среди конфет, комиксов и кошмаров

Саске, как оказалось, — это вымытые мылом глаза, черничный пирог, тыква, рисунки и май. От него пахло кофе и землёй. И это, типа, странно: пахнуть именно так. Как если бы его похоронили около маленького пожелтевшего пруда, а он вылез ради утренней сигареты и чашки эспрессо. Саске помотал головой (он действительно проделывал такие вещи, как, например, тряска башкой или постукивание по виску, когда хотел избавиться от мыслей). Хрустнул лодыжкой. Что вообще за нарутоподобная дрянь? Кофе, хэллоуиновские тыквы, могилы без крестов, черничный пирог. Наруто плохо влиял на всё своё окружение. Заражал безумием. Бесплатно подключал воображение. Трудно, должно быть, жить с высокоразвитой фантазией — особенно если это Наруто Узумаки, неповторимый и смеющийся. Грёзы опухали в его животе. Зубоскалили в нём. Наруто мог часами висеть на проводе и болтать о своих сновидениях, об идеях для комиксов, ну, о чём попало. Иногда понарошку извинялся за бескостный язык. За мутировавшую фантазию — тоже. Саске разложил намыленную дурь о Наруто по полочкам. Привалился к раме велосипеда, сбросил сообщение Гааре, застегнул осеннюю куртку. Он ведь обещал принести домашнее задание. Чтобы это сделать, Саске нужно было выйти из элитной школы для мудаков, сесть на велосипед, доехать до обычной школы для ублюдков и вызвать Гаару. Не демона, конечно. Одного рыжего злого мальчика-пугало. Всё просто: здороваешься, берёшь конспект и уезжаешь. Немножко шуток, чуточку обаяния; плюс ореховый батончик или банка вишнёвой газировки. Поначалу с Гаарой было сложно не то что дружить, а тупо общаться. Нелюдимый, но вполне неплохо державшийся на публике, он казался чем-то нереалистичным. Будто цирковая обезьянка, скованная тканью школьной рубашки. Без синяков. Но с порезами, как же ещё. Наруто первый притащил его в мир нормальных пацанов. Смелый шаг, учитывая, что Гаара едва не сломал ему руку. Наруто не был в обиде. Разве он способен на такую пакостную мелочь, как обида? За Гаарой к ним подтянулся Канкуро, но Саске уже давненько его не видел. Тот начал пить на каких-то автомобильных кладбищах, потому что он был старше всех, и ему можно. — Э, привет. Саске разлёгся на велосипеде и не заметил, как подошёл Гаара. Он выкашлял: — Привет. Их разделял зубастый забор из сетки и прутьев, и Гаара, маленький засранец, не собирался выходить за пределы школы. Сделка на границе двух вселенных. Классно. Саске похрустел коленками и внутренностями рюкзака под внимательным взглядом Гаары. Знал: тот зверски голоден. Типа, бесконечно голоден. Была у него странная фишка — не есть, пока живот не начинал греметь бензопилой. Как Саске, боже. — Принёс? — прищурился Гаара. — Диск с запрещёнными фильмами, чуть-чуть наркотиков, сникерс и журнал, выбирай. — То есть если я выберу травку, ты прям из рюкзака её достанешь? — Разумеется, — улыбнулся Саске. Невинная и очевидная ложь: травка лежала в тайнике, а всякие японские порномультики ему заменил плоский живот Наруто. В рюкзаке валялись только батончики. Даже вишнёвой колы не было. — Давай сюда что-нибудь, умираю с голоду. Саске бросил Гааре упаковку шоколадки, пронаблюдал, как тот прогрыз в ней дыру и скрипнул орехами. Прохладно, однако, на улице. Саске это нравилось. Волосы, отросшие до подбородка, грели его шею, но мешались. Однажды Саске с железным визгом застегнул молнию куртки и по невнимательности зажевал прядь волос, которую забыл убрать за ухо. Наруто даже предлагал стащить немного заколок у своей сестры. — Сникерс — это полное дерьмо, приноси что-нибудь другое. — Вау, — прокомментировал Саске, — камень в огород моих вкусовых