Le lilas

— Через два дня мы выведем его из медикаментозной комы, — сообщил Роман, устало потирая переносицу. Он выглядел невероятно усталым, последние дни Зуборев много работал, кажется, почти все его жизненные ресурсы ушли на решение одной единственной задачи. — И какие прогнозы? — спросил Дмитрий, не уверенный в том, что ему следует ожидать. — Реально — расплывчатые. Мы сделали всё, что смогли на данном этапе, дальше только два пути. Либо он сможет почти что чудесным образом выбраться из этого сам, потому что общее состояние здоровья мы максимально подтянули, либо нам придется влезать в его мозг, но Вы и сами знаете, операции проводятся, когда пациенты в сознании — это раз, и с их согласия, особенно в экспериментальной области — это два.       Дмитрий кивнул. Он понимал это и лучше многих знал про риски. Ещё было непонятно как организм Гоши выйдет из комы, как отреагирует на это он сам. Они действительно хорошо поработали, чтобы получить шанс, но были ли их усилия достаточны: что ж, это покажет время. — В медицинском мне всегда говорили, что я слишком идеалист, — заметил Роман, открывая настежь окно в своём кабинете. Свежий летний воздух хлынул в немного душный кабинет, наполняя чем-то июльским. — Но, пожалуй, это единственный правильный для меня способ. Я должен пытаться спасти всех, хотя, конечно, даже мне приходилось выбирать.       Беликов молчал, ему был интересен этот человек, в последнее время Дмитрию пришлось сильно изменить своё мнение о молодом враче. — Тогда привезли молодого мужчину после ДТП и дедушку, ещё молодого, всего шестьдесят. Обоим нужна была срочная помощь, но ресурсов не было. Тогда наш зав сказал — спасай деда, молодой не выживет, а я не поверил. Подумал, что если постараюсь, то выживет. Думал смогу помочь всем, но в результате погубил две жизни. Я был тогда на три года младше, но это… наверное, я должен был бы понять, что всех нельзя спасти, тем более, у меня много другой работы, но этот случай. Я всегда хотел разобраться в нем. И сейчас, я просто хочу надеяться, что сделал всё, что мог. — Вы и правда сделали всё.       Беликов ободряюще улыбнулся. Роман действительно был ещё мальчишкой, но, может быть, этот мальчишка стоил десяток разбитых и глупых психотерапевтов.       Дмитрий зашёл в палату Гоши, садясь на свой стул рядом с кроватью. Желания разговаривать не было, Док просто сидел рядом, положив свою руку на руку пациента, думая о том, что же сказать ему, когда он проснётся.       Прошло так много времени, жизнь Дмитрия несколько раз совершила перевороты, а Гоша, словно принцесса из той сказки, спал почти что вечным сном, не замечая ничего вокруг. — Пожалуй, мне стоит навести в твоей квартире порядок, а то будешь сильно возмущаться.       Эта мысль показалась Беликову важной. Ему хотелось сделать что-то такое, чтобы Гоша понял, что его возвращение в мир бодрствующих не было какой-то ошибкой. Дмитрий искренне верил, что всё сложится хорошо, но это не был счастливый финал. Впереди ещё так много работы, что просто кружилась голова, но что-то внутри Дока твердило ему «ты справишься».       Квартира Гоши казалась удивительно пустой и скучной. Частички пыли уныло кружились на солнечном свете, льющимся из окон, Док распахнул окна, впуская свежий воздух. Конечно, пришлось заплатить хозяину за то, чтобы он не сдал помещение кому-то ещё, но это были мелочи.       Дмитрий провёл генеральную уборку на выходных накануне пробуждения Гоши. Уборка затянулась на такой длительный срок, что несчастному психотерапевту пришлось воспользоваться кроватью пациента, чтобы вздремнуть, возвращаться домой в такую темень не было никакого смысла. Пришлось одолжить у Гоши старую растянутую футболку, Дмитрий вернёт её потом выстиранной и выглаженной, когда почувствует подходящий момент.       