Looking at You

Казалось, что прошла целая вечность, но все равно мир начал возвращаться к себе прежнему. Ночи в отеле раз в неделю неплохо этому поспособствовали. Иногда Тони тесно прижимался к холодной металлической руке, дрожа и крича от наслаждения в темноту, пока Баки медленно, осторожно и умело доводил его до неистовства. Иногда Солдат был тем, кого била дрожь, кто стонал и рыдал, кончая с Тони глубоко внутри себя. А иногда они просто лежали вместе, болтая о своих будничных делах с выключенным светом и плотно завернувшись в одеяло. Чем бы они ни занимались, все это шло на пользу. Тони все еще дергался, когда пугался кого-то, все еще был тише, чем когда-то раньше, но не сбегал из комнаты всякий раз, если команда начинала пререкаться. И не вздрагивал, когда с ним заговаривал Стив. В мастерской снова зазвучала музыка, пусть даже теперь песни были намного мягче, чем в старые времена. Когда Наташа садилась рядом с ним на диван, Тони больше не подскакивал уйти, он мог посидеть с ней полчасика, если только она не хотела поговорить. Сэм завел привычку садиться завтракать с ним каждое утро, и хоть Тони всего лишь пил сок, они все равно могли поболтать несколько минут, пока Тони не почувствовал бы себя дискомфортно и не захотел бы уйти. Ванда взялась делать для него всякие милые мелочи, например, телекинезом передавать ему предметы или открывать двери. У него сердце ухнуло в пятки, когда дверь в первый раз ни с того, ни с сего распахнулась перед ним, ударившись об стену, но ему все равно удалось выдавить из себя улыбку для нее, и она вся будто загорелась изнутри, взволнованная тем, что сделала для него что-то хорошее. Вижн мелькал на периферии, как и всегда. Заканчивал он свой день визитом в мастерскую Тони, чтобы пожелать ему спокойной ночи и заверить, что он рядом, если Тони когда-нибудь захочется поговорить. И Тони тоже перестал передергиваться каждый раз, когда Вижн начинал беседу, и человек – существо? создание? – воспринимал это личной победой. В конце концов, даже вернулись вечера кино. Команда, естественно, больше не сваливалась на диван неразъединимой кучей малой, да и Тони садился ближе к двери, но он улыбался во время комедий и обсуждал сюжетные повороты серьезных фильмов, не уходя до конца сеанса, довольный быть рядом с командой, пока все не начнут расходиться спать. Было не идеально. Но намного лучше. И у него не случалось приступов паники уже несколько недель. Номер 206. Отель «Хилтон Ин и Свитс». Тони поднял телефон и набрал Баки, зная, что тот сейчас со Стивом в спортзале в середине тренировки. – Алло? Голос Баки был хриплым от усталости, и этот звук послал волну жара вдоль по позвоночнику Тони, потому что так Солдат звучал, когда он… И это всегда было просто потрясающе. – Алло? – снова спросил Баки, чуть нетерпеливее, и Тони встряхнулся. – Может, мы пропустим часть с отелем, и ты сегодня проведешь ночь в моей комнате? – выпалил Тони, пытаясь оформить все в слова, пока не растеряет всю свою решительность, что и произошло, когда Баки попытался ответить и Тони просто бросил трубку. В тот же вечер, когда Тони лег в кровать уже под полночь, Баки влез в открытое окно, бесшумно приземлился на пол и затянул напуганного до полусмерти Тони в свои объятия для жадных, сводящих с ума поцелуев. – Может, в следующий раз ты не будешь пробираться ко мне, как какой-то суперзлодей? – смог сказать Тони, когда Баки отодвинулся достаточно надолго, чтобы он мог глотнуть воздуха. – Ну тогда, может, в следующий раз ты не позвонишь мне во время тренировки с предложением впервые остаться сегодня в твоей комнате. Ты знаешь, как было тяжело не затащить тебя сюда и не запереться здесь с тобой прямо в тот же момент? – М-м, вот здесь тяжело? – Тони откровенно сжал его, поглаживая выпуклость в джинсах, а затем пробежался пальцами по