предпочтений? — Бери конспект и иди отсюда. У меня последний урок. Гаара пропихнул сквозь прутья некрасивую тетрадку с — боже, иисусе, мать твою, ужас, почему и за что, — долбаными красными машинками. Словно с футболки Наруто. Как-то летней ночью Наруто притащился в дом Саске весь продрогший, с него речками текла вода после ливня. Пришлось отогревать его батареями, грелками и ладонями. Мокрый хлопок футболки померк, и машинки утратили былое величие. Стали до жути тусклыми, скучными. Как на тетради Гаары (фаза мокрого хлопка). И почему Саске с таким детским отчаянием цеплялся за эту откровенно бесящую чепуху? Машинки, блять. — Мг-х. — А? — переспросил Саске. — Мг-х. — Ага, спасибо за конспект. Надеюсь, Наруто успеет сделать всё до вашего прихода. Что-о? Мг-х? А, да, я побуду с ним, помогу решить домашнюю работу. Я поговорю с ним об этом ещё раз, не волнуйся. Может, когда-нибудь достучусь, и он вернётся на занятия. Что, прости? Повтори ещё раз своё мг-х, я не расслышал. Да, да, я постараюсь, пока не станет поздно. Бывай, Гаара. Саске затащил своё тело на велосипед, сложил мобильный в карман брюк, звякнув ключами и зажигалкой. Дальше — дорога. Перекрёстки, сухие деревья, украшенные гирляндами и гроздьями лампочек, тыквы, поля с кукурузой, пришельцы. Саске проехал мимо супермаркета, в котором Наруто закупал пластиковые звёзды. Усиленно крутил педали, пока лёгкие позволяли. Заехал во двор Узумаки, бросил велосипед у жёлтой бочки с водой, запрыгнул на балки, оставленные папой Наруто. На пальцах осталась подгнившая деревянная крошка. Саске подтянулся на трубе, захватил ногами ветвь кедра, испачкав рубашку в хвойных иголках и горьких стружках. Повисел, как мартышка. Неудобная осенняя куртка мешала закинуть руку за голову и поправить волосы. Саске по привычке оглядел сад. Тот был до красивого безобразным: бутылка из-под персикового вина служила пепельницей, рядом с машиной стояли качели из колёс, а раздолбанный велосипед Наруто гордо валялся под кедровым деревом. Саске напрягся, сломался пополам. Дотянулся до рамы окна. Легонько ступил на обшарпанный комод и слез на ковёр. Наруто играл в tomb raider: anniversary (практически новинка), проходил какую-то миссию с мумиями. — Эй, — шикнул Саске, сбросив рюкзак на кровать. Наруто аж дёрнулся. Он не пугался воплей худощавых мумий, но почему-то вздрогнул от голоса Саске. Лару Крофт со вкусом убили, и Наруто развернулся на стуле. Широко заулыбался: — Я думал, ты не придёшь. Саске удивился. Не тому, что сказал Наруто, — тот всё ещё не ложился спать. Саске научился распознавать это по лихорадочному блеску радужки и сохранности его постели. Обычно все журналы, упаковки жвачек и мелочь валялись на полу, когда Наруто спал, а потом Ева, мама или Саске собирали их и забрасывали обратно на одеяло. Сейчас на кровати было ещё больше хлама, чем обычно. — Почему ты не спишь? — Почему ты не ешь? — шмыгнул носом Наруто. И, ей богу, Саске едва не запустил в него мегакружкой. Та стояла на подоконнике, в ней плескался негорький остывший чай. Жалко же будет портить стены чёрным пятном. — У меня хотя бы не появляются галлюцинации от того, что я мало ем, — выцедил Саске, махом расстегнул куртку. — Давно не виделся с кроликом Роджером и драконами? — Я даже скучаю по своему дракоше, — засопел Наруто, раскрутился на стуле. Саске потихоньку начинал беситься, потому что беззаботность Наруто раздражала конкретно. — Я даже имя ему не дал. — Ты скоро совсем свихнёшься здесь. Наруто пожал острыми плечами. Так беспечно, спокойно и по-мальчишески. Саске потёр переносицу (порода Итачи). Сказал: — Я понять не могу, ты совсем не соображаешь, что