Волшебный мир наших снов

      Осень в Сеуле в последнее время кажется Чимину слишком гадкой. Все эти мрачные и грязные тона, окутывающие город; холод, ветер и слякоть; атмосфера уныния. Парень предполагает, что вместе с солнечным летом уходит и человеческая радость, сменяясь жуткой осенней депрессией. Все жители города становятся мрачнее, злее, раздражительнее. Больше ворчат в переполненных автобусах и ругаются в очередях супермаркетов. Они тоже не любят сентябрь.       Знал бы кто, насколько противен этот месяц омеге.       Раньше он ассоциировался со школьной порой и золотыми кронами деревьев, которые маленький Минни любил разглядывать с шестнадцатого этажа родительской квартиры. Мальчик мог часами сидеть на балконе, свесив ножки с небольших проёмов в решётке и наблюдать за яркими красками близлежащего леса, за суетящимися прохожими, за шустрыми миниатюрными машинками на дороге. Почему-то именно осенью это всё выглядело по-настоящему волшебным.       Стоило поступить в университет, как сентябрь подарил новые воспоминания и повод для улыбок. Чимин тогда, в первые же дни, столкнулся с мрачным и отстранённым третьекурсником. И с ним же, спустя неделю сидел в кофейне и млел от невероятно широкой улыбки Юнги, открывающей дёсны, и ощущения тёплых пальцев, несмело поглаживающих его ладонь. В то время казалось, что ещё прекраснее осенние дни стать просто не могут.       Через пару месяцев Пак съехал от родителей в комнату к своему парню в университетском общежитии. Омега понял, что рядом с любимым человеком невероятной может быть и зима, и осень, и всё что угодно, когда родные объятия стирают всё плохое. Парни могли часами наслаждаться тишиной и близостью, обсуждать какие-то бесполезные вещи или глобальные проблемы человечества.       Их отношения не были громкими или показушными, как у большинства студентов. Они просто тихо наслаждались спокойным счастьем за дверью собственной комнаты, шёпотом признавались в любви, так, чтобы никто больше не мог услышать, дарили друг другу ласку и баловали вкусными завтраками.       По наступлению следующей осени Чимин привычно ждал какого-то волшебства. Просто так повелось. И тошнота на одной из первых пар не была ожидаемым чудом.       Спустя три дня необоснованных и стабильных приступов парень сидел на крышке унитаза и бездумно пялился на маленький кусок пластика с двумя отчётливыми красными полосками, совсем не представляя, что же ему делать дальше.       Ребята никогда не обсуждали детей или даже свадьбу. Они были молоды и безрассудны, не хотели думать о будущем, загадывать наперёд. А теперь омега не представлял, как сказать своему парню о беременности и как тот отреагирует. Он ещё долго сидел в ванной, обдумывая все «за» и «против». У них через неделю годовщина, стоит ли преподнести это как подарок? Или такая весть будет ужасным сюрпризом, которым не стоит омрачать такой радостный день?       Из душевных терзаний его тогда вырвал хлопок входной двери. Юнги встретил на кухне натянутой улыбкой и холодной фразой «нужно поговорить», наливая себе кофе. Может, и вправду нужно.       Парень тогда был непривычно холоден и задумчив, а разговор, случившийся той роковой ночью, записался у Чимина на подкорке сознания, чтобы тревожить воспоминаниями о себе ещё долгие годы.       – Думаю, что нам пора расстаться, – без тени сомнений говорит Юнги, а у омеги ноги подкашиваются от неожиданности.       – Что?       Это шутка какая-то? Сон? Розыгрыш? Скрытая камера? Если да, то очень смешно, заканчивайте. Чимин от души посмеялся и благодарен за встряску, но это довольно жестоко. А если сон, то пусть он закончится, ради всего святого! Лишь бы не видеть льда в глазах напротив, что не так давно сияли тёплым светом.       – Я устал от этого. Мне надоело. А ещё меня пригласили в Америку, и я скоро уезжаю.       Пусть это будет просто кошмаром.       У омеги перехватывает дыхание и сжимаются лёгкие. Как в самом страшном сне, когда тебя накрывает чувство страха и паники, от которых ты не можешь ни сбежать, ни спрятаться. Чимин жмурит до боли глаза, вспоминая, что он именно так просыпается, оставляя ужасы в подсознании, за закрытой дверью.       