среди конфет, комиксов и кошмаров

На фоне играла угнетающая white room, cream. По пьяни Саске становился ершистым. Он не понимал этого, пока в очередной раз тыкал Ли в вычесанные брови или доставал Гаару, прося того делать дыхательную гимнастику. От нервов, вроде, неплохо помогало. Скелет Саске словно был из желе. Ну, или из питьевого йогурта. Кости позволяли невероятно изобретательно растечься по полу и при этом не выломать кости лодыжек и рук. Фишка в том, что Саске терпел. Тупо ждал, пока мышцы на ногах растянутся, станут горячее, и тогда принимался закидывать ноги куда попало. Спина Наруто, как обычно, оказалась удобнейшей подставкой под локоть. Наруто не был против. Славненько. Выдержка Узумаки по отношению к озлобленному дурачеству Саске была резиновой. Гни её, мни, кусай, жуй, выплёвывай, топчи — не испортишь. Даже если Наруто получал удар по рёбрам, то снисходительно бил Саске в ответ. Видимо, он совсем не умел обижаться. Или не понимал, что чувствует. У Наруто были небольшие проблемы с осознанием собственных эмоций из-за густого воображения. Типа, безумно густого. Настолько, что он иногда терялся в своих же мыслях и не мог вспомнить, что он слышал, а что умудрился придумать. Стоило перестать мешать таблетки с папиным ликёром. — Мне кажется, или что-то ползает по потолку? Все механически вздрогнули от голоса Гаары и посмотрели наверх. — Нет там никого, — выдохнул Ли. — Но паутина же откуда-то взялась, — заметил Саске, тихонько поскрёб мочку уха. Он мог бы напрочь стереть её контуры, но пока что пошла лишь кровь. — Какая-то слишком белая. — О, это просто нитки, — встрял Наруто. — Я пытался украсить потолок к хэллоуину и свалился со стула. Потом было лень убирать. Гаара помотал красной головой: — Мне показалось. И сделал глоток. Саске повторил за ним, затем скосил глаза на его перерезанные нахрен руки. В мясо. Гаара был странным. Не то чтобы он мог состязаться с Наруто, нет, у них были разные рамки ненормальности. Гаара умел бесшумно влезть и напугать саму Еву, а та была просто блестящим воплощением стойкости. Мог разозлиться от одного слова. Совмещал в себе жгучее одиночество и черту характера, которая была у каждого из их маленькой компании, — беспринципность. Так уж вышло, что ни у кого из них не было никаких ограничений. Наруто назвал это свободой. Ли сказал, что они ещё просто дети, чтобы загоняться по какой-то взрослой чепухе. Саске и Гаара солидарно промолчали. Они сидели вот так около трёх часов. Время всегда делилось на несколько фаз: что-то типа интеллигентного разговора, затем дикий тусняк под градусом (Наруто чаще всего забывал, что музыка не играет, и продолжал танцевать), а потом — общее витание в облаках. Отдых, всё такое. С конфетами и остатками пива. Гаара спал и иногда говорил неожиданные вещи. Про пауков, чудищ на потолке, школьный буфет, лезвия. Ли оттирал пятна на зелёном комбинезоне. Болтал о чём-то, расчёсывая зубной щёткой брови. Наруто и Саске переглядывались и синхронно тыкали друг друга в бока. Чтобы покрасивее, побольнее. — Дураки, — прокомментировал Гаара с закрытыми глазами. — Лишишься шоколадных призов за конспекты. — Ещё большие дураки, — отозвался Гаара, приоткрыл веки, не успел увернуться от пустой банки сидра, которую бросил Наруто. — Совсем страх потерял? — Да ты всё равно не встанешь. Саске почти что рассмеялся. Он не был в восторге от придурковатости Наруто, но ему, в общем-то, нравилась его весёлая храбрость. Потому что Гаара действительно не сумел подняться на подгнившие в коленях ноги. Наруто разразился бешеным смехом, Ли подхватил. Они всегда смеялись над людьми как-то иначе, без причинения обиды. Может, только раздражали, не