делаешь? — Саморазвитие, — напомнил Наруто. — Йога и Лара Крофт. Прекрасно, — Саске завалился на кровать, поёрзал, заломил руки за голову. Уставился в звёздный потолок. — В школе скоро будет что-то типа хэллоуиновской вечеринки. Ли уже подготовил тайники с бутылками. Неплохой день для возвращения, а? Наруто смотрел на него с какой-то непривычной грустью. Саске перевернулся набок, проехался щекой по матрацу. Тот был дешёвым, но классным. С запахом зубной пасты. Саске пронаблюдал, как Наруто закинул обе ноги на стул и скрестил их. У Наруто была небольшая, но дружная семья. Непонятно, как долго он ещё собирался скрывать от родителей ту крошечную бессмыслицу, что почти не ходил на занятия. Он врубал изобретательность на полную мощь. Изворачивался, как умел, изъёбывался. Подделывал записки, напивался и самостоятельно звонил в школу от имени папы, шаманил над справками. Закапывал себя в болото. Но это прокатывало. Нет, серьёзно: учителя поголовно верили Наруто. Переживали, просили друзей помогать ему. Саске, Ли, Гааре и Канкуро было даже весело придумывать с ним очередной план по проёбыванию школы. Теперь этот маленький смешной мир рухнул, и они отчаянно думали, как бы аккуратно затащить Наруто обратно в школу (без вмешательства предков, потому что это самоубийство). Дело даже не в оценках и рейтинге. Наруто всё же пару раз посещал контрольные точки, обмотавшись шарфом, нацепив медицинскую повязку и театрально кашляя всё время. Дело в его психическом состоянии. Оно нестабильно. Наруто как-то резко отдалился от всего, и это странно, потому что именно Наруто учил других не сдаваться. Когда у Наруто случалось что-то типа панических атак из-за кошмаров, Саске считал за него вслух. Если Наруто говорил нечто вроде: у меня такое странное настроение, Саске и Ева заталкивали его на диван, жарили острые крылышки и включали романтические трагикомедии, чтобы Наруто насмеялся и наплакался на плече сестры. — Есть пиво? — Не, — Наруто поморщился, обхватил ноги руками. — Я как минимум до вечера не буду пить, стошнит же. И тебе не дам. Ты монстр. Когда Наруто действительно болел с похмелья, он превращался в религиозную падлу, бурчащую что-то о вредности алкоголя, запивающую эти слова сладким чаем и без конца повторяющую заклятие «боже, иисусе, святой дух, аспирин». Жрал пресловутые сладости, купленные на заправке. Создавал клыкастый культ из своей головной боли. — Я ведь принёс тебе домашку. — О, нет, — тихо простонал Наруто, почесал щёку кулаком, обмотался кашемировым пледом. Притих на минутку. — Лучше бы я был тыковкой на тыквенной грядке. Типа, жил бы себе, жил. Несколько спокойных тихи-хи-хи-х недель. А потом из меня сделали бы кашу. Нехорошо, но хотя бы польза будет. Саске расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки, закатал рукава. Наруто подцепил рюкзак, ржавым трактором проехался по его недрам, вынул тетрадь Гаары. Выдохнул: — О. Помнишь, я пришёл к тебе после дождя? Саске нравилось, когда их мысли совпадали. Едва вырвавшись из пледа и подобрав нитки, упавшие с кашемира, Наруто пошёл за дозой сладкого чая. Саске устроился на полу. Так как Наруто часто бродил по дому босиком, он начисто вымывал половицы, чтобы те сверкали и скрипели. Под кроватью аккуратным рядом лежали бутылки. Когда уличная пепельница разбивалась (та самая, из-под персикового вина), относительно новая тут же занимала её место. Саске пару раз видел, как мама Наруто курила. Иногда на кухне, задумчиво сбрасывая пепел в раковину, иногда на улице, зажимая меж щиколоток бутыль. Она шутливо указывала на пачку и подмигивала, предлагая Саске, но тот отказывался. Это было бы странно — курить с