Ты будешь моим

По окончании рабочего дня, Грелль, с силой распахнув и так еле держащуюся на петлях дверь, вошёл в кабинет главы Третьего отдела. Уильям ещё сидел за рабочим столом, дописывая сводку данных о проверенных за день отчетах. — Перед тем как войти в кабинет начальника, надо стучать, Сатклифф, — отрываясь от работы и поднимая глаза на вошедшего, уведомил Спирс. Грелль за несколько шагов преодолел расстояние от двери до стоящего слева от рабочей зоны дивана, фривольно садясь и закидывая одетую в обтягивающую ткань штанов ножку себе на колено. — Я знаю, Уилли, — улыбнулся он, демонстрируя острые белые зубки, — ты уже говорил. И не один раз. Проигнорировав это и тот факт, что диспетчер сел там, где ему вздумалось, вопреки диктуемого деловым этикетом кресла для посетителей, Уильям вытащил из сложённой рядом стопки бумаг один листок и демонстративно положил его на стол перед местом, где изначально должен был сидеть Сатклифф. Но Грелль не спешил идти за положенным наказанием. — Неужели я никак не могу загладить перед тобой свою вину, — кокетливо подмигнул Алый Жнец, переводя взгляд с отражающего нарушение взыскательного документа на Уильяма. Спирс думал о чем-то несколько секунд, затем, положив пальцы на предназначавшийся диспетчеру листок и придвинув его обратно к себе, он медленно и четко проговорил: — У меня есть к вам предложение, Сатклифф. Я хочу, чтобы сегодня вечером вы пришли ко мне. До того игриво болтающий ножкой Алый Жнец замер, с непониманием смотря на сидящего как ни в чем не бывало Уильяма. С таким же выражением лица можно было бы заполнять бланк или убирать налипшую на пальто пылинку. — Зачем, Уилли? — неожиданно для начальника, удивился Грелль. — Ты хочешь, чтобы я отработал сверхурочные под твоим присмотром? — Можно и так сказать, — Спирс посмотрел на подчиненного в упор. Валявшаяся поблизости ручка сама собой оказалась в руке, нервно сжимаемая беспокойными пальцами. — Я хочу провести с вами ночь, — не услышав вербальной реакции на своё признание, Уильям продолжил: — Вы постоянно вешаетесь мне на шею, не даёте нормально работать, перед другими жнецами делаете мне пошлые намеки. Я вас явно привлекаю, судя по вашему вульгарному поведению, а мне бы не помешала разрядка. У Грелля не было слов. Явление само по себе уникальное, чтобы Грелль Сатклифф не знал что сказать, но, стоит признать, и ситуация слишком невероятная для банальных дежурных фраз. Первая мысль диспетчера, опуская нецензурную часть, заключалась в том, что его методы соблазнения совершенно неожиданно для него сработали даже на Уильяме, хоть на это и ушло несколько лет. А вторая — огромным восклицательным знаком красного цвета, маячащим перед глазами, требовала найти пути для скорейшего отступления. Грелль любил провоцировать Уильяма. Любил утверждаться в своей власти над бесстрастным начальником, так как только он мог вывести Уилла хоть на какие-нибудь эмоции всего за пару минут, в то время как остальные сотрудники лишний раз боялись посмотреть в его сторону. Признаться честно, Алый Жнец находил Уильяма достаточно привлекательным и искренне считал его красивым мужчиной. Но о близких отношениях с ним он никогда не помышлял. А если у него даже и были какие-нибудь иной раз откровенные фантазии с участием начальника, то ограничивались они только пределами нереального, воображаемого мира, не стремясь стать явью. Но вот на такой эффект Грелль явно не рассчитывал. Одно дело пококетничать и пострелять глазками перед изумленной публикой, тренируя на Уильяме свои навыки искусного обольстителя и совсем другое, когда тебя практически прямым текстом зовут в постель. Причём, естественно, без романтики, обязательств и прочей свойственной парочкам ерунды. Удовлетворение потребности — не более. Несмотря на вызывающий внешний вид у Грелля Сатклиффа не было мужчин. Никогда. Это не отрицает того факта, что они ему, безусловно, нравились, но как бы это странно в контексте созданного