более. Гаара, это крошечное злое пугало, разумеется, даже не почувствовал укол какой-нибудь лютой ярости. Он был в болоте нарутоподобного одухотворения. Плевать ему было, короче. На всё, кроме вертолётов в голове. — Знали, что апокалипсис... — А, нет, — перебил Саске, пихнул Наруто ногой, цокнул: — Только не в присутствии особо впечатлительных. Ли, сдув с лица волосы, ощерился: — Ой, да один раз уснуть не смог, подумаешь, и было это из-за страшилок на DVD. Саске пожал плечами. Ли был пугливее всех, а логово Наруто одновременно и вселяло странный ужас, и дарило спокойствие. Как и его хозяин. Комната представляла из себя чердак, украшенный гроздьями выключенных фонариков, плакатами swamp thing и комодом под окном. Но самой классной вещью был торшер. Саске он жутко нравился. Тот был небольшим, разноцветным, похожим на радужный чупа-чупс. Он жесть как выбивался из чердачно-подросткового духа комнаты Узумаки (по-детски, ну). Но подходил Наруто. Потому что Наруто оказался ребёнком кошмаров, сладостей и сакральной бессмыслицы, и долбаный торшер для комнаты каких-нибудь маленьких сестёр принадлежал ему больше, чем самим маленьким сёстрам. Как футболка с машинками. И многочисленные наклейки с вкладышами. И всё самое страшное и глупое — всё где-то на задворках имело бирку «принадлежит Наруто, руки отсохнут, если тронешь». Вообще Наруто на днях планировал выползти из дома и сходить в круглосуточный супермаркет. Саске поддержал идею. Он не стал слушать всю историю, но, вроде как, Наруто нужно было накупить всякого хэллоуиновского мусора по типу игрушечных тыковок, шляпы кудесника, нормальной паутины. Импровизировать он больше не мог. Пистолет с горячим клеем сдох на днях, Ева свой отдавать не решалась. Он перепробовал всевозможные варианты жутко-вампирской, злобно-зомбообразной, ужасненько-ликанской комнаты. Всё ему не нравилось. Саске, наверное, понемногу вдохновлялся энергетикой Наруто, когда успевал за ним. Саске вяло привалился к его плечу. От него пахло приятным кондиционером для одежды. Саске стал замечать, что слишком крепко зацикливается на этом. Может, потому что ему везде мерещился запах дихлофоса и маминого трупа, а чердак Наруто вышибал слёзы химической продукцией и конфетами. Может, потому что запах от вещей Наруто действительно был поприятнее того, что творилось со вкусами и ароматами в мире. Может, Саске просто придурок. Конкретный и легендарный. — Мне сегодня снился кэлпи, — вспомнил Ли, от нервов едва не пролил лимонадное пиво. — Это такая лошадь, которая на самом деле не лошадь. А монстр. Липкая на ощупь. Я забрался на неё, а она прыгнула в воду, и мои ладони словно провалились внутрь её шеи. Гадость. Мерзость просто. Ну что, марафон по отвратительным снам? — Песок, — продолжил Гаара, открывая стеклянные глаза. — Такой долбанутый сон. Много песка, и весь во рту, в глазах, в животе. Сегодняшний сон. Мама звала меня на пляж, а я не помнил, что она умерла. И пошёл за ней. Потом дядя застрелил меня, и я проснулся. Ли и Гаара выжидающе посмотрели на Саске. Тот вальяжно растёкся по изголовью кровати, свесил ноги на вычищенный от пыли пол. Наруто драил ковёр, половицы и отстирывал постельное бельё из-за страха перьевых клещей в подушках. Он вообще не любитель съедобных крошек или бактерий, которые могли липнуть к ступням. — Ну, — начал Саске, — сегодня мне снилось, как брат вырезает всю мою семью. — О, — сказал Наруто. — Вау, — многозначительно кивнул Ли. — Хреново, — добавил Гаара. — Мы были словно каким-то крутым кланом с классными способностями. Итачи угробил всё и всех. Кроме меня. Наруто безмятежно встрял: — А я не спал. У Ли и Гаары забавно изменились лица: от плавного спокойствия до сакрального, какого- то бешеного удивления. Они одновременно прогремели: — Опять? Саске лениво положил голову на изгиб плеча Наруто. Было так хорошо. Он не знал, почему не беспокоился, он просто забыл об этом. Понимал, что, вроде как, влюблён в Наруто, что надо будет что-то делать, предпринимать, выламывать или достраивать. Но сейчас ему хотелось лишь слушать незатейливый спор между Ли и Наруто. Гнить между ними, скрестив руки. Мысленно разлагаться. — Ты идиот, Наруто! — захлёбывался Ли. — Ты как грёбаный пират, но крадёшь лишь из себя! — Наоборот, — перебил Наруто, — я тезаурарий, ну, — пояснил он, — хранитель сокровищ. Держу в сохранности свой разум. Сон для слабаков. Лжец, подумал Саске, какой же лжец. Наруто либо боялся спать, либо ему мешали таблетки, взращивающие его гиперактивность до небес. Смешанные с лекарством — ксанаксом, — они почему-то не вырубали его. Как свеженькие батарейки. Подбрасывали веток и поленьев в очаг безумия. Нет, тезаурарий, помоги им всем боже, ну что за идиот с ненормальным набором слов и терминов. Саске вяло поправил: — Ты, цитирую Уотсона, живой кусочек мяса, способный давать небольшое число простых реакций. — Без мяса. Я тыква. — Чёртова тыква, — механически передразнил Саске, получил пинок в бок, схватил за горячее запястье, навалился, случайно прижавшись к чужому бедру. И — вдруг ударился взглядом в Наруто. Резко, наобум, наотмашь. Как топором по виску или бензопилой меж рёбер. У Наруто были до стрёмного ясные глаза, и это казалось странным, потому что по общим впечатлениям тот навеки съехал с катушек и тупо не мог быть трезвым. Быть нормальным. Саске хотел красочно раскашляться и не отворачиваться, потому что ему нравился лихорадочный оттенок голубой радужки. Но он не позволил себе смотреть. Проще выколоть глаза, чем не моргать. Щадящий режим взгляда Наруто сдох, и Саске вздрогнул. Он, как мальчишка, испугался. Потому что неожиданно почувствовал, что Наруто сдерживается, чтобы не завалить его на пол. Его взгляд был по-детски чистым, но вязким, словно сургуч для склеивания конверта. От такого нельзя ждать ничего хорошего. Наруто выглядел классно. В застиранной футболке с надписью «iloveyou», среди барахла (бананово-жёлтые фантики, наушники, наклейки с киборгами). Раскрасневшийся. Весёлый и до безобразия взволнованный. Саске мог бы отсосать ему за одну только взъерошенную, неизменно отдающую желтизной причёску. И застыл. Он серьёзно и без колебаний сейчас сопоставил член Наруто и себя. Либо чудеса алкоголя, либо магическая энергия покрасневшей «тыквы», сидящей вот здесь, рядышком. Саске дёрнул головой. Ли, скрипнув позвоночником, вспомнил: — Мы ж хотели это... поиграть в мяч во дворе. Меня, правда, разнесло, но я обещаю не блевать ни на кого. И на клумбы тоже — нет. И на гномов в саду. Саске нереалистично быстро перешёл от мысли о члене Наруто к тому, что в его руках оказался баскетбольный мяч, а на плечах появились токсично-оранжевая спортивная олимпийка. Ветер улицы скрёб щёки. Больно царапал затылок, стекал вниз по шее. Если бы мама увидела Саске в таком виде, она бы точно его ударила и хорошенько отодрала за волосы. Если бы поняла, что теперь он едва держится, чтоб не залезть в штаны Наруто, — убила бы. На месте. Хоронить и плакать, на самом-то деле, не так страшно, как представлялось. Ему нравилось, как пахла олимпийка. Слишком уж нравилось. Как и вся одежда Наруто — так, блять, как никакая одежда в мире не должна пахнуть. Химией. Алхимией. Чёртовым спреем с блёстками, от которого на языке оставался вкус химзавода. Какой-то карусельный безлимит ненормальности. Из чердачного окна рычало нечто