Ты будешь моим

Сложно сказать, когда именно это началось, но вот уже третий день начальник Третьего отдела небезызвестной организации внимательно вслушивается в знакомый, доносящийся по ту сторону топот проходящих мимо его кабинета каблучков. На несколько секунд остановившаяся в воздухе над наполовину заполненным бланком ручка вновь приступает к работе, а вот мысли держащего её Уильяма ещё какое-то время не могут вернуться к привычной рутине. Как же так получилось, что бесстрастный начальник, известный своим поистине дотошным отношением к выполнению служебных обязанностей, позволяет себе тратить целых пятнадцать секунд драгоценного рабочего времени? Уильям и сам не знал ответа на этот вопрос. Но как бы он не старался, а глупое бессознательное все же отвлекало его на несносного подчиненного, который теперь помимо ежедневных мельканий перед глазами, стал ещё и влезать в голову уставшего от повышенного содержания алого цвета в своей жизни начальника. Три дня назад. Тогда это и началось. Уильям не торопясь шёл по коридору, с равнодушием заглядывая в открытые настежь рабочие кабинеты. Сейчас, в свой законный перерыв, он мог позволить себе не следить за неорганизованными подчинёнными, которые с жадностью пользовались возможностью желанного отдыха и собирались человека по три-четыре в одном офисе, подвинув лежащие на столах бланки и отчеты и пристроившись кто где мог: край стола, подоконник — все шло в дело, чтобы разместить набитые народом маленькие рабочие каморки. Спирс, что в общем-то неудивительно, в подобных посиделках участия не принимал. Да и из кабинета он выходил нечасто. Секретарь исправно к началу перерыва приносил ему кофе, двойной эспрессо без сахара, позволяя Уильяму оставаться в стороне от шума и лишних контактов с подчинёнными. Но сегодня был один из тех редких дней, когда начальник решил сделать себе кофе самостоятельно, прогулявшись до стоящей в конце коридора машины, и размять затёкшие от долгого сидения мышцы. Как и ожидалось, у места, где можно было достать горячий напиток, толпились жнецы. Причём здесь собрались работники из разных отделов, в том числе и из соседнего. Вероятно, на втором этаже сломалась машина, вынудив желающих взбодриться коллег хлынуть лавиной на подведомственный Уильяму этаж. «Повезло», — подумал он, окинув недовольным взглядом собравшихся. Среди последних оказался и Сатклифф, который, облокотившись на стену, беседовал с какими-то незнакомыми Уильяму жнецами и парой стажёров, судя по их молодому виду и испуганным глазам. Эта компания обступила его, внимательно слушая перебивавшуюся смехом речь, которую Уильям, стоя в стороне, расслышать не мог. Но судя по увлечённым слушателям, это было что-то интересное. Когда подошла его очередь, Уилл выбрал из нескольких видов кофе эспрессо и дождавшись, когда выпавший стаканчик наполнится напитком, забрал его, собираясь вернуться в спокойный и главное пустой кабинет. Но как только он отошёл от машины шага на два, его окликнул Грелль. Что это именно он у Уильяма не было никаких сомнений. Этот показной высокий, порой доводящий до исступления голосок Спирс узнает где угодно. Примечательно, что в неформальной обстановке те несколько раз, когда Уилл случайно встречался с ним на улице, Сатклифф говорил иначе, тоже достаточно высоким, но приятным на слух баритоном. Но Уильям никогда не придавал значения этой метаморфозе. Пришлось повернуться в сторону умудрившегося разозлить ещё до начала беседы голоса. И не успел он сделать даже полного оборота, как на его левое плечо навалилось что-то красное и тяжёлое, повиснув, казалось, всеми своими килограммами на начальнике. Желая уничтожить одним взглядом того, кто опять нарушил его личное пространство, Уильям посмотрел на лежащую на его плече и нахально улыбающуюся голову. Диспетчер же, с вызовом рассматривая внешне невозмутимого Спирса, чувствовал себя превосходно. — Уилли, — протянул все гласные Сатклифф, — почему ты не рад тому, что леди обратила на тебя внимание? Грелль почувствовал, как тело начальника напряглось, напоминая о том, что не будь здесь свидетелей — диспетчер бы одним полным ненависти взглядом точно не отделался. — Я не вижу здесь леди, Сатклифф, — раздраженно сказал Спирс, сбрасывая развалившегося на его руке Грелля. — Разве что несносного подчиненного, забывшего о приличии и ничего не знающего о субординации. — С последним ты прав, Уилл. Мне твои бюрократические заморочки действительно незнакомы. — А не ты ли говорил, что он самый лучший начальник, — усмехаясь сказал какой-то блондин. Один из тех, что до прихода Спирса был в толпе, окружившей Сатклиффа. — А я от своих слов не отказываюсь, — обольстительно улыбнувшись и сощурив глаза, признал Алый Жнец. — Более того, как я могу не восхищаться таким мужчиной. Рука диспетчера незаметно коснулась рукава идеально сидящего начальственного пиджака, игриво поднимаясь двумя шагающими пальчиками к плечу. — Прекратите этот балаган, Сатклифф, — Спирс ударил подчиненного по руке тыльной стороной ладони, убирая другую в сторону, чтобы не расплескать кофе. — Если вы так хотите административное взыскание за своё безответственное поведение, могли бы просто сказать. — Не будь таким жестоким, ты же видишь как я страдаю? — театрально