Вместе, но врознь

      «Тобио Кагеяма — задница из задниц. Он вспыльчивый, нетерпеливый, строгий и злой! Это мой партнёр по игре и каждый раз мне приходиться его терпеть.» — писал мальчик чёрной ручкой в своём дневнике. Однако свои плохие черты не мог заметить даже когда его тыкали носом и пристыжали за плохие поступки. Он переживал лишь об одном. Рыжие волосы и светлые глаза часто загорались пламенной любовью к своему делу и Хината все же признавал, что такого успеха не добился бы без своего дорогого напарника. Но это не мешало ему писать гадости о Кагеяме в своём личном дневнике, так как в жизни высказать их он все равно никогда не сможет.       Тренировка почти закончилась, но в этот раз перед закрытием зала его надо было убрать Хинате и Кагеяме. Их всегда оставляли вдвоем в надежде, что таким образом смогут хоть немного улучшить взаимоотношения парней. На закате солнца рыжик Шоё задремал, хотя перед этим друзья говорили ему, что из-за этого потом будет сильно болеть голова. Но Хината не слушал никого и как всегда поступал так, как хотел сам. Он раскинулся на нескольких слоях резинового мата, которые когда-то притащили в середину этой комнаты. В углу расположился горшок с недавно давшим корни растением, вокруг стояли пару шкафчиков для вещей и тёплый свет пробивался через небольшое окно напротив входной двери. Те игроки, что не ушли домой после основной тренировки, закончили дополнительную и тихо переодевались рядом со спящим товарищем. Но Кагеяма, потративший много времени и приложивший кучу усилий, чтобы собрать все мячи в одиночку, влетел в раздевалку со злобным сопением и так же громко закрыл дверь, как и несколько мгновений ранее открыл ее перед собой. — Ну и хули ты разлежался, акробат?! — воскликнул он, опуская глаза на опешившего от неожиданности Хинату, — Я там, значит, жонглирую мячами как могу, а ты слюни пускаешь на мою кофту?! — добавил он, с силой вытаскивая из-под Шоё чёрную олимпийку Карасуно. Мальчишка оглянулся, принял на себя взгляды товарищей по команде и посмотрел на Кагеяму. — Вот ты жонглируешь — ты, значит, и акробат. — сухо произнес малыш, прикрывая свой разинувший рот, и несколько раз махнул кистью руки к выходу, — Всё, всё, иди уже. Не видно что ли, что я устал?       Пока Кагеяма унимал свое угрожающее глубокое дыхание, один за другим выходили из комнаты парни. Кто-то прощался с Хинатой, кто-то молча обходил разъяренного Тобио десятой дорогой и как можно тише закрывал за собой дверь, надеясь остаться им незамеченным. А рыжая макушка снова коснулась мата на земле и обессилено рухнула в сторону. Хината скукожился и вдруг почувствовал, как его накрыло что-то мягкое и всё еще тёплое. Это была кофта, которую недавно отняли и… Мальчишка потянулся к своей голове и уверенно во что-то упёрся. Это была рука Кагеямы, но его ладонь быстро соскользнула со лба Хинаты и он присел рядом. — Ты что, заболел? «Я давно болен» — пронеслось в мыслях и Шоё натянул чёрную олимпийку на свое плечо. Куртка пахла особенно, нельзя было даже сравнить этот запах с чем-то, что знал Хината, но вперемешку с этим он чувствовал кофейные зерна и еле уловимый цитрусовый аромат. — Прости. Это я виноват. — сказал Тобио, отворачиваясь от товарища. В ответ тишина. Кагеяма не мог злиться дальше, так как заволновался. Обычно в свой адрес от Хинаты летели встречные оскорбления или упреки, но а в этот раз ничего. — Почему молчишь? Говори уже, надоел! — Да. — тут же послышалось в ответ и сонный голос Хинаты неожиданно перетек в раздражительный тон, — Это ты оставил меня на улице одного, после чего пошел ливень. Это ты! — повторил он и вдруг резко вскочил, откинув чужую одежду от себя, — Мог бы хотя бы предупредить, что не пойдешь! Я бы не стоял и не ждал, — восклицал рыжеволосый, но с каждым словом голос опять становился тише, — под холодным проливным дождём. Резкая смена положения отдалась судорожной болью в голове и Хината поплыл вниз. Он встал на коленях перед