Только в этот раз ничего не меняется. Сквозь него так же отстранённо смотрит Юнги, отставляя на стол уже опустевшую чашку. Чимин хочет кричать, что ему очень не нравится этот сон. Он слишком реалистичный и болезненный, бьющий прямо в грудную клетку.       – Я беременный, – выдавил из себя омега, неожиданно охрипшим голосом.       – Я достану деньги на аборт, – Юнги хватило нескольких секунд, чтобы замешательство на лице сменилось привычной уверенностью.       – Не буду, – прошипел Пак, чувствуя острый приступ тошноты. Только теперь не из-за токсикоза.       Противно от одной мысли, что его любимому парню понадобилось мгновение, чтобы расправиться с таким крохотным и хрупким итогом их общей связи. Чимину хватило того же мгновения, чтобы понять, что избавиться от ребёнка он не сможет. Слабый? Возможно. Наивный? Определённо.       – Тогда на первое время дам, если уж решишься оставить. Я тоже в этом виноват, но отцом становиться не готов. Я уезжаю, чтобы построить карьеру, а не семью заводить. Разбирайся с этим сам. Завтра заеду за вещами.       Это был их последний разговор как пары. Последующие встречи походили больше на визиты к прокурору – сухие и короткие. Чимин никогда не сможет забыть, как в тот день рассыпался на части, словно карточный домик. Всё, что они вместе бережно и кропотливо выстраивали, рухнуло в один миг, придавливая Чимина бетонными блоками.       Парень тогда просто сполз по стене на пол и долго плакал, хватаясь за грудь. Те, кто говорит, что души не существует, просто не были в такой ситуации, ведь не может так сильно болеть то, чего нет. Чимин долго не мог заснуть, пытаясь понять произошедшее, а утром проснулся с надеждой, что это всё же был просто дурной сон. Если бы. Так хотелось в это верить. Увидеть широкую, сонную улыбку Юнги и броситься в крепкие объятия, ускользая из реальности в розовые облака.       Только Мина нет, и не будет больше рядом. Создавалось впечатление, что Вселенная издевается над маленьким глупым омежкой, который напридумывал себе воздушных замков и ярких единорожек, скачущих по облакам. В жутких снах она ехидно ухмылялась, выплёвывая ему прямо в лицо: а это ты сможешь выдержать?       Паку пришлось проснуться, вытереть со лба испарину, взять себя в руки и самостоятельно решить, что делать со своей жизнью. Перед ним был только чистый лист истерзанной тетради и два цветных карандаша в руках. И если своим он мог рисовать всё, что посчитает нужным и желанным, то вторым нужно было орудовать более осторожно. Его маленький обладатель был крохой в животе омеги, которому судьба поручила ответственное задание – забота о маленьком комочке счастья.       Чимин не позволил себе долго страдать, а сразу же принялся исправлять ситуацию. Он рассказал родителям, которые хоть и не одобрили детскую безрассудность, но поддержали в решении оставить ребёнка, убедили переехать обратно и перевестись на заочное обучение.       Альфа же уехал спустя месяц, оставив Паку небольшую сумму и пообещав скинуть больше, как только заработает. Чимину не нужны были эти подачки, но отказываться казалось более глупым. Ему было противно смотреть в родные когда-то глаза и видеть в них холодное безразличие. На вопрос: «А ты меня когда-то вообще любил?» – Юнги кивнул, но от этого легче не стало. Затянувшийся сон никак не желал заканчиваться.       Чимин собирал себя по осколкам медленно и с огромными усилиями. Это было сложно и больно, а беременность и послеродовая депрессия только подливали масла в огонь. У него часто случались истерики и нервные срывы, но стоило прижать к себе новорождённого солнечного альфочку – как всё проблемы уходили на второй план. У него появился защитник и поддержка. Они вместе справятся.       Университет получилось закончить только спустя три года, но теперь у Чимина на руках находится диплом о высшем образовании квалифицированного художника, который он так хотел получить, чтобы… Чтобы наладить свою жизнь и построить карьеру. Но у судьбы всегда свои планы, этого стоило ожидать.       В самые трудные моменты омегу отвлекало рисование. Не университетские задания, а именно душевные порывы, выплеснутые на холст самыми яркими красками. Создавалось впечатление, что он через творчество хочет наполнить свою жизнь положительными эмоциями. Картины получались самыми разными по стилю и жанру. Это мог быть глубокий масляный пейзаж или реалистичный портрет, нарисованный пастелью.       