Завтра мы умрем

      И снова чужой угол, чужие правила и давящие стены холодной подводной тюрьмы. Одно спасибо — мне выделили отдельную каюту. Крохотную, с ослепительно-белой и оттого раздражающей лампой. Иллюминатора не было. Приглушить свет невозможно, отчего глаза резало, а стоило щелкнуть выключателем, как становилось темно настолько, что хоть глаз выколи.       И не знаешь даже, что хуже. Яркий искусственный свет или такая же искусственная тьма.       Постельное белье пахло хлоркой. Койка была жесткой, а гамак тут ни к чему особо. Качки, как таковой, не ощущалось почти. Если и плохело, то только в первые дни с непривычки. Шутка ли — под водой плавать.       Полярный Тан был непривычен во всех аспектах.       Узкие, по сравнению с коридорами Моби Дика, проходы пахли железом и все той же хлоркой. Белая униформа, закрытое пространство, пустая грудина, где не бьется сердце, давящая тишина и спокойствие. Будто весь мир отрезало разом. Погружение в кисель, не иначе.       Ни качки, ни шума. Только всплыв раз в двенадцать часов и по возможности выловленный кусочек внешнего мира на мокрой палубе субмарины.       Правы были мудрецы. Все познается в сравнении.       Мокрые железные перила и ветерок, небо, по которому начинаешь скучать, и понимание, что раньше, на борту Моби Дика, было легче.       Безопаснее, свободнее. Вольница, считай.       Как иронична, сука, жизнь. Год назад моей долгой и непроходящей трагедией был развод с мужем. Полгода назад — весь мир и муки выбора, а сейчас… все стало таким неважным и ненужным: даже смешно от того, что когда-то меня это беспокоило.       Мир человека состоит из этих гребаных трагедий. Одна за другой. Пять лет назад меня волновали несданные экзамены, а теперь над этим хочется лишь рассмеяться.       Прав был тот человек, который говорил относиться к жизни проще. Ведь может случиться так, что то, что волнует нас сейчас, через год, два, десять станет причиной посмеяться над собой.       Только вот я устала смеяться. Плакать тоже. Эмоции перестали выходить истериками. Теперь вместо книг и музыки меня успокаивает чистка оружия. А вместо истерик — стрельба из револьвера. На каждый пиздец в моей жизни уже просто не хватает эмоционального окраса.       Люди сменяются перед глазами стремительно. Они приходят и уходят — лишние привязанности просто ни к чему. От них только хуже.       Раньше — проще. Раньше круг общения был более-менее устойчив. Мир был меньше, а потому мягче. Теперь границы размылись настолько, что приходится их насильно ставить. Отрезать лишнее. В том числе и симпатии. Ничего хорошего ждать не стоит.       Команда Трафальгара Ло была довольно веселой. Да, они оказались более дисциплинированы и подвержены правилам. Пить, курить и бедокурить на субмарине запрещено. Потому как с корабля сбежать-то в море можно, а вот со дна, с тысячи метров например, весьма проблематично.       Быт на корабле и субмарине отличался. Начиная с того, что все были более спокойными, а свою субмарину уважали и любили так сильно, что даже меня это удивляло. Хотя логично, если подумать, случись какой сбой на глубине, и Пиратам Сердца пришел бы конец — бесславный и стремительный.       — Ты не понимаешь! Наш Полярный Тан — это!..       — Лада-приора, львиное сердце вместо мотора, — слушая правила поведения и технику безопасности в очередной раз от одного из членов экипажа, которого я выловила около технического отделения, заплутав слегка на субмарине в первые дни, выдала на автомате.       Парень заткнулся.       Увы, Полярный Тан не нашел в моей душе родственный отклик. Его стены давили. И это вечное столкновение в коридорах с другими людьми…       Нет, не мой транспорт.       И не мой дом.       Черт.       