замечательной мамой Наруто. «Мне только шестнадцать», — сказал он. «Мне тоже не больше восемнадцати», — улыбнулась она. — Я принёс печеньки, — пропел вернувшийся Наруто, захлопнул дверь ногой. — Ева испекла, чтобы задобрить меня, и выпросила несколько баксов на косметику. Она ушла, кстати. В прачечной сегодня раздают бесплатный горячий шоколад и малюсенькие упаковки с порошком. Будет теперь чем отстирать майки, на которых кровь из носа натекла. Ну почему она течёт по утрам, пока я сплю? Хорошо иметь прачечных друзей. Кстати, ты мне нравишься. Хочешь со смородиной или брусникой? Оба вкуса — ужасная кислятина, но у меня где-то завалялись солёные крекеры. Хотя жутко хочется сладкого, прям не могу. Саске, кажется, не двигался секунд десять. В груди забарахлил двигатель. Он переспросил: — Я — что? — Нравишься, — так же беззаботно ответил Наруто. — Я, вроде как, не знаю, когда стоит о таком говорить. Ты всё приходишь, а я всё молчу. Честно говоря, я понятия не имею, правильно ли поступаю. Типа... это, должно быть, не очень-то приятно слышать, да? Ох, чёрт. Паника: если болтливый Наруто не мог чеканить то, о чём думал, с мощностью машины, значит, дело серьёзное. Значит, он размышлял об этом не один день. А день для Наруто — и так чересчур много, аж с лихвой. Наруто вдруг нахмурился, расфокусировал взгляд. Он ежедневно витал в облаках в самые неподходящие моменты, и Саске обычно раздражался от этого, но сейчас он хотел сказать ему: спасибо за передышку. Наруто такой горячий. Не в том смысле, что он символ секса, украшающий тысячный по счёту playboy и доводящий до оргазма одними глазами. Нет, он реально горячий. Как вчера. Саске даже не касался его локтя, но чуял жар калёной крови в речках голубых вен. Он незаметно укусил себя за обратную сторону щеки. Не время зацикливаться на коже Наруто. Саске просто смотрел на то, как в жёлтой башке скакали пружины, как всё рвалось на части, как маховики и болты взлетали нахрен. — Я всё думал, — растерянно (растерянно!) сказал Наруто. Замолчал. Тупо замолчал. Бессмыслица. Саске уже признавались в любви. Сакура, Ино, всякие девочки из всяких классов. Но все они терялись и робели перед тем, как выдать ему правду: тошнотворно, долго, неловко. Сакура, может, и не такая плохая, но Саске сложно было почувствовать что-то помимо скуки. Он же вёл себя, как мудак. И выглядел, как паскуда. Так почему они липли к нему? У Наруто всё набекрень, наобум, вверх тормашками. С ним дело обстояло иначе, потому что всё, что касалось любого Узумаки, механически становилось непредсказуемым. Бешеным и безумным. — В общем, — второй раз попытался Наруто, поскрёб голое плечо, — с тобой мне спокойно, что ли. Ты будто бьёшь меня по лицу и спускаешь на землю. Очень грубо, но это миленько. Я, типа, регенерируюсь рядом с тобой. Понимаешь? Ульта откатывается. Саске недовольно поморщился: — Ты меня даже не слушаешь. — Нет, слушаю, — перебил Наруто. — И, возможно, слушаю слишком часто. И, вероятно, я правда хочу вернуться в школу. Ты прав во всём, что касается меня, и это классно. Ты знаешь меня. Ты угадываешь чуть ли не каждую ерунду, о которой я думаю, а мы знакомы-то совсем немного. Обычно я сам пытался дружить с людьми. А ты почему-то стал таким прикольным исключением. Со мной никогда не начинали общение, я сам лез к другим, старательно делал вид, что интересуюсь скандинавской мифологией, хард-металлом и наркотиками. Тем, что было в теме среди всех. Ну, что-то из этого мне действительно потом понравилось. Но мне было так грустно. — Как под дулом пистолета? — Да, — широко улыбнулся Наруто, оскалив клыки. — Поражаюсь твоей способности так понимать