Чимин был талантливым и светлым ребёнком, ищущим позитив в каждом мгновении жизни. Теперь этот ребёнок вырос, пошёл через множество препятствий, что могли сломать любой оптимизм, но изрубцованная глубокими шрамами душа заново научилась петь и радоваться жизни. Пусть он перестал слепо доверять людям, но разве это плохо? Так будет безопаснее.       Маленькому Хосоку не так давно исполнилось пять, а омега стал зарабатывать всё больше популярности, устраивая собственные выставки и продавая картины. Родители помогали с воспитанием и присмотром в первое время, но Чимин понимал, что пора самому становиться на ноги.       Он радовался, как маленький, когда в начале лета смог купить превосходную квартиру недалеко от работы и садика, в который ходил сынишка. Денег давно хватало, но постоянно что-то не нравилось. То расположение жилья, то неприятные соседи, то отсутствие подходящей комнаты под студию. А может просто было страшно. Сейчас же они заселились в новый дом, где уютная спальня, просторная гостиная, светлая детская и прекрасное помещение, где Чимин уже представляет свои разбросанные мольберты, холсты, краски и кисточки. А что ещё нужно для счастья?       – Сок-и, малыш, это ты? Что случилось? – омега приоткрывает глаза, когда слышит тихие всхлипы и замечает знакомую фигуру в дверном проёме, очерченную рассеянным светом, проникающим в комнату из коридора.       Хосок шмыгает носом и подбегает к папиной кровати, обнимая плюшевого зайца, и умоляюще заглядывает в глаза. Чимин только кивает и приподнимает одеяло, позволяя сынишке пробраться внутрь и умоститься под боком.       Они живут здесь уже пару месяцев, но Хосок никак не может привыкнуть к новой обстановке. Он никогда не спал один в большой комнате, с ним всегда находился папа или кто-то из дедушек. Собственному уголку мальчик обрадовался, но по ночам просыпается и начинает плакать от страха и одиночества, заставляя и Чимина бодрствовать.       Парень видит, насколько Сок выглядит сильным и упрямым альфой, когда убеждает, что сегодня у него точно получится поспать одному. Он гордится стараниями ребёнка, только никто же не виноват, что тому настолько неуютно. Даже в папочкиных объятиях малыш может просыпаться несколько раз за ночь, тревожа и без того чуткий сон родителя.       Чимин перетаскивает небольшую детскую кровать в свою спальню на следующий день, а Хосока записывает к психологу, желая убедиться, что ребёнку ничего не грозит. Доктор улыбается молодому омеге и говорит, что это нормальное поведение, что малышу просто нужно время, чтобы освоиться на новом месте. Он советует только витамины для укрепления иммунитета.       В начале сентября Пак стоит на кассе излюбленного супермаркета с уставшим видом и мешками под глазами. Он не спал полноценно уже несколько месяцев и хочет умереть, но смиренно выкладывает на конвейер продукты и самые яркие акриловые краски, которые только смог найти в художественном отделе. Хосок бегает вокруг и излучает счастье. Чимин ему искренне завидует.       – У вас прелестный сынишка, – говорит ему стоящий рядом альфа с широкой улыбкой. – Дети бывают утомительны, да? Мои тоже покоя мне вечно не дают, просто светясь энергией и оптимизмом. Одних бессонных ночей не сосчитать.       Омега цепляет на лицо подобие улыбки, подавляя желание скривиться и послать подальше настырного собеседника. Любимый ребёнок не может утомлять. Только не его золотой Сок-и, что перестаёт носиться и с настороженностью становится перед папой, отгораживая от странного незнакомого альфы. Чимин нежно – и теперь уже искренне – улыбается на такое поведение и треплет сынишку по русым волосам, так и не поднимая взгляда.       В этот день он рисует портрет Хосока, который пестрит таким разнообразием цветов, что становится похож на калейдоскоп, но в то же время картина источает невероятное тепло и любовь. Чимин считает это своей лучшей работой и вешает холст на кухне, заслуживая счастливый визг ребёнка и десятки искренних поцелуев от своего защитника.       