гремучее, напоминающее японскую мультяшную дрянь. Гаара сидел в колесе, к которому была привязана верёвка на дереве, пока Ли рыскал по грядкам в поисках мяча. Наруто висел на импровизированном турнике. Большую часть времени эту палку занимало мокрое постельное бельё или одежда, но сейчас становилось холоднее, поэтому мама Наруто сушила вещи дома. Саске поёжился от некрепкого мороза. Приятно. Может, было бы неплохо прижать руки к животу Наруто, но уличная погода едва ли могла кого-то испугать или затащить домой. Саске царапал языком клыки и нёбо. Карамельные конфетки, стащенные из хэллоуиновского колпака Наруто (помимо колпака у него была игрушечная метла и маленький котёл), липли к зубам. — Эй, — устало выдохнул Ли, вытащив из засохших зарослей баскетбольный мяч, — я нашёл, нашёл! — Бросай сюда. — Давайте поделимся, — предложил Ли, прицелился, попал точно в руки Наруто. — Ты со мной, — весело оскалился Наруто, покрутил мяч, почти запнулся о крошечный декоративный камень. — Давай разнесём две эти противные ледышки, Ли. — Не убейтесь, — хрипнул Саске. — Убейтесь нахрен, — поправил Гаара. Ли и Наруто в какой-то степени подходили друг другу. Оба двинутые на фантастике, пришельцах и разумной кукурузе — идеальное сочетание. Саске застегнул олимпийку до подбородка. Наступил на какую-то крышку. В саду валялись баллончики с краской (один любитель комиксов решил расписать папин гараж), и Саске временами хрустел разбросанными вещами. И ему было не жалко. Они носились по траве бешеными пружинами, пока солнце облизывало их лица. Смеркалось неестественно быстро. Саске успевал пить из бутылки Наруто, пока Наруто, в свою очередь, глотал воду из уличной раковины. Иногда упирал лоб в её железный край. Ждал, стошнит или нет. Не тошнило, и он продолжал пить. — Эй, Наруто Узумаки. — Что, Саске Учиха? Саске планировал замесить с грязью его способность прыгать (что за ребяческая высота, даже дети могли скакать выше), но Гаара успел втрескаться в их гнилой спор: — Ещё одно хуёвое дурачество, и я не ручаюсь за себя, клянусь. Задолбали собачиться. Саске нуждался в таких пьяных тренировках, потому что на стеклянную голову он не смог бы выдержать удивительную способность парней играть в баскетбол. И играть хорошо. Он был единственным из них, кто не умел побеждать в спортивных играх. А школьная физкультура включала в себя многочисленные соревнования между классами, и сколько бы Саске ни бился, он не мог вырвать триумф. Он проигрывал. Раз за разом, пока не встретил Наруто, которому тупо нельзя постоянно уступать выигрыши. Не для этого они сдружились. Ли озверел под конец и совсем не давал шансов. Наруто дышал часто и тяжело, и Саске подумал (мать честная, действительно же подумал), что он наверняка задыхался так же, когда дрочил. — Чёртова тыква, — шикнул Саске. — Калека, — зашипел Наруто, имея в виду его отстойную игру. Развернулся, ускорился. И с разбега влетел в грудь Саске. Яростно, хоть и случайно сбил с ног, навалился сверху, придавил к следам от подошв, своему телу и сухой траве. Из окна чердака заиграла i'm not okay, my chemical romance. Наруто механически прижался к рукам Саске. Как слепой котёнок. Уткнулся, словно ему не хватало тепла своей жёлтой шёрстки. Затем раскашлялся, перевернулся на ноющий бок, выругался. Выдавил тревожное: — Эй, ты как? Саске выхрипел: — В меня будто грузовик вмазался. — Мать твою, парни, — обеспокоенно забормотал Ли и добавил восторженно: — О! Ева пришла! Саске как-то резко повернул тряпичную шею, и та хрустнула с жутким «кх-х». Ева висела на заборе, перекинув сумку через плечо и озадаченно нахмурившись. У неё была вымывающаяся рыжая краска на концах волос и симметричное