вздохнул Грелль и, наклонившись к уху начальника, шёпотом добавил: — А если хочешь наказать меня, Уилли, сделай это так, чтобы я надолго запомнил, каким опасным ты можешь быть. Сатклифф отстранился, заглядывая в глаза оппонента, но Уильям почему-то медлил с ответной колкостью. Всего лишь на несколько секунд, но он задержался взглядом на Грелле, с каким-то странным выражением лица его рассматривая. Нет, его черты остались неизменными, но вот глаза... Что-то всего на мгновение появилось в этих глазах. Что-то от чего Геллю стало не по себе. — После смены придёте в мой кабинет за приказом о назначении вам сверхурочной работы, — опомнившись, сказал Уильям и, развернувшись на небольших каблуках офисных туфель, широкими решительными шагами направился в сторону своего рабочего места, ощущая спиной, как его провожает глазами Грелль. Это произошло опять. Ну почему опять! Шагая по коридору Уильям никак не мог избавиться от до боли реалистичного ощущения тёплого дыхания, опаляющего его ухо. «Черт тебя дери, Сатклифф», — мысленно выругался Спирс, касаясь раздражённой мочки рукой. Вот уже несколько раз, когда во время разговора наглый подчинённый как бы случайно прикасался к Уильяму, ощущение от его дыхания или тепло игриво проскользивших по шее пальцев оставалось с брюнетом ещё на какое-то время. Внутри при этом ощущалось странное напряжение, а сердцебиение неестественно учащалось. Нельзя сказать, что раздражавший своей гиперактивностью, режущей глаза яркостью и неуместными заигрываниями Грелль совсем не интересовал начальника. Несмотря на свой сложный характер Алый Жнец умел привлечь к себе внимание, любезничая в перерывах с коллегами и ненавязчиво заигрывая с откровенно пялившимися на него, но не смевшими перейти допустимую черту мужчинами. Несколько раз Уильям видел подобное «шоу» со стороны, и, надо сказать, оно произвело на него впечатление. Никаких пошлых шуточек, никаких смущающих выражений, только вызывающий взгляд мастерски подведённых глаз и язык тела. Грелль, соблазняя мужчину, насколько Уилл мог судить — с вполне серьезными намерениями, садился рядом с ним, грациозно вытянув ножку и проводя ей от щиколотки к колену по штанине предполагаемой цели. Полуопущенные ресницы, взор, веющий желанием и похотью. Наклонённая набок голова даёт возможность рассмотреть тонкую изящную шею. Но как только попавшийся на уловку мужчина был готов коснуться дразнящей его ноги — Грелль сразу же её убирал, закидывая на свою и звонко смеясь, чем ещё больше смущал горе-любовника. Уильям видел весь этот спектакль со стороны не один раз, и каждый из них заканчивался одинаково. Спирс, разумеется пока никто не видел, не мог сдержать лёгкой злорадной улыбки, мысленно радуясь тому, как не получившие желаемого глупые подчиненные уходят ни с чем. Только вот в последнее время Уилл все чаще стал замечать за собой, как заглядывается на проходящего мимо Алого Жнеца, как задерживает на нем своё внимание больше, чем на то есть практическая необходимость. Уильям, конечно, заметив подобное непростительное поведение, каждый раз себя останавливал, но со временем стало понятно, что от этой привычки у обладающего сильной волей и самоконтролем начальника избавиться не получается. У него давно не было отношений. С момента последней интрижки, которую Уильям до момента расставания был склонен считать серьезной, прошло два года. И два года Спирс работал не жалея себя. Брал сверхурочные, после смены уходил позже остальных. В общем, загружался как только мог и насколько позволяло требующее отдыха тело. Но даже «безупречный план» по обузданию естественных физиологических желаний переодически давал сбой. Особенно когда рядом оказывался Сатклифф. Мысль о том, чтобы снять себе парня на одну ночь не рассматривалась, как возможное решение проблемы. Уильяму было противно даже представить себя в постели с человеком, которого мог пользовать любой пришедший в бордель мужчина. Необходимость оплаты за нечто столь интимное, также вызывала отвращение. А найти кого-нибудь было непросто. Таким людям как Уильям всегда тяжело завязать знакомство, особенно с такой деликатной и определенной целью. В прошлый раз парень сам подошёл к нему, да и атмосфера была подходящая: Спирс и его будущий любовник оказались представителями Лондонского отдела на одной конференции. Разговорчивый веселый мальчишка и общие впечатления сами собой расшевелили общение, позволив Уильяму проявить чуть больше участия к собеседнику, чем обычно. Вряд ли он сейчас был готов к серьезным отношениям. Вернее, он точно был не готов. Но навязчивое желание не отпускало его, все чаще отвлекая от непосредственных обязанностей или врываясь мелькнувшим кадром в рутину одиноких будней. И сегодня это повторилось опять. Сатклифф всегда, видимо, на каком-то интуитивном уровне знал, как вывести Уильяма из себя. Чаще, конечно, до гнева и желания вправить нерадивому диспетчеру мозги. Но в свете последних событий это оказалось не единственным желанием, которое впервые окончательно оформилось в голове Уилла, когда он возвращался по коридору в свой кабинет с подостывшим эспрессо в правой руке. «Хочешь увидеть, каким опасным я могу быть, Сатклифф? Так оно и будет», — решил для себя Спирс, открывая дверь рабочего кабинета.