Первый вальс.

      Я проснулся от чувства пустоты под боком. Открыв глаза, я и правда никого не обнаружил рядом. Тяжело вздохнув, я поднялся с постели и направился в ванную.       Прошло уже два года с тех пор, как мы с Союзом начали встречаться. Честно говоря, я ни разу не пожалел об этом. Ведь, несмотря на всю присущую рабочему классу грубость, коммунист часто делал мне какие-то совсем уж неожиданные сюрпризы, проявлял внимание и ласку, да и сам иногда ластился ко мне. Съехались мы почти сразу как начали встречаться. Н-да, помню, когда я еще жил один, я думал, что мой дом очень большой, но, когда я впервые увидел дом Совета, я понял, на сколько сильно ошибался. Все же массивный трехэтажный особняк — это то еще зрелище. Перед переездом мы все же решили рассказать детям обо всем. Не знаю, как именно отреагировали отпрыски СССР, так как он мне не рассказывал подробностей. Просто сообщил, что в целом они не против наших отношений. Германия же, когда все узнал, просто хитро улыбнулся, обнял меня и сказал, что рад за нас.       За эти два года мы многое узнали друг о друге. И, пожалуй, первым в этом списке было осознание того, что у коммуняки в голове совсем непонятные мне тараканы. Дело в том, что дальше поцелуев и сна в одной кровати ничего еще не зашло. Мне всегда казалось, что для взрослых людей нормально заниматься чем-то подобным, особенно если они любят друг друга. Но как только я начинал разговор на эту тему или подавал какие-то намеки, он пресекал все фразой «потерпи до свадьбы». Нет, я, конечно, понимал, что, может, для него это было как обряд или просто важно, но со свадьбой Совет все тянул. Честно говоря, меня уже несколько раз посещали мысли, что я вообще ему не интересен в этом плане и у него есть кто-то поперспективнее в плане отношений, а меня он бросит, но я старался отгонять столь тревожные мысли.       Так вот. Осуществив все водные процедуры, я спустился на кухню. Я надеялся, что Союз сейчас сидит там и потягивает горячий чай из своей любимой кружки, почитывая очередную книгу. И, когда я войду, поднимет на меня теплый взгляд и с улыбкой спросит: «Как спалось, солнце?» Но нет. На кухне было так же пусто. Уже третий день Советский Союз пропадал куда-то с утра и возвращался вечером. Но сегодня было обиднее всего: сегодня вторая наша годовщина с того самого вечера. Тяжелые мысли снова начали накатывать…       Как вдруг я услышал хлопок входной двери. Выглянув в коридор, я заметил Союза, который опираясь о стену снимал обувь. Избавившись от уличной одежды, он взглядом наткнулся на меня.       - А я надеялся, что ты еще спишь, - мягко улыбнувшись, почти прошептал русский, подходя ко мне и обнимая, - хотел тебе завтрак в постель сделать.       - Я все еще могу вернуться в кровать, - подметил я, на что он тихо фыркнул от смеха.       Вечер наступил незаметно. После прихода революционера мы плотно позавтракали и решили испечь яблочный пирог на ужин. Конечно, не обошлось без взаимного обсыпания друг друга мукой и периодического поедания ингредиентов, но лакомство мы все же приготовили. На полную уборку бардака на кухне и приведение нас обоих в порядок было угроблено еще около часа. После было принято решение навести чистоту и во всем остальном доме. Ближе к полудню позвонил Германия с просьбой встретиться. Я не хотел оставлять любимого один на один с двумя этажами и тряпкой, но советский гражданин убедил меня, что справится сам. Так как я считал, что надолго не задержусь, то сказал в шутку, чтобы все к моему возвращению сверкало. Коммуняка в том же тоне отдал мне честь и отправился в ванную. Сыну я не рассказывал о своих подозрениях насчет Союза ССР. Все-таки у них своя жизнь, у нас – своя. Кстати, я все же смог познакомиться с парнем моего сына. И каково же было мое удивление, когда он оказался русским!       К сожалению, встреча с Германией продлилась дольше, чем я рассчитывал, так что вернулся я только под вечер. Подходя к дому, я увидел в его окнах свет, но на электрический он похож не был. Мной овладело беспокойство. Так что я ускорил шаг и почти влетел в прихожую, тут же замерев. В комнате и, судя по всему, дальше по проходу все было освещено свечками. Все они были устойчиво расставлены, и каждая находилась в подсвечнике, чтобы ничего не спалить. Я аккуратно снял обувь и тихо пошел туда, куда меня вели эти огоньки. Подходя к гостиной, я заметил Союза. Русский стоял у камина ко мне спиной. Я пару раз стукнул костяшками пальцев по дверному косяку, чтобы привлечь внимание мужчины. Чуть вздрогнув, страна советов обернулся. В одной его руке был коробок спичек, в другой – одна потухшая. Он был явно не готов меня сейчас увидеть. СССР, удивленно уставившись на меня и глянув на часы, сказал:       - Ты рано…       - Ты не боишься дом сжечь, - слегка улыбаясь реакции любимого, спросил я.       - Да нет, - как-то неловко пожав плечами, он махнул рукой куда-то в сторону, - я, вроде, предостерёгся.       Рядом с камином ближе к стене, там, куда махнул Союз, стояла пара огнетушителей. Я усмехнулся на такое выборочное соблюдение правил пожарной безопасности, но все же прошел вглубь комнаты, осматриваясь вокруг и пытаясь оценить всю атмосферу, сделанную обычными свечами. Достигнув центра помещения, я отметил деталь, на которую раньше не обратил внимания. Все легковоспламеняющееся из комнаты было убрано. Совет внимательно следил за моими действиями, его явно что-то волновало.       - Нравится? – Спросил красноармеец, когда я остановился в паре шагов от него.       - Очень, - признался я, опустив голову.       Повисло неловкое молчание. Мне было стыдно за то, что я подозревал его в чем-то. Но с другой стороны было очень тепло на душе, и даже не столь от самого сюрприза, сколь от того, что эта дата настолько же важна для него, на сколько и для меня. Революционер тоже молчал, задумавшись о чем-то своем и отведя взгляд. Вдруг спереди донеслись первые ноты того самого вальса. Я в удивлении поднял голову. Мужчина только успел положить телефон на каминную полку и, повернувшись ко мне, протянул руку. Что ж, нам больше не нужны слова, чтоб понимать такое. Я тут же сократил расстояние меж нами до минимума, обвив одной рукой его шею, а вторую вложив в его ладонь. Приятная мелодия уносила нас куда-то далеко-далеко. Так, глаза в глаза, мы не замечали ничего вокруг. Слава всем богам и дьяволам, СССР догадался не ставить особо много свеч на пол, чтобы в случае такой вот развязки мы на них не натыкались. Через пару кругов коммунист нарушил повисшее молчание:       - Помнишь, как два года назад мы так же танцевали во всеми забытом закутке сада на приеме у Франции? – Шепотом задал он вопрос.       - Как такое забыть, - усмехнулся я, перемещая вторую руку на шею русскому, - ты мне тогда обещал рассказать, как все-таки нашел то место.       - Хах, в этой истории нет ничего такого, - на секунду опустил голову, - это даже полноценной историей-то назвать нельзя, - снова поднял, смущенно улыбаясь, - просто однажды состоялся похожий банкет, на который был приглашен мой отец, и проходило это скучное мероприятие именно в той резиденции. РИ с детства приучал меня к таким вот празднествам, поэтому взял с собой. Мне, конечно, не особо понравилась идея бродить средь пышных подолов и нудных разговоров, и я по-тихому смылся в сад. Там я долго бродил, ища тихое место, и нашел-таки его. Вот и весь рассказ, собственно, - пожал плечами красноармеец, держа обе руки у меня на талии.       Я прижался к любимому телу сильнее, тихо посмеиваясь. И правда, ничего необычного. Я закрыл глаза. Атмосфера в доме была чарующая и такая успокаивающая. Но самое главное – Союз наконец-то был рядом. Никуда не спешил, не был занят работой или детьми, а просто был здесь со мной. Его крепкие объятия дарили чувство защищенности, а теплое дыхание согревало душу. Я был так счастлив. Полагаю, счастливее меня уже ничто не может сделать!        Но вот музыка закончилась, и я отстранился, чтобы предложить закончить этот день на приятной ноте и пойти спать, ведь время уже позднее. Но улыбка сползла с моего лица, стоило мне увидеть напряженность коммуниста. Я перестал понимать, что происходит. Только что, вроде, был один из самых счастливых моментов в нашей жизни. Или, может, только в моей...?       - Послушай, Рейх, - начал СССР, - я долго над этим думал… Целых два года… И… Ну, в общем… - Мужчина выпустил меня из объятий и, отвернувшись отошел к камину, - то, что я тебе тогда сказал, было ошибкой.       Мой мир начал рушиться. Почему сейчас? Почему так? Может, я просто что-то не так понял? Я не был к такому готов. Что я сделал не так? В моей голове проносилась сразу тысяча вопросов, на которые у меня не было ответов. Я был разбит. Тем временем советский гражданин продолжил:       - Помнишь, в тот вечер ты сказал, что ждешь предложения руки и сердца…?       - Если ты так настаиваешь, - вернулся в исходную позицию Совет, - тогда еще один раунд, мой милый.       - Милый? – Я тоже приготовился к танцу, - не слишком ли ты спешишь?       - А слово «мой» тебя не смущает, - усмехнулся коммунист.       - Да мне это даже нравится. Жду предложения встречаться… - Сказал я и, немного подумав, добавил, - ну, или руки и сердца.       Ответом мне был его веселый смех и согласие начать встречаться.       Самое ценное воспоминание всплыло в памяти осколком битого стекла. Сердце билось где-то в глотке, дыхание сбилось. Мне не верилось, что самый дорогой человек вот так просто меня бросит. Скажет что-то типа «извини, что предложения не будет» и уйдет. Я еле сдерживал слезы и подступающую истерику. Кое-как я выдавил из себя что-то похожее на «угу» и принялся ждать своей участи.       - Так вот. Я должен был сделать его сразу, - Совет повернулся, смущенно опуская голову и протягивая мне красную бархатную коробочку с кольцом в ней. Время остановилось. Я просто стоял и прожигал коробочку в руке революционера шокированным взглядом не в силах поверить в происходящее. Нет. Не может быть. Я дрожащими руками потянулся к украшению. Мне надо было удостовериться, что это не сон. Но кольцо оказалось настоящим. Тогда я стал крутить его в руках, чтобы немного отойти от шока.       - Я купил его почти полгода назад, но все не мог подобрать момент, - сказал красноармеец, убирая пустую коробочку на место, - то ты был не в том расположении духа, то нас кто-то отвлекал, то я трусил… - Он сделал паузу, - так, что ты скажешь?       Подойдя ко мне вплотную, он взял меня за подрагивающие руки, заставив посмотреть на себя. В его взгляде я прочитал не меньше волнения, чем чувствовал сам. Я был не в силах сдержать счастливую улыбку.       - Да!