лицо. Она всегда носила мешковатую одежду, чтобы скрыть худощавость своего тела. Ева прикольная и надёжная. С таким братом, обладающим диким воображением и бешеным состоянием, ей приходилось замуровывать собственное безумие и брать контроль в свои руки. Чёрная подводка чуточку размазалась по глазам. Ева вздохнула: — Только не говорите, что вы опять напились. Наруто помахал ей с травы, Саске кивнул, Гаара ожидаемо промолчал. Только один Ли подбежал и помог перелезть через зубчатый забор (Ева принципиально не пользовалась калитками), расспросив обо всём, на что хватило времени. Наруто и Ева были сводными братом и сестрой. У них была общая мама, и Саске не мог понять, в кого же они пошли своей ненормальностью. — ...да я выпить не успею, как вы отрубитесь прямо здесь. Эй, Наруто, я случайно постирала твои леденцы. — Ничего страшного, — он расплылся по баллончикам с краской, положил щёку на мяч, улыбнулся по-доброму: — С тебя что-нибудь сахарное. — Скажешь, почему исчезли динозавры, и я хорошенько над этим подумаю. Наруто выбрался из-под руки Саске, вяло пробурчал: — Им позвонили и попросили отлучиться. — Боже, не позорься. — Но моя версия круче научной, признай. Ева любила злодействовать и смеяться над их полудохлым состоянием. — Ты бы трусы подтянул для начала, ужас мой. А, кстати, остались чипсы? Они поползли в дом. Гаара и Ли судорожно пытались отойти от выпитого, поедая лимон и заливая кислятину сладким чаем. Ева рассказывала о киношном марафоне в прачечной. Проговорилась, что собирается устроиться туда. Вспомнила, что выслушивала нытьё каких-то девочек и едва сбежала от них в подсобку. Саске хмыкнул. Им всем бывало паршиво, но они не рыдали на плечах друг друга. Они предпочитали рассказывать об идеях или снах, гадать по картам и заниматься прочей ерундой, чтобы не скатываться в откровенный мрак. А зачем, если это бессмысленно? Послушать о комиксах Наруто интереснее, чем о панических атаках. Так говорил сам Наруто. Беседа «напоследок» текла на удивление агрессивно. — В понедельник я не пойду, — отмахнулся Наруто, когда Саске спросил про школу. Саске не сразу понял, что разозлился. — А когда? Когда, блять? — Ну, — Наруто посмотрел наверх, на потолок, где мигала лампочка. — Потом. — Я сейчас всеку ему, — спокойно сказал Гаара, поморщился, отхлебнул чай. Саске и Наруто сидели, привалившись плечами друг к другу, и даже не могли посоревноваться взглядами. Сил не было. Ева вполне разумно сравнивала их с бродягами без бород — такие же убитые, слабые и страшные. Они поболтали об инопланетянах на тёпло-жёлтой кухне и разошлись. Гаара и Ли поехали домой на велосипеде Саске, Ева потащилась смывать с волос ауру дешёвой прачечной. Саске завалился на кашемировый плед. Подмял под себя подушку и плюшевого кролика. Послушал, как скрипнуло и заело колёсико банановой зажигалки, лениво подошёл, исправил недостаток, подпалил сигарету Наруто. Заметил: — Ты совершенно не умеешь пользоваться чужими вещами, — он словил любопытный взгляд, прислонился щекой к окну. — Каждый раз либо ломаешь, либо теряешь, либо не можешь, эм, привести в действие. — Привести в действие, — повторил Наруто с невесёлой усмешкой. — Занимательно. — Отвали. Я серьёзно, — он залез пальцем в хэллоуиновский колпак, достал ириску, съел, потрогал зубы, на которые налипла конфета. Поморщился: — Гадость. — Тебе бы поесть. Суп с буквами из моркови всё ещё жив. Хочешь? — Нет. Наруто завернул спортивные штаны и сверкнул разбитыми коленями. Потянулся, прикусив фильтр сигареты, умудрился не сжечь брови и несквик-наклейку на стене. — Ты дурак, Саске. Саске улыбнулся. Наруто, широко улыбнувшись в ответ, продолжил с драматическим