левой металлической руке: – Или у тебя только эта часть тела твердая? – Обе, Тони, – Баки бросил его на кровать, взявшись нетерпеливо раздевать. – Обе одинаково твердые. Тони спрятал свой смех в подушку, и когда они закончили, и Баки лег рядом с ним, Тони все еще посмеивался, касаясь его носа в эскимосском поцелуе, и Баки почувствовал, что готов вот-вот прослезиться, потому что смех Тони был лучшим звуком, который он когда-либо слышал. – Тони? – Стив, – Тони оторвал взгляд от компьютера. На каждом экране в комнате были ясно видны чертежи новой руки для Баки. – Что случилось? Он все еще немного нервничал, когда Стив подходил близко, и ему до сих пор приходилось подавлять желание сбежать, когда Капитан делал слишком резкие движения, но ему уже понемногу становилось легче. Отношения между Баки и Стивом тоже, казалось, наладились. Была пара непростых недель, пока команда не смирилась с произошедшим в России после показанного Вижном видео, но после того как Тони собрал их и попросил отстать уже от Стива, потому что со всем этим уже покончено, они наконец вернулись к прошлой жизни, и дела пошли ровнее. Тони нравилось думать, что возращение к киновечерам – это признак улучшения, но он, честно говоря, и так был просто рад тому, что никто больше не кричал друг на друга. – Можно поговорить с тобой минутку? – Конечно. Тони выключил экраны, свободно сложил руки на коленях и замер в ожидании, что же скажет Стив. – Я хотел бы, чтоб ты знал, что я ценю то, как ты защитил меня перед командой, – медленно начал Стив. – Я знал, что они в двух минутах от бунта, и не то чтобы я этого не заслуживал, но… спасибо тебе. – Ты Капитан, – пожал плечами Тони. – Они должны уважать тебя. – Ну, я… – Стив беспокойно провел рукой по волосам. – Тони, просмотр того видео заставил меня осознать… или вспомнить, насколько это было плохо. Я знаю, что уже извинялся, но, Тони, я просто… – Стив, – замотал головой Тони. – Давай не будем. Между нами все в порядке. – Но не так, как раньше. – Я не думаю… – Тони вздохнул. – Не думаю, что все, что было между нами, было одинаковым в нашем понимании. Очевидно, то, о чем думал я, и то, о чем думал ты, – это совсем разные вещи. И я смирился с этим, чтобы мы могли двигаться дальше, – он устало потер шею. – Мы с тобой… союзники, Стив. Всегда будем в одной команде, и это… это нормально для меня. Я переступил через поклонение герою и всю остальную ерунду. На лице Стива мелькнуло раненое выражение, и Тони почувствовал себя виноватым. – Это не значит, что ты больше не мой кумир, Капитан, ты крутой лидер с принципами, и… Я все это уважаю, но теперь, кажется, я восхищаюсь этим… на некотором расстоянии. – Я никогда не смогу смотреть на тебя, Тони, и не чувствовать себя ужасно. – Ну, ты это заслужил, – Тони поднялся и протянул Стиву руку. – Но мы с тобой… ну, мы бы не были супергероями, если бы не цапались иногда друг с другом. Это ведь то, что делает хорошие истории бессмертными – чуточку конфликтов, немного драмы? Стив крепко пожал его ладонь. – Ты лучше, чем я, Тони. Спасибо за… все это. – Я однозначно получше тебя, – сухо заметил Тони, скрещивая руки на груди. – Но я никому в этом не признаюсь, если и ты не скажешь. – Всегда поражаюсь, до чего же у тебя классная задница, – сообщил ему Баки. – Всякий раз, когда ты надеваешь эти узкие брюки, я хочу их с тебя сорвать. – Так что… каждый день? – Каждый божий! Можно мне… можешь еще немного пошире? – Да, – Тони раздвинул ноги чуть дальше, и Баки согнул его колено, приподнимая над кроватью. – Превосходно, – констатировал Баки с ухмылкой. – Кто бы знал, что великий и ужасный Тони Старк просто хотел бы, чтоб ему развели ноги как маленькому развратному… – Не заканчивай это предложение, – предупредил Тони, но в его глазах танцевали искры, и Баки бросился щекотать его, только раззадориваясь