Chimera

      — Ох ебать, — Боб видит в потолке кометы и звезды, а перед глазами его взрываются целые вселенные. — Тебя не Чак зовут? Бьешь как старичок Норрис в лучшие годы.       — Тх… — Тристан пытается разомкнуть слипшиеся пересохшие губы.       — Так, погодь, не говори ничего, иначе кожа губ лопнет и опять придется делать тебе переливание, — Боб тяжело поднимается, идет к прикроватному столику, — а Уолтера у нас под боком нет, — он меняет перчатки на новые, Киллиан видит сплюснутые на концах короткие пальцы, открывает стоящий рядом контейнер и подносит содержимое к лицу МакФорда. — Не ссысь, это конняку, губка такая, тебе надо рот смочить.       Тристан стискивает простынь в пальцах, Боб ждет. Хорошо ему прилетело, судя по всему. От этого факта что-то маленькое и отвратительное внутри довольно ворочается.       Киллиан, держа в голове мысль, что все еще может за себя хоть как-то постоять, позволяет существу помочь.       Губка оказывается на удивление нежной и немного пахнет морским водорослями, это приятный, почти съедобный аромат.       При мысли о еде желудок согласно ворчит.       — Ясное дело, больше трех суток ничего не жрать, — хмыкает Боб. — Лучше?       — Лучше, — Киллиан едва ворочает языком.       — И как тебя звать? — пара странных глаз заинтересованно уставилась на мужчину.       — Киллиан, — на выдохе, в висках пульсирует уже просто невыносимо. — Киллиан Келлер, — раз уж он решил отказаться от старого имени.       — У тебя давление подскочило, Киллиан, — Лазули косится на мониторы, затем на шлем. — Хреновой идеей было напяливать на тебя эту штуку, но Уолтер такой Уолтер, дай только потестить свою новую игрушку. — Киллиан его почти не слышит. — Я сейчас введу тебе десять миллиграмм фенолдопама мезилата внутривенно. После него полегчает. Или потерпишь?       — Скорей, — Киллиан жмурится, кровь стучит в пустой глазнице, бьется в обожженной культе и бесстыдно говорит мозгу обо всех увечьях.       Ноют тягуче лодыжки. Тяжело дышать.       — Окей, — Киллиан не вздрагивает от прикосновений, не смотрит, что с ним делают и просто ждет, когда все закончится. — Не делай такое умирающее выражение лица, а то засуну тебе язык в нос.       Тристан смотрит на него, как на идиота.       Боб в ответ улыбается, словно довольная овчарка, и вываливает бледно-розовый язык. Длинный, похожий на шланг, он падает ему на грудь огромным дождевым червем.       Киллиана мутит.       — Что ты за тварь такая, — сипит он, чувствуя, что его сейчас стошнит.       — Ой какие мы нежные, — обиженно, но спустя недолгую паузу. — Уйти?       «Да», — почти вырывается из груди.       Почти.       — Хочу пить, — он открывает глаз, промаргивается.       — Сделаем, — возня, — тебя напоить или сам сможешь?       — Сам.       Боб при нем с хрустом открывает бутылку с дистиллированной водой, передает.       — Только пей понемногу, лады?       — Я в курсе, — рот наполняется слюной - кто бы мог подумать, что он будет так рад простой воде.       — Чувак, знай меру, — с тревогой говорит Лазули.       Мужчина разочарованно отнимает пластиковое горлышко от губ.       — Да, я жадный ублюдок, можешь врезать мне еще раз, — Тристан неохотно возвращает ему бутылку. — Не парься, если желудок не взбесится, попрошу сделать тебе суп. Уолтер у нас махровый веган, который того и гляди научится питаться с помощью фотосинтеза и 4G, но, думаю, что-то существеннее мисо-пасты для тебя найдется.       — Я не против мисо, — Тристан старается не смотреть на культю. — Почему ты так выглядишь? — задает он вопрос, несмотря на подкатившую липкую сонливость.       — Хэ, Уолтер тебе не говорил? — Боб изображает хвостом знак вопроса.       — Уолтер говорил мне, что он ученый и может… — до Тристана, наконец, доходит. — Твою мать.       — С добрым утром, — булькающий смех.       — Так ты…       — Ага, я типа как человек Х, только не умею стрелять лазерами из глаз или бежать быстрее звука. — Давай знакомиться еще раз, Киллиан Келлер. Мое прошлое имя значения не имеет, поэтому зови меня Боб Лазули, эксперимент 0.0. Если опустить всякую научную чушь, которой мается Беккет, я на 67% человек, а вот остальные 33%… — он снимает перчатки, шевелит пальцами, Киллиану теперь хорошо видно, насколько нечеловеческими выглядят его руки. — Хамелеон.       Тристану кажется, что все это сон. Или продолжение иллюзии шлема. Но собственные ощущения здесь другие. Реальные. С реальными запахами, звуками и образами, которые показывает его теперь единственный глаз. Ощущение неправильности и фальши, которое его преследовало в царстве грез, созданных Сахарной Королевой, здесь не чувствуется вообще.       — Поразительно, — шепчет мужчина.       — Ого, я думал, ты выругаешься, — смешок. — Да, есть такое. — Он демонстративно сел на собственный хвост, будто на стул. — По правде говоря, я не должен быть экспериментом, я просто был тем парнем, который везде лезет во всякое дерьмо без всякого инстинкта самосохранения. Так случилось и с Беккетом. Забрался однажды к нему в дом, старшаки, которым я прислуживал в качестве подсиралы, сказали навести шороху в лаборатории этого чудилы. Ну я и навел. Уронил какие-то колбы, которые начали чадить, как сраная дымовая шашка, а когда вечером лег спать, то заметил, что кожа на моих руках, — трогает лицо, предплечья, — не такая вот как щас, но очень близкая к. Ой сука, как я ревел. Всю ночь, а потом и в ногах у Беккета ревел. Хоть и был старше на три года. И фунтов на двадцать тяжелее. Хех.       — То есть, ты не сразу стал таким, верно? — Киллиан теперь смотрит на него совершенно иначе.       И на Уолтера — тоже.       — Ага, — кивок. — Вообще, Уолтер пытался купировать действие той дичи, в которую я влез, но она прогрессировала слишком быстро и уже через месяц я перестал ходить в школу, а через полгода у меня полез хвост. Это был такой пиздец, ты бы знал, — он закидывает ногу на ногу, покачивается на хвосте. — Как выяснилось позже, чем моложе организм, тем сильнее его реакция на изменения в системе ДНК. До 20 лет мутация гарантированно вступит в полную стадию, а уже по-о-осле реакция будет все более слабой. Уолт связывает это с активной фазой роста самого организма, который и искусственные изменения принимает так же легко, как естественные.       — Ты хочешь сказать, что если дать взрослому и ребенку один и тот же катализатор, эффект будет разным, и это будет обусловлено не только индивидуальной реакцией организма? — Тристан старается успеть за той информацией, которую получает, хотя голова уже начинает пухнуть.       — Агась. У нас начальник охраны, Грэмм зовут, считай, человек-бык. Копыта у него, рога растут, но хвоста нет. А есть несколько человек с ДНК аксолотля, так те, которых молодыми лечили, почти как я, а вот мужик только с ушами бегает. Пиздец везучий ублюдок. Еще знаешь…       Слово «лечили» мгновенно цепляется за слух.       — Лечили? — обрывает он Боба.       — А? — тот в запале не сразу понимает вопрос. — А, да. Нам скидывают изредка тяжелых больных. Ну, знаешь, типа таким терять нечего. Пока болячки типа рака лечить Уолтер не научился, но восстанавливаться после ожогов и отращивать в случае некоторых конечности и даже органы — вполне.       — !.. — МакФорд чувствует, как сердце подпрыгивает к горлу и колотится теперь где-то во рту.       Боб замечает знакомый огонь в глазах Киллиана, замечает изменившееся выражение, которое видел на лицах привозных смертников.       Замечает те самые отчаяние и злость, которые сподвигают на самые безумные, самые страшные поступки.       Боб осознает, что его угораздило сморозить, слишком поздно.