выражением лица: — Ты ведь одиночка, это чувствуется. К нам-то ты уже привык. С моей помощью, — добавил он немножко ехидно. — Ты, типа, не Гаара. И ты понимаешь, о чём я. Гаара сторонится людей, потому что боится избить их до вегетативного состояния, а ты просто не хочешь общаться. Хотя я не понимаю, как так можно. Люди классные. — Ты не спишь и пропускаешь школу месяцами, — устало заметил Саске. — Это другое. — Нет, не другое, — перебил он, вырвал сигарету, потушил её о край подоконника. Вдавил рядом с обожжённой улыбкой, которую утром нарисовал Наруто, и щёлкнул пальцами, запустив окурок в сад. — Мы оба не очень-то понимаем, что происходит. Но я хотя бы знаю, из-за чего это случилось, — (похороны мамы, дихлофос, лёгкие галлюциногенные наркотики), — а ты просто стал жить на чердаке, ждать апокалипсиса и придумывать всякую фантастическую вселенную. Наруто серьёзно нахмурился: — Считаешь, моя вселенная — чепуха? — Считаю, что ты придурок, — оборвал Саске. Придурок, вырванный из настоящей жизни, обитающий на своих планетах вне миров. Где-то в Нарутолэнде и Нарутоляндии. — Мне нравятся комиксы, а Ли их просто обожает. Даже Ева и Гаара не против почитать, хотя ты их знаешь. Но это так тупо — скрываться здесь, на чердаке, выходить либо рано утром на озеро, либо в самую дождливую ночь за шоколадкой и сидром. Я вообще понять не могу, почему именно с тобой такое случилось. Как ты смог променять людей на комнату? Наруто напряжённо молчал. Он даже не витал в подгоревших облаках: просто сидел и внимательно слушал. Залип на щёку Саске и — вау, — не пытался по привычке перебить. — Таким я тебя и запомню, Наруто. Среди твоих же комиксов, конфет из долбаного колпака и кошмаров. Ты меня тоже только здесь видишь. Боже, ты ведь даже не знаешь, как я выгляжу в своей классной школьной форме каждое утро и как долго жду автобус. Мне приходится катать монетку по пальцам от скуки. — Извини. — Да пошёл ты, — беззлобно отмахнулся Саске. Он понял, что впервые за долгое время по-настоящему разговорился. — Просто ты придурок, который теряет слишком много и боится понять это. Мы ведь могли бы, ну, встречаться после школы и бежать на скорость до перекрёстка или того страшного дерева, в которое недавно ударила молния. Залезать на заброшенную территорию и курить, пока никто не видит. Тащить друг у друга конспекты и обмениваться галстуками, всё такое. Могли бы, да? — Но я идиот, — тихонько заключил Наруто. И — ничего. Обычно он добавлял кучу деталей, заправляя месиво слов кучей красочных выдуманных эпитетов. Сейчас же он промолчал, и это чуточку насторожило Саске. Он поскрёб колёсико зажигалки, прокричался в себя, прежде чем на выдохе сказать: — Мы могли бы встречаться. Наруто туповато спросил: — Где? Саске меланхолично закатил глаза, и Наруто, жутко сипло втянув воздух, качнулся на бедре, запустил руку в волосы. Господи, да он же был смущён. До безобразия и розового оттенка на ушах и щеках. Это было странно. И мило. — Я, типа, сам хотел предложить, — неуверенно начал Наруто, подёргал лохмы, поджал губы, — бля, я такой тормоз. У Саске учащался пульс. Глотку сводило от непонятного чувства тошноты и влюблённости в этого придурка с по-детски чистыми глазами, клычками, выглядывающими при каждой улыбке, и острыми коленками. Наруто дёрнулся, лизнул передние зубы. Он явно находился в фазе прогрузки. — Мы сможем ходить на киношные новинки? — Сможем, наверное, — серьёзно задумался Саске. Затем кивнул. — Будем покупать попкорн и кидаться им в зале? — Мы не будем пакостить там, где много людей. — Ладно, — без уныния согласился Наруто, заметно приблизился, задышал на переносицу Саске. Пахло химической радостью. — У