Беликов упал на кровать чистый и переодетый, думая о том, что тут же уснёт, но сон не шёл. Его всё ещё съедало беспокойство. А будет ли Гоша счастлив вернуться сюда в мир, где всё так непросто.       Дмитрий написал целый текст, но так и не понял, то это или нет. С Гошей было трудно, но ещё труднее было со своим отношением к Гоше. Эти месяцы сильно изменили его, и, говоря откровенно, Беликов не знал, нравятся ли ему эти перемены или нет. Он стал как-то иначе относиться к Гоше, но как именно не знал сам. — Наверное, я просто схожу с ума, — с лёгкой горечью усмехнулся Дмитрий, прикрывая глаза Сквозь открытое окно доносились шумы города: шорох асфальта под колёсами машин, крики и голоса молодёжи, крики ночных птиц и шелест листьев.       Утро Беликов, что и ожидаемо, безбожно проспал. Просыпаться от звонка начальника — то ещё удовольствие надо сказать, ещё никогда Дмитрий не преодолевал расстояние от остановки общественного транспорта до места работы с такой скоростью.       Благо, что в понедельник поток пациентов был значительно ниже, чем в субботу. Опоздание почти что не сказалось на Доке, хоть начальник и сделал ему замечание. Почти весь день Беликов думал о подготовке пациента к выводу из комы. Это было довольно непросто. Ольга написала, что они начали ещё в восемь утра.       К обеду пришло первое сообщение, о том, что Гоша уже дышит сам, его энцефалограмма в норме и ближе к вечеру можно ожидать полное пробуждение. Ухаживать за больным взялась сама Ольга, аргументировав это тем, что пациенту будет проще, если он заметит знакомого человека, в конце-концов, он выпал из жизни на несколько месяцев, это не может остаться незаметным.       Дмитрий написал бывшей жене огромную благодарность. Он ощутил облегчение от мыслей, что пока всё идёт хорошо, и вместе с тем, страх, что охватил его перед сном, появился снова.       А нужно ли всё это было Гоше? Что если он не сможет смириться с тем, что выжил? Ведь причина, загнавшая его в такое отчаяние никуда не делась. Да и как теперь смотреть ему в глаза, после той тетради со стихами, предсмертной запиской и видеть в них отголоски боли и, быть может, надежды? — Я постараюсь. Я обязательно что-нибудь придумаю. Мы справимся, — как мантру шептал себе под нос Дмитрий, остановившись у входа в больницу. Ольга написала, что Гоша уже пришёл в себя, но слишком слаб для длительного разговора. Она ничего не говорила ему.       Дмитрий ощутил острое желание перекреститься перед тем, как войти в нужную палату, хотя религиозности за ним никогда не замечалось. Гоша полулежал на кровати, опираясь на подушку, вид у него был откровенно усталый. — Док, — едва прохрипел он, язык и губы плохо слушались после длительного молчания, как, впрочем, и всё тело. Повезло, что ему не пришлось заново учиться ходить, хотя мышечный тонус сильно ослаб. — Здравствуй, Гоша.       Дмитрий неловко опустился на привычный стул, сцепив пальцы в замок. Пациент молчал, ему было трудно говорить, да и ощущал он себя просто ужасно, он лишь как-то пьяно смотрел на своего психотерапевта, словно это был какой-то чудесный сон. От этого почти что глупого, нежного взгляда Дмитрия пробрало до костей. — Надеюсь, Ольга с тобой хорошо обращалась. Не говори пока ничего, потом, как будешь ощущать себя немного получше, я всё тебе расскажу. Напугал же ты нас, конечно, ты бы знал, но сейчас всё обошлось. Ты пока побудешь тут, пока достаточно не окрепнешь, а потом сможешь вернуться домой. О квартире не беспокойся, с ней всё в порядке.       Гоша едва заметно кивнул, его лицо расслабилось, кажется, он медленно засыпал. Долгое пребывание в искусственном сне сильно потрепало его, но это было не страшно. Пациент быстро уснул в неудобной позе и Беликову пришлось позвать сестру, чтобы расположить его с большим комфортом.       Тревоги на время отступили. Дмитрий просто сидел на привычном месте, ощущая странную радость от того, что Гоша наконец проснулся. Это было похоже на чувство лёгкого опьянения.       