Кагеямой, хотя был уверен, что всё должно быть наоборот. Кагеяма нервно отряхнул брошенную одежду и закинул себе на плечо. — Хватит винить во всем меня. Я же раскаиваюсь тут перед тобой, а ты только все больше злишься! Что мне сделать, чтобы ты наконец перестал вести себя как эгоистичный ребёнок? Хината сжал руки между своих ног и Кагеяма заметил, как легко на них скользнула слеза. За ней ещё одна и громкий всхлюп. Этот единственный раз, когда Шоё решился пригласить своего товарища погулять, чтобы помочь ему развеяться и чтобы извиниться за всё, что когда-либо сделал не так, стоил Хинате больших усилий. Но он переступил через себя и ждал того же в ответ от Кагеямы. Вот только Тобио не явился на встречу и, более того, поступил не честно, как последняя свинья! Он согласился, а сам не пришел. Он дал Шоё ложную надежду, заставил его простоять на улице несколько часов под палёным солнцем, а потом — под ливнем. И если Хината и мог заболеть после безобидного летнего дождя, то лишь из-за неоправданных ожиданий и такого неожиданного мерзкого обмана. — Я тебя ненавижу, — ровным тоном произнёс он, подбирая слёзы с глаз, — Ты слышишь? Я тебя ненавижу! — голос сорвался на крик и мальчишка выбежал из спортивного зала. До этого Хината в любой плохой ситуации пытался понять чувства людей, что могло ими управлять или подтолкнуть на не честные поступки. Но эта ситуация полностью убила в нём желание что-либо понимать. Если его чувства не ценят, тогда почему он должен ценить чувства других?       Сумерки обуздали просторную комнату и, так и не включив свет, Хината взялся за чёрную ручку. На странице мальчишка по памяти высматривал слова, которых не было видно, проговаривал их про себя, чтобы выжечь этот текст в своём подсознании. У него получалось постепенно и теперь, закрывая глаза, Хината ловил флешбэки из времени с ним: «Эгоистичный, надменный, постоянно ругается на меня, не дает мне спокойно отдохнуть, лезет в мои школьные дела, жалуется Нацу на моё плохое поведение, оскорбляет меня и постоянно выражает своё недовольство, а он никогда не бывает довольным! Что бы я ни делал». Текст расширился и сейчас, под слабым светом ночного фонаря, но чем больше Хината искал плохие стороны Кагеямы, тем больше вспоминал хорошие. Так то, с учёбой он хотел помочь. Часто присматривает за Нацу и каждый раз заставляет её заливаться звонким искренним смехом. И не дает отдохнуть только когда в этот момент нужно хорошо постараться для достижения цели. А если всё же удастся ускользнуть и задремать, укроет чем-нибудь тёплым. А когда ты погрузишся в свои мысли, заметит это поймет, что ты обеспокоен чем-то и даст дельный совет. И вобще, на него можно положиться. — Какой бы совет ты мне дал, Кагеяма? — шепнул Шоё на ушко своему коричневому плюшевому мишке и его рука потянулась под резинку спортивных трусов.       Юноша вспомнил запах чёрной кофты, что помогала ему согреться в огромном спортивном зале и, пытаясь сохранить ощущение, испытанное ранее, дотрагиваясь руками до головке своего маленького члена, почувствовал неожиданно нахлынувшее возбуждение. Перед глазами стоял Тобио, прям как тогда, когда Хината упал на колени. Тот яркий оранжевый свет и холодный взгляд. Ту обиду и злость, что не сумели сдержать оба. А как бы было хорошо, если бы всего этого глупого скандала не произошло. Если бы этот эгоистичный король всё-таки решился оглянуться назад, в попытке понять чувства людей, что стояли за его спиной. Отчаянно сбилось дыхание и Шоё уже не мог остановить движение рук, вспоминая прикосновения Кагеямы, оправдывая это обычной попыткой снять напряжение. Один миг и Хината был готов задохнуться, сжимая свободной рукой белую простынь и стягивая ногами одеяло. Он сбавил темп, но продолжал, не ориентируясь на какое-то просмотренное порно, а поддаваясь лишь своим собственным желаниям и чувствам. Странный, ранее не ощутимый запах вперемешку с ароматом кофейных зерен и цитруса. Именно так пахнет Кагеяма, верно?