от каждого писка и взвизгивания. Наконец, когда Тони больше не мог дышать и, задыхаясь, умолял о пощаде, Баки навис над ним, бережно проводя руками по его лицу. – Мне нравится смотреть на тебя, – твердо сказал он, глядя Тони прямо в глаза, и Тони накрыл его ладони своими. – И мне на тебя тоже. – Привет, Тони! – Роудс заключил своего любимейшего друга в объятия, и Тони просто засиял весь изнутри, потянувшись к нему в ответ. – Выглядишь намного лучше. – Ты тоже. Они вообще не разъединялись друг с другом, занятые тихой беседой, полуобнимаясь за плечи, и когда Тони усадил их на диван, то разместился он как можно ближе к своему старому другу, громко смеясь всякий раз, когда Роудс говорил что-то забавное. Они сместились так, что ноги Роудса легли на колени Тони, и тот ощупал его мышцы, чувствуя импланты, которые он создал, чтобы Роуди мог снова ходить после того несчастного случая с Вижном. Его ладони игриво пробежались по бедрам Роудса, пока полковник не дал ему по рукам за то, что превращает хороший момент в неловкий, и Тони так смеялся, что аж слезы выступили. Он скучал по этому. Так грустил по тому, чтобы просто проводить время со своим лучшим другом. Проект «Воитель» был приостановлен после трагедии, и он знал, что его другу плохо без полетов, тяжело даже без возможности просто безболезненно ходить, и у Тони болело сердце от всего этого. Но в такие моменты, когда они просто болтали, смеялись и дразнили друг друга, было легко забыть, что они оба закончили битву искалеченными. Нет, так было похоже на их хорошие деньки во МТИ, когда они делили комнату на двоих, и у Тони был только Роудс, который приглядывал за тем, чтобы его болтливость не накликала беду. Куда более простые времена. Но Тони отогнал прочь депрессивные мысли и расхохотался над одной из историй Роудса, и так они смеялись друг над другом еще часа два. Баки наткнулся на эту уютную семейную картину и наблюдал за ней через всю комнату, стараясь не ревновать. Все знали, что чувства между Роудсом и Тони были только дружескими. Баки знал, что чувства между Роудсом и Тони были только дружескими. Но, черт возьми, он все равно почти ненавидел мужчину, обнимающего его Тони. В каком-то смысле он злился на полковника за то, что не мог так же открыто показывать свои чувства, пусть те двое и были почти братьями. Почти ненавидел за то, что Тони вообще хотел смеяться и быть с другим человеком. Это просто… просто смешно думать так, и Баки знал это. Тони не… не его. Но чувствовалось это так. Особенно в последнее время, когда они проводили все больше ночей обнявшись и подшучивая друг над другом, например, потому что у Тони определенно была зацикленность на металлической руке, и еще Баки сходил с ума каждый раз, когда Тони надевал эти забавные изношенные красные фланелевые штаны для сна. Он получал короткие заигрывающие сообщения на протяжении дня, и даже когда Тони был весь в работе, то все равно поднимал голову каждые несколько минут, чтобы встретиться взглядом с Баки и чуть улыбнуться. Все из этого было восхитительным. Но они не делали ничего вот такого. Не отнимали себе весь диван, отругиваясь от каждого, кто пытался их прервать. Тони не обнимал Баки за плечи, пока они разговаривали, и Баки не смел случайно положить руку на бедро Тони, наклоняясь ближе, как можно было полковнику. И все это начинало сводить Солдата с ума. Но нет, он знал, что Тони не его, так что ему, вероятно, стоит прекратить сверкать глазами и сжимать кулаки против Роудса. – Ревность вам не к лицу, – тихо сказал Вижн, появившись рядом так внезапно, что Баки подпрыгнул на месте. – То, что между Тони и Джеймсом – это прекрасное, глубокое братское чувство. И все. Уверен, вы знаете, что сердце Тони принадлежит вам. – И вовсе я не знаю, – отозвался Баки, расцепив стиснутые зубы. – Я всего лишь надеюсь на это.