жнецом амплуа не звучало — он боялся перейти на новый этап гомосексуальности. В природе своей сущности он не сомневался, но решиться на подобный шаг он хотел с тем, кому доверяет, к кому испытывает хоть какие-нибудь отличные от обыкновенной похоти чувства. Но для романтики он был слишком бесцеремонен и нетерпелив, так что тонкие ранимые натуры не выдерживали его совершенно несвойственного девственникам напора, а сильные и не смущающиеся мужчины видели в нем лишь партнера на одну ночь. — Ты что-то перепутал, Уильям, — сказал Грелль, но голос его стал заметно ниже обычного тона. — Я не сплю с первым позвавшим меня в койку. — Ну, во-первых, уверен, что я далеко не первый, — спокойно проговорил Уильям, однако не убирая с силой сдавливаемую ручку из рук. — А во-вторых, вы сами не раз весьма непристойными способами намекали на то, что не против такого развития событий. Грелль молчал. Ну и объясняй ему, что все эти показные выступления — не более чем желание почувствовать себя желанным и в очередной раз убедиться в своём непревзойденном умении манипулировать и сводящей с ума красоте. И главное, кто же знал, что это придётся объяснять именно Уильяму? Услужливое сознание предложило ретироваться, оставив объяснения на какой-нибудь подходящий момент, желательно, когда на этаже останется хотя бы пара жнецов в случае непредвиденных обстоятельств. Ведь сейчас, в половину седьмого, кроме Грелля и Уильяма никого не было. Даже секретарь, зная привычку начальника задерживаться на несколько часов после работы, уходил сразу по окончании смены. Конечно, Грелль не думал о том, что Спирс может перейти к более решительным методам убеждения, но вступать в открытый конфликт и проверять это на себе не хотелось. Всё-таки и подобного предложения от начальника Грелль не ожидал, что, однако, не помешало случиться этому разговору. — Я говорю тебе, что против. — Грелль резко поднялся с места и, подойдя к столу, рывком притянул к себе взыскательный лист. — Я отработаю в обычном порядке, — а помолчав немного, добавил в своей обычной манере: — И не принимай все так близко к сердцу, Уилли. Леди просто приятно мужское внимание. Решительно развернуться. Один, два, три, осталась всего пара метров до двери. Щелчок ручки, с грохотом захлопнуть дубовое полотно. Выбравшись в коридор, Грелль вздохнул с облегчением, поспешно направляясь в сторону своего кабинета. Отработка актёрских навыков, за долгое время ставшая уже непосредственной частью образа жнеца, на этот раз оказалась в опасной близости от разоблачения. Но, что намного ужаснее, своим нетипичным напором Уильям умудрился сбить весь настрой, свойственный Алому Жнецу. Сложно верить в то, что хорошо знаешь человека, присваивая себе при этом полное моральное право предсказать его поведение, когда больше не уверен в том, что физически сможешь его предсказать. Для Сатклиффа, привыкшего держать под контролем даже самую незначительную мелочь (хотя со стороны распознать эту черту многогранного характера во взбалмошном диспетчере было весьма затруднительно) это было нечто новое, нечто, чего никак нельзя было ожидать, особенно от такого как Спирс. Сейчас надо побыстрее взять вещи и вернуться домой. Уильям молча смотрел на закрывшуюся секундами ранее дверь. Такой развязки он совершенно не ожидал. Да и как можно было представить, что Сатклифф (Сатклифф!) окажется настолько разборчивым в вопросе, на котором, казалось, сосредоточены все его мысли. С уверенностью можно сказать одно — Уильям не рассчитывал на отказ. Но вот что странно. Размышления Уилла о недоступном Сатклиффе вызывали ещё более сильный отклик у слегка вздрогнувшего тела, чем о похотливом и развратном диспетчере. Не было смысла отрицать, что Спирс хотел его, но что после подобной возмутительной сцены желание не пропадёт, а станет еще более явным — вот это было действительно неожиданно. А если Уильям Т.Спирс чего-нибудь хочет, он привык получать это в лучшем виде и с сервировкой.