***

      Чёрная оправа излюбленных очков резко соскочила на кончик носа и Цукишима привычным жестом вернул их на переносицу, но как только увидел перед собой Кагеяму, предпочёл и вовсе снять очки, чтобы не видеть его кислое лицо. Кей поднял упавшие на пол щипчики и оглянул шумных напарников за своей спиной. — Ну и? Давай рассказывай уже, ты меня бесишь. На высокого беловолосого парня устремились тёмно-синие глаза. Обычно все сравнивали их с ураганом и редко со спокойным глубоким морем, но никогда — с угрюмым дождём, какими видел их Цукишима сейчас. Кей напряженно потёр глаза у переносицы, где была незаметная красная полоса от очков, и вздохнул. Меньше всего сейчас, стоя перед широкими дверьми в горячий источник в горном лагере, ему хотелось думать о проблемах остальных и ввязываться в чьи-то разборки, но спустя неделю такого странного поведения, Кагеяма начал беспокоить всех своих товарищей и уже умудрился запороть два единственных тренировочных матча с начала Июля. — Что? — озадаченно выдал Тобио. Он не был готов к тому, что Цукишима заговорит с ним просто так и даже немного попятился назад. — Говорю, рассказывай что произошло между тобой и Хинатой в день фестиваля. Вы с того момента отталкиваетесь как одноименные электрические заряды. — с присущей высокомерностью произнёс Кэй, нервно наблюдая за всем происходящим. Хоть Хината и был подавлен, но тщательно скрывал это за бодрой улыбкой и воодушевлёнными разговорами с семпаями. Тадаши изредка потряхивал свои тёмно зелёные волосы и мялся на одном месте, смотря в сторону Цукишимы. Он лишь пытался понять по взгляду ребят, не сильно ли много проблем доставит Кею его просьба поговорить с Кагеямой по душам. Да и сработает ли это вообще?  — А, да он блохастая шавка, а я спидозная мразь. — ответил Кагеяма со своим привычным выражением. Он поправил свои тёмно синие плавки от ARENA Cut Drag и неохотно взглянул на компанию ребят возле ресепшена. Да, Хината сказал, что ненавидит его и даже не жалеет об этом сейчас. Но ведь как тогда играть? Без доверия, с обидой и желанием не иметь ничего общего, даже волейбольного мяча. Это был первый год их учебы в старшей Карасуно. Добиваясь невероятных высот, им было всё мало, команда хотела стать абсолютным чемпионом и даже продолжить заниматься этим спортом на протяжении всей жизни. Но это всё становится невозможным, если члены команды недолюбливают друг друга и не готовы довериться. — Ты опять всё портишь, Хината. — шепотом произнес он. — А не задумывался ли ты, что в конфликте всегда виноваты двое? — прозвучал всё тот же надменный голос над головой Кагеямы. — Мы с тобой не ладили с самого начала, а всё потому что ты всегда пытаешься перетянуть на себя одеяло. Почему из всех возможных вариантов задача поговорить с Тобио досталась именно Цукишиме? Потому что тот, кто предпринял этот шаг является хорошим стратегом. — Думал я всегда. — неожиданно продолжил Кей, — Но мои глаза наконец избавлены от пелены и я понимаю, что это была самая неправильная позиция из всех тех, что