Трафальгар Ло не спешил узнавать тайны бытия все и сразу. Он работал медленно, последовательно, тщательно блюдя свои интересы. Тесты, анализы, медицинский осмотр. Парень дорвался до диковинки и между сеансами изучения меня, игрой в вопросы-ответы вел свой ненавязчивый допрос.       Забавная игра, сотканная из слов, эмоций и непредсказуемости двух рехнувшихся людей с потекшими мозгами, где из множества реакций следовало выловить что-то адекватное.       И тебя вылечим.       — Так что ты решил? — отсутствие сигарет заменяли мятные леденцы. Как оказалось, от дурной привычки избавлялась не только я. Кто-то из новеньких в команде был тоже зависим от никотина. Тот еще жуткий чудик, чьего имени я так и не удосужилась запомнить, зато он опустошал вазочку в камбузе, что стояла в общем доступе на стойке, как по расписанию. Пришлось успевать урвать свою порцию.       Зажав мятный леденец зубами, клацнула по немного уже пожеванным бокам и перевернула, загнав сладость за правую щеку.       — Повысим ставки.       — На сколько?       — Триста сердец, — отозвался Ло, отрываясь от каких-то своих записей.       — Думаешь, найдешь столько на Джае?       — После войны в Маринфорде объявилось много пиратов, доставляющих некоторые проблемы Мировому Правительству, Улик-я. Сил Морского Дозора недостаточно для обеспечения безопасности всех. По последним данным, штаб-квартиру вообще хотят перенести в Новый Мир.       — Сомневаюсь. Аокидзи не из тех, кто будет совершать лишние телодвижения. Да и он ставит в приоритет именно гражданские лица, — об этом мне как-то сказал Марко. — Забавно.       — И что же тебя забавит?       Подперев щеку рукой, глянула на бледный профиль Ло. В раздражающе белом свете он казался почти бесцветным.       — То, что если бы Росинант Донкихот не погиб, то, быть может, именно он бы стал сейчас Главнокомандующим.       Ло замер. Татуированные пальцы чуть дрогнули, сжимая страницу какой-то книги.       Наверное, я все же совсем во всю голову ударенная, раз рискую играть в игры, в которые играть не стоит. Тем более вот так вот проезжаться по больному и не только.       — Это предположения, или так могло быть?       — Просто мысли вслух. Не принимай на свой счет. У него были все шансы и задатки им стать. Бывший тенрьюбито, приемный сын Сенгоку, талантлив… жаль, излишне справедлив.       Трафальгар вскинул голову, серые глаза прищурились.       Он этого не знал. О том, что Донкихот Росинант был приемным сыном Сенгоку, он точно не знал.       Перегнав леденец за левую щеку, улыбнулась.       — Все еще не вижу ничего забавного, Улик-я.       — У всех «Д», видимо, интересная родословная. Даже если не кровная. «Внук» Главнокомандующего Морского Дозора Трафальгар Д. Ватер Ло — звучит как хороший анекдот.       Смешно, правда, было только мне.       Ну да ладно.       Улыбка у Ло внезапная. И это заставило насторожиться. Он отложил книгу в сторону и, переплетя пальцы, положил подбородок на руки, прищурившись.       — Да. Пожалуй, забавно, Улик-я, — серые глаза резали без скальпеля. — Ты многое знаешь о других… А о себе ты знаешь?       — И что же?       Мятный леденец почему-то стал горчить.       — Твое сердце не является твоим.       — Что?       — И ведь внешне ни одного шрама.       Сердце?..       Ох, черт!.       Мысли разбежались в разные стороны, подобно тараканам при включенном свете, и тут же попытались собраться воедино.       Твою мать!..       Дернувшись, вцепилась руками в подлокотники, чувствуя волну сводящих с ума чувств и эмоций. Секунда, другая.       Вдох-выдох.       — Блядь, — сползти ниже, рукой прикрыть глаза. Развалившись на кресле, уставилась сквозь пальцы в потолок.       Та-да-да-да, твою ж мать.       Догадки подтвердились.       — Забавно, Улик-я, — безжалостно добил Трафальгар, но в ответ лишь получил смешок. Хриплый, злой.       — Да не говори.       Марко Феникс.       Гребаный Марко Феникс.