меня. Необычненько. Когда я говорил о комиксах про радиоактивных псов и супергероев, никто не слушал. И я просто понял в какой-то момент, что зря стараюсь. Уж лучше запрусь на своём чердаке и буду вырисовывать слюнявых собак-мутантов. Мне, кстати, было не очень-то обидно. Наруто то задирал край широкой футболки, то тянул её вниз, к коленкам. Возвращался на свой круг. Трещал без остановки. Саске молчал и смотрел на него, судорожно выискивая ощущение неправильности, неприязни, хотя бы грёбаного беспокойства. Но всё в порядке. Он словно заранее был готов к путанице Наруто. — А потом припёрся ты со своим: привет, я Саске Учиха, и начались наши споры и соревнования. Это было весело. Я даже начал учиться, чтобы наскрести на хорошие отметки и отделать тебя и твои охренеть какие необъятные знания в алгебре. Ты такой пришёл, встревожил меня. И ушёл в свою элитную школу с классной формой. — Это было не моё решение. — Ага, знаю, — отмахнулся Наруто. — Но мне тогда легче не стало. А йога и йогурты неплохо помогают отключиться от мира без ущерба моему убитому животу. Наруто замолчал, скрестил ноги, уставился на Саске. Было ли что-то, способное его смутить, Саске не знал. Тот однажды даже не шелохнулся, когда после выпивки блеванул в окно и, подскользнувшись, завалился на комод. Да с таким треском, что на утро парни трогали и тормошили его, выискивая осколки костей. Ничего: встал спокойно и пошёл спать, пожелав всем доброй ночи. Наруто нетерпеливо выдохнул: — Ну? — Это... занимательно. — Занимательно? А ты мог подобрать ещё более искусственное слово? — Любопытно. Наруто пнул его ногой в бок, Саске пихнул его рукой в грудь. Завязалась шутливая заварушка, в которой они повредили друг другу лица и расцарапали шеи. В конце концов, Наруто свалился на него, прижав к полу и уткнувшись лбом в плечо. Запах влажного хлопка с химической продукцией больно скрёб нос. До головокружения. Как на какой-то карусели. Пульс Саске стучал не шибко торопливо и неровно, а пульс Наруто прыгал заведённым кроликом. Ладненько. Видимо, так люди и признаются в чём-то личном. Саске осторожно приобнял Наруто, и тот едва не вжался в его руки. Как слепой котёнок. Отчего-то это было так приятно и интересно, что Саске даже не хотелось отпускать его из своей хватки. — Я тут вспомнил. Прикинь, я видел привидение в костюме ниндзя. Вероятно, это был глюк, но он получше дракоши. — Привидение? Ещё слово о паранормальном, сверхъестественном, магическом, волшебном или тупом, и я заставлю тебя прямо сейчас лечь спать. Наруто улыбнулся в ткань его рубашки: — Ты дурак, Саске. — Напомню, это ты тут хочешь быть тыквой. Факт: они оба абсолютно трезвые, чтобы вести такой диалог, но что есть, то есть. — У меня такой ленивый отходняк от вчерашнего вечера, — буркнул Наруто. Одна из его фишек состояла в употреблении неподходящих слов в одной фразе, которая автоматически становилась вполне понятной и нормальной. — Есть сигареты? Погнали к окну. Наруто без спешки выбрался из его рук, пнул в лодыжку, получил по босой ступне. На коже Саске остался этот причудливый запах сладкой химии. Ласковый, что ли. С примесью ванили и кондиционера для одежды. — Не свали кружку с чаем. Хотя она пустая, так что ладно. — Ты и мою выпил? — по-детски удивился Саске, усевшись на край комода и расстегнув карман рюкзака. — И ты ещё меня назвал монстром? — Я так-то тут болею. — С похмелья, идиот. Он достал сигарету, подпалил конец, отдал пачку и банановую зажигалку Наруто. Они редко курили вместе. Обычно что-то покруче сигарет. Или если напивались. Если Наруто курил, то... а хуй знает, если честно, что у него там на опухшем уме. Саске устал думать о