Беликов долго не хотел уходить, хоть и понимал, что ему просто нечего делать у кровати пациента, когда у него столько других забот, но как же ему не хотелось его оставлять. Это было похоже на подарок, о котором давно мечтал и теперь просто не можешь расстаться с ним хоть на мгновение. — Думаю, что до конца недели он будет достаточно хорошо себя чувствовать, чтобы покинуть наше заведение, — произнесла Ольга, наливая чай Дмитрию и Роману. Зуборев удивлённо поглядел на неё, а Беликов усмехнулся, уж он-то знал в чём дело. — Да, если будет хорошо себя чувствовать, то устроит ад всем вашим работникам уже завтра, — усмехнулся Док. — Если не сегодня, — мрачно отозвалась бывшая жена. Точнее, бывшая она была фактически, расторгнуть брак всё ещё не было времени. — Но за ним нужно будет наблюдать, и пристально, — влез в разговор Роман. — Если наши предположения верны, то по-настоящему решить проблему может только хирургическое вмешательство, но оно будет возможно не раньше, чем через пол года и это по самым оптимистическим прогнозам. — Я как раз думаю над этим, — признался Дмитрий. — Сейчас перед Гошей встанет ряд проблем, которые, может быть, отвлекут его, но как бы всё это не ухудшило его и без того беспокойное душевное состояние. — Ну, это уже Ваша компетенция, доктор Беликов, — пожал плечами Роман. — Он Ваш пациент и Вам виднее, что и как делать, но однако. Что Вы думаете о причинах его болезни. Вы знаете человека, который запустил этот механизм?       Дмитрий как-то беспомощно поглядел на Ольгу, но она лишь покачала головой, как бы говоря «я ничего ему не рассказывала». — Да, я в курсе всей ситуации и постараюсь помочь ему с этим. — Это хорошо. Просто подумал, что стоит сказать этому человеку, чтобы он вёл себя более осторожно. История ведь может повториться, но в следующий раз всё будет фатально.       Дмитрий ощутил, как у него засосало под ложечкой. Он и сам боялся такого расклада, но кажется, уже не оставалось выбора. — Дмитрий профессионал, он разберётся, — неожиданно пришла на помощь Ольга. Беликов с благодарностью поглядел на её решительное лицо. Роман же влюблённо улыбнулся ей. Они были чудесной парой, нельзя было не признать это.       Гоша действительно быстро приходил в норму. Ольга уже в районе обеда следующего дня стала жаловаться на его поведение, Дмитрий усмехался, Гоша всегда остаётся собой, что бы не произошло. К вечеру того же дня он чуть не довёл до истерики одну из сестёр и успокоился, когда Ольга пригрозила ему, что сама будет ухаживать за ним, и если ему что-то не понравится, она лично выскажет ему всё, как только он достаточно окрепнет, чтобы это пережить. Воинственность женщины сбавила градус недовольства, но лишь на время. — Понятия не имею, как ты терпел его три года, — пробурчала жена в трубку, собираясь домой к Роману. — Всего один день, а я уже хочу его задушить. — Да ладно тебе, Гоша умеет быть спокойным, просто он растерян и его действительно раздражают больницы. — Лучше скажи, что его не раздражает.       Дмитрий усмехнулся, это было действительно сложно, но пожалуй, он знал ответ на этот вопрос, но высказывать не стал. Гоша держал свои привязанности в таком секрете, что даже КГБ могли бы позавидовать. — Мне прийти к нему сегодня? — Можешь прийти, но я бы посоветовала сделать это завтра. Он ещё недостаточно окреп, чтобы разобраться во всём этом, хотя некоторые подозрения у него есть, всё-таки на улице середина лета. — Это было ожидаемо, — согласился Беликов. — В общем, я сказал ему, что ты придёшь завтра. Подумай над тем, что стоит ему сказать и чего лучше не говорить. Ты его врач, не я. Но… я зря тебе говорю такие вещи, но будь осторожен. Не разбей его сердце ещё раз. И своё тоже не разбей.       На этой двоякой фразе Ольга отключилась, оставив Дмитрия в уже привычном смятении духа. Завтра ему придётся расставить все точки над «i», остаётся только надеяться, что он не налажает.