меня уже куча идей для подарков на всякие праздники, надеюсь, у тебя нет аллергии на апельсины. А ещё я хотел бы отметить этот день в календаре. Да, у меня есть календарь с котятками, лучше не спрашивай, не скажу. Ладно! Ева подарила. Я там иногда вывожу сердечки и тренируюсь расписываться, если мне нужно будет подписать важные бумажки. О! Кстати! Мы можем назвать этот день так: возвращение. Не, тупо как-то, мы ж никогда до этого не встречались. Хм: зубодробительный вечер? Или: мы сделали это. Не, звучит слишком лично, да? Хотя, если не выделять слово «это», то прокатит. Или... Саске неспешно взял Наруто за ткань дебильной футболки (тот, воодушевлённый будущим, даже не прекратил разговаривать), приблизился и осторожно прижался к его губам. Оба окостенели. Саске не понял, что произошло. По сути, он инициатор. По сути, Наруто сам виноват — чересчур магнетический, что ли. Наруто дёрнулся вперед, крепко вцепился в рот Саске, проехался рукой по его рёбрам. Безумие заклокотало в нём не сразу. Зато потом скакануло так, что Наруто едва не повалил их обоих вниз, к ножке торшера, когда вжался в Саске с мощностью высоковольтной машины. Он целовался бешено, не забывая кусаться. Целовался быстро и плохо, и это так хорошо. Им, наверное, понадобятся пластыри, бинты и медицинские маски, чтобы спрятать опухшие губы. Потому что язык Саске горел от языка Наруто. И мозг сгорал вместе с коленными чашечками, которые готовы были выскользнуть; иной причины, по которой Саске едва удерживался на ногах, не было. Он упёрся спиной в оконную раму, когда Наруто навалился на него всем весом и вжал в себя. Наруто каким-то образом умудрился сказать: — Оставайся у меня сегодня. Поедим что-нибудь, посмотрим мультики. Я закажу острую китайскую лапшу. — Нет, — захлёбываясь, Саске чуть отстранился от сумасшедшего взгляда, — мы с Итачи немного поссорились, и я пока что должен ночевать дома. Не хочу всё ухудшать. И запомни наконец, что едой меня не заманишь, придурок. — Ладно, — ответил Наруто и наверняка тут же забыл, о чём они говорили. С ним такое случалось. Маленькие душевные апокалипсисы вычищали его память начисто. Если он не спрашивал о причине ссоры, значит, он действительно не помнил. — Ладно, всё. Ладно. Это было... неожиданно. — И любопытно, — добавил Саске. Выкарабкался, ткнул Наруто в бровь, чтобы тот отгрузился и пришёл в себя. Нашёл рюкзак, пиджак и мобильный. — Сигареты оставь, я куплю новые, — он вскочил на шатающийся комод. Наруто резко вспомнил: — Эй, сходи теперь в сад за окурком. Нахрен выбросил? А если мама найдёт? — Ничего не слышу, — Саске уже полз по железной трубе, когда Наруто схватил его за руку, наполовину вывалился из окна и поцеловал в макушку. Саске расцарапал ладони во время падения в заросли пожелтевшей травы. — Господи, ты как?! — Нормально, — Саске помассировал гудящие виски, улыбнулся. — У тебя зубы в крови, — донеслось до него взволнованное, а сверху прилетела пачка сухих салфеток. — Честное слово, сегодня я постараюсь поспать. И исчез. Наверное, пошёл покурить к Еве. Они нередко собирались в её комнате, потому что у неё был крутой вид на золотистый лес. Саске с трудом поднялся на ноги. Показал средний палец чердачному окну, откашлялся красными сгустками в детскую салфетку с жирафиками. Ну что за грёбаный зверинец в комнате Наруто (жирафы, кролики, фигурки бегемотов). Саске, ковыляя и хрустя позвоночником, дотащился до раковины. Аккуратно промыл рот. Натянув на голову капюшон токсично-тыквенной олимпийки, Саске развернулся и пошёл домой. Сегодня он решил обойтись без таблеток и снотворного. Сегодня он позвонит Наруто и будет висеть с ним на проводе до скончания времён.