я мог бы принять. Как только мы оба перебороли себя и сделали шаг на встречу, хоть маленький и незаметный, как только оба поняли, что продолжаться это не может и пора решить проблему, так всё сразу встало на свои места. — Цукишима в первый раз был таким разговорчивым. Ямагучи видел это со стороны и был действительно горд за него, — Да, у тебя полно минусов и до сих пор ты меня раздражаешь, но ради команды, — продолжил Кэй с каждым словом выражая больше уверенности, чем ранее. Он обернулся назад, наблюдая за оживлённой беседой ребят, — я был готов сделать это ради нас всех.       Тобио прикрыл бушующие синие глаза. Как только он проецировал ситуацию с извинением у себя в голове, каждая мышца в его теле содрогалась от ужаса. Но тёплая вода, поступающая прямо из недр горного источника помогла ему расслабиться. Территория за сёдзи, возле которой долго стояли и на которую долго смотрели спортсмены, оказалась куда больше, чем они себе представляли и была очень похожа на улучшенную версию японской городской ванны. Кто-то невозмутимо ходил рядом в банных белых халатах, другие — в коротких полотенцах, коих еле хватало для прикрытия промежного достоинства. Посетителей было много, — всё же это не был личный спортивный лагерь Карасуно — поэтому пускали ограниченное число человек, пока другие ждали за дверью. Девушек было крайне мало: одна-две пробегут тихонько с угла горячего бассейна к выходу и больше за целый день не появятся, так что в источниках моментально возникали секретные мужские разговоры или разборки. Так же моментально испарялась горячая вода и полонила полу-стеклянную дверь и окна вокруг, выглядывающие на беспросветный еловый лес с небольшого склона горы, густым паром. Цукишима усадил Ямагучи на круглый пенек рядом со стоком и принялся аккуратно обрабатывать щипчиками каждый палец на его руке. В процессе ворчал на встреченные обгрызаные ногти, пинал Тадаши в безалаберную голову и, лицезрев его виноватую улыбку, молчаливо продолжал дальше. — Кстати, Кагеяма, тебе передавали, что тот телефон уже не спасти, — раздалось за спиной, — Он слишком наглотался воды. Танака оглядывался каждые пару минут в надежде встретить на себе любопытные женские глаза. Но разочарованно возвращал взгляд на друзей, встревоженно глядя на то, как Хината подолгу прячет своё лицо под водой. Тобио принял информацию и кивнул в ответ, но в густом паре неожиданно показались взволнованные медовые глаза. — Ты сломал свой телефон?! — Да, — протянул Танака, — Телефон Кагеямы разбился да ещё и вымок под дождём. Он рассказывал, что бедняжка упал на кафель и в это время шёл невероятно сильный ливень. Будто ведро вылили на голову! В общем, не сладко ему пришлось. — Шёл дождь, значит… — пробубнил Хината себе под нос и плюхнулся в воду с головой. — Ага. Мой дядя сервис инженер. Так что обращайся если что! — Эй, Хината, хватит брызгаться! Кагеяма сел поодаль, брезгливо отводя глаза. И если мгновение назад он отчётливо видел во взгляде парнишки сожаление, то теперь столкнулся с привычной злобой.