Ночью же Сок-и снова не может уснуть. А омега уже готов на стену лезть от отчаяния. Завтра выходной день, но Чимин уже заранее знает, что мальчик проснётся рано утром, уносясь смотреть мультики. После этого, как бы парень ни старался – заснуть больше не сможет. Он стянет своё сонное тело с кровати и поплетётся готовить завтрак, чтобы потом весь день клевать носом и желать поскорее вернуться в кровать. Омега открывает интернет, надеясь, что хоть что-то найдёт там новое и полезное, пока маленький носик тычется и сопит ему в грудь.       Там пишут про то, что спокойная музыка может помочь расслабиться и провалиться в глубокий сон. Чимин благодарен автору за предоставление нескольких ссылок на круглосуточные радиостанции, что являются чем-то вроде «Релакс FM», ведь сейчас искать подходящую музыку просто нет сил. Он тыкает на первую попавшуюся иконку и делает громкость приемлемой для ушей, чтобы потом отбросить телефон на тумбочку.       С динамиков льётся ненавязчивая фортепианная мелодия, сопровождаемая мягким вокалом, а омега готов отключиться прямо здесь и сейчас, если бы не маленькие пальчики, тихонько теребящие рукав его пижамы. Дыхание ребёнка уже размеренное и спокойное, а копошение и вовсе стихает, когда сменяется уже третья песня. Отсутствие назойливой рекламы в эфире радует.       – Малыш, пойдёшь к себе или останешься со мной? Я уже засыпаю, – Пак знает, что Хосок любит, когда решение оставляют за ним, а потому и сейчас позволяет ребёнку обдумать дальнейшие действия.       – Нет, я пойду. Тебе тоже нужно отдыхать, папочка, – Чимин рыдать готов от того, насколько искренне и заботливо это звучит, а потому улыбается и целует сына в макушку, крепче прижимая к себе, чтобы через мгновение отпустить и услышать топот маленьких ножек и копошение на соседней кровати.       Омега не верит в то, что это чародейное средство поможет ему сегодня нормально поспать, но с чем чёрт не шутит. Он поудобнее устраивается под одеялом, когда убеждается, что Хосок тоже плотно укрылся и зарылся носом в подушку. Мальчик ещё немного ёрзает, а потом затихает, когда из телефона начинает звучать не инструментальная мелодия, а чей-то бархатный тихий голос.       – Надеюсь, что вы все уже сладко спите, ведь на часах ровно два ночи, – Чимин сам невольно прислушивается и прикрывает глаза. – Я люблю вести ночные эфиры и наслаждаться тишиной, надеюсь, что и вы тоже насладитесь сегодняшней ночью, – такой низкий и приятный тембр, что струится сиропом, проникая под кожу. Омега уже готов слушать его вечно. Особенно, когда… – Я хочу сегодня спеть для вас свою любимую песню. Боже, это скоро станет традицией в нашем эфире, – смех у ведущего такой же тихий и приятный. Он окутывает теплотой, заботой, словно самый мягкий плед.       Пак думает, что ещё сильнее его эта ночь не удивит. А потом альфа (а это, очевидно, альфа) начинает петь. И… Если бы существовала любовь с первой ноты – Чимин был бы сражён в эту же секунду. Проникновенный голос на грани шёпота ласкает уши, словно исполнитель находится совсем рядом, обдавая кожу горячим дыханием. Омега даже приоткрывает глаза, чтобы убедиться, что их в комнате только двое, а когда натыкается взглядом на Хосока, то удивлённо приподнимает брови, ведь такого умиротворения на лице ребёнка во время сна он не видел уже очень давно.       Сквозь пелену, окутавшую сознание, Пак слышит урчащее пожелание спокойной ночи и блаженно улыбается, проваливаясь в объятия Морфея.       Утром, когда Чимин проснётся и поймёт, что они впервые проспали в субботу до обеда, а телефон только чудом не разрядился, до сих пор источая тихую мелодию, то улыбнётся так широко, как не улыбался уже много месяцев. Всё потому, что он беспрерывно спал почти десять часов, а Хосок так и продолжает мирно посапывать, прижимая к себе любимого зайца.       Блаженное спокойствие витает в воздухе, когда омега с улыбкой добавляет в свой плейлист песню, которую исполнял таинственный альфа. Звучит она не так проникновенно, но воспоминания будут греть душу. Чимину бы хотелось иметь запись именно того потрясающего голоса.       Они определённо ещё не раз вернутся к той радиостанции. Сентябрь вновь убеждает, что умеет быть волшебным.