том, о чём думает Наруто. Проще спросить. — Итак. Причина? Наруто просто перевёл на него взгляд, а по ощущениям — в лицо прилетело кирпичом. Он скрипнул колёсиком. Зажал его. Выпустил первую струю дыма из носа, отдал зажигалку обратно. Сказал: — Я, кажется, облажался? — Ты, кажется, придурок. Говори нормально. — Не понимаю, понимаешь ли ты, — он затянулся, сглотнул, почесал бровь. — Но я же вообще-то... признался. Ты мне нравишься. — Ну. — Что — ну? — Я понял. Наруто прижал ноги к животу, изобразил из себя такую драматическую падлу, что смеяться хотелось от этой картины. Но проблема в том, что он — ха-ха, — не изображал. Он волновался. Серьёзно. Он не боялся говорить о чувствах, не стыдился того, что ему нравилось и что он искренне ненавидел. Но Наруто всегда беспокоился за чувства других. А по лицу Саске не поймёшь, что у него царапалось на душе — и царапалось ли вообще. — То есть ты... всё нормально? Не хочешь, к примеру, замесить меня кулаками? Назвать каким-нибудь трешовым дебилом? Сказать, что больше не придёшь? Нет, ничего такого? — Нет, — просто ответил Саске. Наруто выпрямился, посмотрел на велосипед под кедром. Запустит руку в волосы. Тихонько предположил: — Может, это сон или галлюцинация. Такое уже случалось. Было довольно реалистично. — Нет. Не сон. Наруто немножко помолчал, колеблясь, уронил голову на оконную раму, выдохнул: — Так что дальше? — Не знаю. Наруто сдул пепел, взъерошил лохмы. Так хотелось обнять его. Встряхнуть, вбить лицом в раковину или подушку, отлупить за мнимую бессонницу. Да, обнять. Наруто невесело заулыбался: — Хочешь поговорить об апокалипсисе? — Вперёд, — махнул Саске. Стоило вернуть равновесие в их маленький мир. — Я сегодня всё утро потратил на какой-то сомнительный сайт с информацией об инопланетянах нашего города. Так вот, где-то есть заброшенная хижина, в которой они и скрываются. Клянусь, я верю. Они не селятся в пшеничных полях, это слишком очевидное местоположение. Они ведь не глупые. Если мы не найдём их, нам крышка. Апокалипсис. — Каким образом? — Ну, они отравят растения. Или вселятся в кошек и крыс, чтобы... это что, Гаара? Он не красился случаем? Такой красный цвет. Гаара шёл с рюкзаками наперевес, а рядом был Ли, гремевший пакетом с чем-то алкогольным. — Они рано, — удивился Саске. Он отчётливо представил, как они с Наруто валяются на полу и целуются, пытаясь перекричать друг друга и не перегрызть глотки. Вот забавно бы вышло. Апокалипсис по иронии спас их от этого. — Мы забыли про домашку, — закатил глаза Наруто, вывел окурком улыбку на подоконнике. Махнул парням внизу: — Привет! Идите через дверь! Не хочу потом счищать ваши останки вперемешку с пивом. Ли, сдув с глаз жирную чёлку, повысил голос: — Да я занимался... — Через дверь! Они оба поплелись в обратную сторону. Пакет прогремел вместе с поднимающимся ветром. Саске сполз с окна, Наруто спрыгнул следом. Хрустнул позвоночником. И обжёг руку Саске, крепко схватившись за неё. Беззаботность Наруто давила Саске, прессовала его, но такие выходки помогали разглядеть в нём более серьёзные намерения. И это даже не пугало. — Мы поговорим об этом, хорошо? Ага, да, ага, если Саске не взорвётся от жары. Он как бочка с тротилом, как петарда. Наруто снова улыбнулся. Как умел — с клыками, широко, не хуже весёлого джокера. Добавил: — Выглядишь, как полный кретин, Саске. — Был бы ты тыквой, я бы тебя раздавил. Они синхронно перестали дышать. А через секунду рванули вниз с чердака, толкаясь, пихая друг друга в стороны. С грохотом и синяками. Саске любил, когда их мысли совпадали. Их самоубийственная цель — открыть замок двери раньше соперника и остаться в живых.