***

      Горный лагерь был практически полностью предназначен для волейбольного клуба Карасуны. Просторно, уютно и тихо — вот как можно было охарактеризовать это место. Настоящий рай для команды перед сентябрьским отборочным туром. Вот только была одна проблема. — Хината, я хотел бы, ммм, извиниться. — неуверенно произнёс Кагеяма с закрытыми глазами, чувствуя, как его тянут по лестнице, но не успел он открыть их, как оказался в широкой тёмной комнате. Это был второй этаж полностью предназначенный для спальных мест команды. Футоны раскинулись здесь по всему деревянному полу и нельзя было ступить ни шагу, не наступив на одно из них. Глаза Хинаты сверкали. Наливались свинцом как перед сверх быстрым пасом Кагеямы, перед вкусом безоговорочной сокрушительной победы. От поникшего и псевдо-бодрого настроя Шоё, за которым Тобио наблюдал последнюю неделю, не осталось ни следа. Теперь в этом взгляде осталась лишь уверенность и искренность. — Давай так: ты пасуешь мне, а я принимаю твои пасы. Ради этого я могу попробовать довериться даже такому высокомерному ублюдку, как ты. И Хината собирался было упасть спиной на пол до того, как Кагеяма схватит его, чтобы предъявить ещё пару претензий по поводу его беспечности, невнимательности и эгоизма, но правая рука предательски потянулась вперёд, пытаясь крепко накрепко схватиться за что-то что-бы не упасть. — Хината, — прошуршало над правым ухом.       Мальчишка открыл сжатые от страха глаза и почувствовал боль стиснутого в руке запястья. Кагеяма поймал его, но сила тяжести и реакция опоры не позволили им остаться крепко стоящими на ногах. Хината понял, что завалился на футон и потащил за собой товарища. И чужое горячее дыхание над пурпурной щекой, что ощущал Шоё, не придавало смелости в такой ситуации. Тело покрылось мурашками и Хината вжался в своё левое плечо, опираясь о пол локтём этой же руки. — Хината, у тебя эрекция. — констатировал Тобио спустя пару мгновений, дав Шоё полностью откинуться на спальный футон. Кагеяма мог заметить сильный румянец на щеках приятеля, если бы не руки Хинаты, которыми он закрывал своё лицо. Но видеть это было совсем не обязательно: Кагеяма всё понимал. Оставаться здесь и ждать пока ситуация сама по себе не уляжется или оттолкнуть Кагеяму чтобы выбежать от сюда в ближайшую ванную комнату — для Хинаты все варианты были безумно глупыми и не подходящими. Да и голова как назло совсем не хотела соображать именно в этот момент. Хотя когда это, вспомнить бы, его голова вообще могла соображать. — Я тебе нравлюсь, Хината Шоё? — продолжался шепот над ухом. Пользуясь ситуацией, Кагеяма решил подшутить над другом. Гляди и отношения между ними немного улучатся. — Не смей говорить так официально в подобные моменты, Тупогеяма. — подумал он, но в слух кинул лишь сухое: «Нет».       Но Кагеяме будто и вовсе не нужен был ответ. Его рука уверенно проскользнула под серую футболку Хинаты, от чего тот съёжился, а потом и дальше в его промежность. Теперь пареньку пришлось с прикрытыми от удовольствия глазами закрывать рукой свой рот. Кагеяма на секунду опешил, посмотрел на него удивленным взглядом. Пальцы на второй руке Шоё жадно сжимали его правое плечо и Тобио расценивал это как призыв к продолжению. Пальцы полностью доходили до анального отверстия и, не трогая его, возвращались к головке члена, будто примеряя длину и размер. Да, видимо у Тобио совсем не было опыта в подобных вещах. Но даже обычное вождение указательного пальца Кагеямы по крайней плоти заставляло Хинату сходить с ума. На его глазах выступили слёзы. Потекли по руке, закрывающей рот, по подбородку и к шее прямо к губам Тобио. Но он быстро отвлёкся от собственных желаний и, сосредоточив своё внимание на члене Хинаты, начал водить по нему всей поверхностью своей руки. Шоё задыхался: ему не хватало воздуха, поступающего через нос. А когда мальчишка был на пике возбуждения, когда его тело неистово выгибалось в дуге, навстречу к ласке, Кагеяма неожиданно остановился и прижал руки Хинаты к полу над его головой, чтобы он не смог закончить начатое. Это ощущение — и худшее, и, одновременно, лучшее, что когда-либо испытывал Шоё — заставило тело биться в переизбытке энергии, которую так и хотелось освободить, но шанса это сделать не давали. Хината, безрезультатно пытаясь сбалансировать своё дыхание, умоляюще взглянул на партнёра. «Продолжи, дотронься хоть чуть-чуть, хоть на одно мгновение» — вот что говорили медовые глаза. Но Шоё начал понимать, что одного раза кончить ему будет уже точно не достаточно.