***

      Свет в каюте не горел. Темнота давила со всех сторон, и мысли лезли в голову самые ебанутые. Согнув ноги в коленях, руки за головой сцепив в замок, пялилась в темноту.       Я знала.       Не хватало лишь подтверждения, что на самом деле я умерла еще там, на Отрезанном острове. Но догадки появились давно. А теперь было и оно.       Сердце не выдержало. Мое сердце не выдержало. Да и не могло в той жести, что со мной творили…       Феникс — птица более чем загадочная. К тому же склонная к самовосстановлению. А еще Дьявольские Фрукты по теории были связаны со своими владельцами через сердце. Вся сила в этом и заключалась.       Среди фанатов Ван Писа ходили слухи о том, что Маршалл Д. Тич получил силу Белоуса весьма интересным способом. Простым до жути.       Он сожрал его сердце. Чертов каннибал.       Было за что Тича не любить, если дела обстояли именно так.       Вся эта проклятая сила Дьявольских Фруктов была завязана на сердцах владельцев. И судя по всему, эта теория подтвердилась только что.       Тот же Ло может сделать операцию по бессмертию, пересадив свое сердце кому-то другому, но при этом сам же и умрет.       Все завязано на сердце. Это правда.       Феникс не сдох сразу. Каким-то образом этот экспериментатор не дал умереть мне, но и сам не умер. Я размышляла об этом, думала. Но так и не спросила, решив лишний раз не нарываться. В конце концов, я не из тех, на кого падает манна небесная и внезапное исцеление от всех болезней.       Из доходяжной и вечно больной внезапно превратиться в здоровую… Ищите дураков.       Было очевидно, что со мной что-то не так. Еще с первых дней, когда Марко таскался хвостом, при этом выглядя не лучше меня самой.       Демоны всех морей. Да почему я-то?       Ло не сказал ни слова о каких-то мистических свойствах замененного органа, из чего можно сделать вывод, что он теперь самый что ни на есть обычный. Ни пламенем, ни крыльями я не обзавелась, хотя здоровье поправила, но опять же тогда, когда Марко был жив. Даже репродуктивная система пришла в норму, решив проблему с бесплодием.       Еще одна шутка гребаной жизни.       Но Феникс умер.       Я тоже.       Мне подарили бессмертие. Разовую, мать его, акцию. Хотя нет — аж две. Второй раз просто не запланировано. Кто ж знал, что… Проебался Феникс. Обломался.       Сукин сын.       Экспериментатор чертов.       Скорее всего, по плану Феникса нас ждал обратный обмен, или мне бы еще какое-нибудь другое сунули сердце. Чего нет-то? Но… что-то пошло не так. Настолько не так, что фрукт, вероятно, сейчас где-то перерождается, если еще не переродился.       — Сволочь.       Все не так просто. Пламя Феникса бы меня не спасло. Пришлось, видимо, выдумывать что-то посерьезнее, причем быстро и оперативно. В любом случае, как там Сшива говорила? Найдешь способ убить и оживить снова?       Чудо-птица, твою ж мать.       Приступ самонавязанной вины был отброшен в сторону нечеловеческим усилием. Верить не хотелось до сих пор.       Романтичная история, блядь. О самопожертвовании, спасении от смерти, любви до гроба, где сдохли оба.       Блевать хочется.       И даже можется.       В санузле субмарины было тихо. Никого лишнего. Горькая слюна вызывала тошноту. Хотя скорее воспоминания, которые складывались в цельную картину. Там кусочек, тут осколок, вот сюда пазл. «Не вспоминай, йой. Хуже будет».       Ублюдок.       Щедро намылив руки, смыла пену, после чего без всяких раздумий склонилась над унитазом и засунула два пальца в рот, вызывая рвотный рефлекс. Лучше сейчас, чем чуть позже организм отреагирует на более интересные картины, которые встанут по своим местам в дырявой голове. Выебанные мозги… в первый раз, что ли?       Уже тогда было понятно, что верить хоть кому-то — чертова роскошь. Хотя верь — не верь, а даже сдачи дать тогда не в состоянии была. Кто хочет, как хочет… наебали.       Пора бы уже привыкнуть, что все вокруг всех используют как хотят.       Допустим, Тич — каннибал, который собирался сожрать фрукт Белоуса, и Марко поручил Татчу не допустить этого. И Феникс откуда-то знал, что Тич пойдет именно путем каннибализма и…       Я тоже перестраховка? Чтоб в случае смерти не досталось врагу? А вдруг? Или я усложняю? В любом случае…       Очередная догадка обрушилась на меня, как бетонная плита.       Дьявольские Фрукты привязывают Катастроф к этому миру и лишают их шанса покинуть его. Сшива говорила, что, пока Катастрофа привязана к своему родному миру и одновременно в этом, ей везет и убить ее не так просто.       Картинка сложилась.       Меня… отрезали от родного мира? А если так? Если…       Я не смогу вернуться?       Даже зная как…       Сползая по стене, лишь хрипло выдохнула.       Элис… кажется, я стала тобой.       