворот правда забавный. Торд только сейчас увидел в длинных пальцах парня несколько тонких брошюрок. Мальчишка выглядел так, будто только что окончил школу и Торд не предполагал, что в таком раннем возрасте «Иеговисты» начинают расходить по домах, рассказывая о своей вере. Обычно ему встречались старшие люди занимающиеся этим, может среднего возраста, но никак не такие юные. Мальчишка удивлённо расширил глазницы, которые, к слову, начали выглядеть уже не красиво, а жутко для Торда, и, неловко кашлянув, попытался вернуться к беспристрастному обличию и подобрать слова. — Кхм, позволите поинтересоваться вашим именем? Я правда не видел вас здесь раньше. Мальчик выглядел смущённо. Он видимо ожидал, что его прогонят ещё после первой фразы, а тут, блять, его встречает священник. — Торд Оё’кэ Ларссон. Отныне пастор местной церкови. Буквально на днях заехал сюда, — Торд приветливо, с долей насмешливости, улыбнулся и быстрым незаметным движением потушил сигару об подоконник неподалёку. Подоконник это действие наверное не оценил, но виду не подал. Свеже-политые вазоны как стояли на месте, так никуда и не убежали. — О, — мальчишка моментально побагровел, почти заставляя Ларссона насмешливо восхитится пылающими проколотыми ушами, — я думаю, мне тогда лучше уйти. Не дожидаясь ответа он развернулся и спешно пошагал мимо поломанной калитки. Торд только усмехнулся, качая головой, заходя внутрь дома и в этот раз закрывая дверь на ключ и не собираясь открыть до утра. Умилительный мальчишка. При других обстоятельствах и был бы парнишка постарше, Торд бы предложил ему провести вместе ночь. Но пока он не был уверен, как предстоят в городке дела с гомофобией, а парнишка не выглядел как представитель нетрадиционной ориентации. Торд собрал бумаги, которые, собирался использовать на завтрашней воскресной службе, витая в мыслях, как в облаках. Упал в кресло, собираясь перечитать подготовленный текст — некоторые выписанные библейские цитаты никак не запоминались. Мысленно вернувшись к ужину, Торд решил перенести его уже на завтра. А калитку, всё же, тоже надо починить. * — Утро доброе, мистер Ларссон! Вы здесь чуть больше недели, а вам уже три телеграммы! Это восхитительно, что есть близкие вам люди, которые волнуются за вас! По набитой сумке почтальона, Торду было нетрудно догадаться что почта достаточна популярна в этом небольшом городке. Учитывая, что связь здесь также была не лучшей — это явление легко объяснялось. — Вы всегда такие бодрые с утра, Эдвард? Некоторых людей ужасно раздражает такая радость после пробуждения, — Торд ответил шутливым тоном, рассматривая фамилии на письмах. Одно от военного сообщества, одно от Роберта, который как раз помог ему с переездом и одно без подписи, что было достаточно странно. Очень близкие люди, да. — Охохо, не знаю как там у вас в громадных городах, но у нас все уже на ногах! У кого хозяйство, у кого работа, а у кого дети на шее. А у кого голова раскалывается, если вы понимаете о чём я, — Эдд весело подмигнул, солнце пускало хитрые искорки в его карие глаза, — с таким до обеда не поваляешься! Он всё продолжал говорить, упомянул о погоде, о том что в первую очередь зашёл именно к Торду сегодня, и о том, что видимо забыл покормить кошку, а Торд всё слушал. Слушал и наслаждался негромкой перекличкой птиц, шумом уже проснувшихся людей и шелестом деревьев. Да-а, это определенно то, чего в городе обычно не услышать! Птиц и шелест листьев заглушают громкий транспорт. Многоэтажки перекрывают звёздное и дневное небо своёй высотой и яркими огнями. — Ладно, мне нужно навестить ещё несколько людей, бывайте, мистер Ларссон! И Торд правда собирался попрощаться, но дурная мысль, внезапно пришедшая в голову, заставила его, чёрт возьми, окликнуть почтальона. — Эдвард! — мужчина затормозил, заинтересовано оглядываясь. Торд не был уверен как сформулировать вопрос правильно, — ко мне вчера, где-то через полтора часа после вечерней проповеди, заглядывал юноша. Я не успел спросить его имя, как он убежал. Эдд заинтересовано усмехнулся, будто предлагая свои услуги "профисиональнного сыщика" — Сможете описать? Отличительная деталь, не знаю. Может, пойму о ком вы. — Юный, худощавый, невысокий парнишка. С русыми волосами, — подумав об отличительной детали, добавил, — с чёрными, как уголь, глазами. Эдд слегка нахмурился, будто вспоминая всех знакомых людей подходящих под описание, хотя, маловероятно, что здесь много таких с полностью чёрными глазницами. — С черными глазами, говоришь, - он, видимо, случайно перейшёл на ты, задумавшись, - На Риджуэлла Томаса похоже, - и резко с радосного обоичия он переключился на удивлённо-злой, - Вот чертяка Генри! Знал же к кому сынишку отправлял! Торд вопросительно наклонил голову. — Двадцатый год ему недавно стукнул и от- — Эдд! Ты дойдёшь сегодня ко мне или нет?! — возмущённый возглас прервал Эдварда от рассказа. И он, встрепенувшись, бросил взгляд сперва в сторону крика, а потом на часы. Он и правда заговорился о всяких глупостях здесь, и сам Торд под влиянием глаз, цвета чая под солнцем, забыл про то, что ему надо бы спешить и на свою работу. — А знаете что, мистер Ларссон, я к вам вечерком зайду — тогда и расскажу, — Эдд почтительно улыбнулся и поспешил к следующему дому, — Лора, дай мне пол минуты, уже бегу! Торд удивлённо провёл его взглядом, но, вздохнув, решил начать собираться к службе. Сегодня воскресенье, скорее всего, народу будет много. Он никогда не понимал традицию не заниматься тяжёлым трудом по воскресеньям, это глупо. Разные профессии многих заставляют тяжено работать, тот же Эдвард, имеющий раннюю-раннюю смену через день, а кому-то запрещают взять в руки иголку или стирать. В списке дел на сегодня кроме починки и покраски сломанной калитки появилась ещё уборка дома к приходу гостя. // 29/04/2020 - 26/05/2020 | 1674