Слез не было. Смеха тоже.       Не попробую — не узнаю, да. Но стоит ли идти к цели, чтобы потом обнаружить, что все было бессмысленно?       Ну вот. Смысл жизни. Не опять, а снова.       Небо в очередной раз отказалось падать на голову и устраивать апокалипсис. Мир не сломался и не дрогнул от осознания того, что все происходящее… ох, подойдет ли определение «случайное стечение обстоятельств»? Потому что на тщательно продуманный план не особо тянет. Вот совсем. Трагикомедия какая-то. То ли смеяться, то ли рыдать в голос.       Только почему-то хотелось убивать.       Пить, курить и, возможно, принять что-то расслабляющее.       Никому нельзя верить.       Тот же Сайфер Пол пришел не за Сьюзи, а за мной. Среди Пиратов Белоуса был предатель… Харута проебался со внутренней безопасностью? И кто сказал, что сам же не сдал? Если так подумать, то единственный, кто меня не грозился убить, только Татч, а все остальные в той или иной степени испытывали некое желание упокоить.       Как же смешно.       Трагическое стечение обстоятельств.       Какая жалость.       Что ж, Ло, тебе удалось меня одной фразой раскатать по асфальту и оставить собирать себя в кучу в очередной раз. Ты даже и не старался специально, а очередной раз проехался, явно не совсем осознав глубину ямы под названием «катастрофа и те, кто по ней прошелся».       У Трафальгара Ло взъерошенный вид, раздраженный взгляд, и вопрос «какого черта?» завис в воздухе прямо между нами. Под водой периодически теряется ощущение времени, особенно когда сны у тебя решили отыграться так, чтобы окончательно столкнуть в пропасть невозврата.       — Курить и пить запрещено, да?       — Что тебе нужно?       — Морфием поделишься? Не могу уснуть.       — Психоделических снов захотелось?       — Так поделишься?       У Ло взгляд совсем не добрый, но он молча пропускает меня в свою каюту. Восхитительное взаимопонимание. Интересно, кто-нибудь из фанатов Трафальгара Ло мог бы предположить, что этот парень сидит на игле? И время от времени балует себя вкусняшкой, ловя кайф.       Хотя наркоманом его не назвать. Фрукт позволяет избавиться от зависимости. От физической, правда, а не от психологической. Но Ло — ебнутый на всю голову психопат и прекрасно понимает степень поломанности и протекаемости своей крыши. Дозированная увлеченность интересными веществами — что узаконенная марихуана на моей родине. На расслабоне.       — Для тебя только это, Улик-я.       — Это что? — банка с таблетками явно не была морфием.       Трафальгар усмехнулся.       — Антидепрессанты.       Психотерапевт от слова «псих»?       Вот же душнила. Так еще и жадный.       Смешок вырвался сам собой. Приземлившись на облюбованное мною кресло, потрясла таблетками в воздухе.       — Я хоть с них слезу после?       — Слезешь.       Да-да, верю.       И совсем не верю в клятву Гиппократа с твоей стороны, Ло.       Впрочем, терять-то уже нечего.       Стану торчком. Чего нет-то?       — Эй, Ло.       У Трафальгара взгляд заебавшегося вкрай человека. Но в этом мы похожи. А еще он хочет развести меня на лишнюю информацию.       — Да, Улик-я?       — Придумай мне цель в этой жизни.       Не можешь решить проблему, скинь ее на других…       — Иди на хуй.       — На твой? Увы, не возбуждает. Да и на капитанском хую я уже была. Ничего интересного, — с Ло такое не прокатит. На него где сядешь, там и слезешь.       — Я асексуал, Улик-я.       О…       Разговоры в три часа ночи — именно то, что нужно двум психам.       Или только мне?       — Ты моросексуал.       — Я не западаю на идиотов, — Ло раздраженно фыркнул.       — Будем надеяться, что так.       Ты западаешь на харизматичных придурков с шизотипическим расстройством. Хотя, наверное, это будет не слишком верное определение… Впрочем, Луффи тот еще фрукт, но то, что на всю голову ебнутый, — факт.       Давай, Ло. Я в тебя верю. Хотя уже поздно, так как ты оказал услугу братьям «Д», из чего можно сделать вывод, что пацан тебя уже в лучшие друзья и почти братья записал. То ли посочувствовать, то ли порадоваться. Не знаю даже, что выбрать.       Ло устало прикрывает глаза.       — Ты явно путаешь реальность со своей фантазией, Улик-я.       — Если бы это было моей фантазией… я на такой бред не способна. Впрочем, в некотором роде ты прав. Порой мне кажется, что я до сих пор сплю. Вот только даже смерть во сне не помогла мне проснуться.       Это даже не моя фантазия, Ло.       — Сон во сне?       Я усмехнулась.       — Кошмар в кошмаре.

***

      — Так чье это сердце, Улик-я?       — Он уже сдох.       — О, я догадался.       Ну да. Без сердца как-то люди не живут.       Только Марко Феникс хрен пойми что.       Уснула я у Ло прямо в кресле.       Проснулась в своей каюте.       Магия телепортации восхитительна.