Кружево Шантильи

      — Дорогая, — сказал Нейт. Он обнял её за талию, прижимая к себе. Эва* позволила себе расслабиться в объятьях мужа, уже зная, о чём пойдёт речь. Уголки его губ приподнялись в короткой ухмылке, по-хозяйски разворачивая её к своему лицу, — Ты же не собираешься всерьёз повесить это здесь? Она посмотрела ему в глаза, приподнимая тёмную бровь:       — И почему же я не могу этого сделать?       — Соседи увидят. Чёрт, — добавил он, поднося два пальца к переносице, — увидят эту штуку.       — У «этой штуки» есть название. — Она отвернула от него голову, разрывая объятья, но при этом положив руку на его плечо в предупреждающем знаке. Её ногти, красные, как и губы, контрастировавшие с зелёным цветом его армейской формы, сильно впились в его руку. — И я сильно сомневаюсь, что Кодсворд будет против этого.       — Эва, — Нейт нахмурился. Он всегда так делал, когда что-то идёт против его воли. Упрямство жены - его вечное проклятие, как любил говорить отец Нейта.       — Нейт? — Она с коварной улыбкой передразнила его. Он перевёл полный нерешимости взгляд на картину в позолоченной рамке. Его глаза говорили о стыде… и желании, и гордости, и смущении. Ей стало интересно, что скажут его друзья из Вирджинии, когда войдут к ним в дом и увидят эту ярко разукрашенную картинку с её изображением, голую грудь и соблазнительную вампирскую улыбку. Ещё ей было интересно, не наткнулись ли они уже на неё, рассматривая грязные журнальчики, которые хранятся у этих извращенцев под кроватями или в шкафах за аккуратно сложенными рубашками, пролистывая блондинку за рыженькой, чтобы обнаружить хорошенькую копию старушки Нейта, помещённую на эти страницы в качестве бонуса, который вдобавок снимает карму у всякого, кто узнает в этой картинке жену своего друга. Эва предположила, что ей должно быть так же стыдно, как и мужу, если кто-нибудь узнает о её прошлом. Но это, напротив, наконец заставило почувствовать себя настоящей.       — Я жду, дорогой, — Эва убрала свою ладонь с его плеча и скрестила руки на груди. Он внимательно проследил за её движением. Заметив желание в его глазах, она почти рассмеялась - однако, приятно снова ощущать себя объектом вожделения, хотя бы всего на один момент. Беременность, как оказалось, была такой же сукой, как Эва всегда подозревала. Женщины из клуба счастливого материнства были чёртовыми лгуньями. Нейт поднял глаза, лишь для того, чтобы снова безнадёжно осмотреть стену:       — Это просто… Ну, немного неприлично, тебе так не кажется? В этом-то и вся прелесть. Но нет, она не может так сказать:       — Предлагаю компромисс. Я буду убирать её всякий раз, когда к нам будут заходить гости, вешая на её место того пучеглазого Иисуса. Тебе от этого будет легче? Он раздражённо ухмыльнулся:       — Эва.       — Сочту это за согласие. Нейт устало покачал головой, снова притягивая её к себе. Она не сопротивлялась, хватаясь руками за его воротник, чувствуя на своей спине его большую ладонь. Он всё это время смотрел на ту картинку, пока держал её — может, его разум католика сейчас прокручивал образы Мадонны и Шлюхи, как одного целого? Или, может, вспоминал их прошлое, когда она, будучи прилежной ученицей колледжа, забиралась под стол в библиотеке и отсасывала ему под звуки перелистываемых страниц и пишущих ручек, в то время, как он пытался заглушить свои стоны кулаком, весь измазанным чернилами? Боже, как она скучала по тем временам.       — Хорошо, сдаюсь. Но если всё это закончится тем, что наш слишком манерный дворецкий свихнётся от такой непристойности, ты сама будешь платить за сброс памяти. Мегера. Она подняла на него взгляд, разразившись смехом, и схватила за подбородок:       — Если ты так обеспокоен, почему бы не спросить его самого? Кодсворд, — Эва обратилась к роботу, не отрывая взгляд от своего мужа, — У тебя есть какие-нибудь возражения по поводу того старого постера, висящего у нас в гостиной? Кодсворд вылетел из кухни, когда услышал её обращение. Прежде чем ответить, послышался лёгкий щелчок, нужно было вызвать мастера из Дженерал Атомикс, чтобы он посмотрел на наличие неполадок, желательно, до того момента, пока ребёнок ещё не родился.       — Нет, мэм. Никаких проблем. И позвольте мне сказать, что это, без сомнения, чрезвычайно привлекательная картина. И он не ошибся. Восемь месяцев беременности оставили на ней свой след и позволили взглянуть на своё прошлое с некой отрешённостью. Все те фотографии, сделанные в голодные годы жизни, чтобы позволить себе юридическое образование, стали, как ни странно, единственным напоминанием о том, какой желанной, чувственной, живой она была. С фото ей улыбалась черноволосая красотка с томным взглядом, дьявольски изогнутыми бровями и едкой ухмылкой тёмно-вишнёвых губ. Её грудь была обнажена, кораллово-розовые соски выпирали от возбуждения. А волосы были уложены в элегантную причёску, волнами спадая на шею, едва касаясь хрупких плеч. Кружево Шантильи гласила надпись на постере, выделяясь искушающим красным цветом на блёклом фоне. В то время ей казалось, что то кружево, на котором она лежала голыми бёдрами, было скорее похоже на скатерть чьей-то бабушки. Теперь же, несколько лет спустя, она, наконец, (И слава Богу) может взглянуть на эту фотографию с гордостью, тоскливо вспоминая старые добрые времена… и вся идея не кажется такой уж глупой.       — Детка? — Нейт сказал тихо. Она похлопала его по плечу, снова оборачиваясь к Нейту, показывая обворожительную улыбку:       — Ничего. — по большей части так и было, — Просто почувствовала ностальгию... Всего на мгновенье. Её слишком правильный муж вздохнул и погладил её спину в знак утешения. Были моменты, когда она осознавала, что он представлял её именно такой — огромной, с ребёнком, скромно одетой, и только волосы, уложенные в роскошные кудри, остались бы единственным отголоском её странного прошлого. Он видел её побеждённой — участь всех ведьм в конце каждой легенды.       — Ностальгию по чему? По бедности, из-за которой тебе буквально пришлось продавать своё тело? Не неси бред, — ответил он, скользя по её плечам, давая небольшую встряску, — Почему бы нам не пойти в парк? Сегодня такой хороший день, и я уверен, что нашему маленькому чемпиону свежий воздух пойдёт на пользу. — С этой фразой он собственническим жестом прикоснулся к её животу. Она действительно не хотела шлёпать его по руке — просто гормоны разыгрались. Ведь так говорил её свёкор? Гормоны делают её непокорной? Непокорной. Как-будто она собака, которую всегда нужно держать на цепи.       — Конечно, — проговорила Эва, напоминая себе, что она любит этого мужчину, любит ребёнка внутри себя, любит свою жизнь. Она ведь именно за это боролась, не так ли? — Прогулка - это то, что нужно. — Она прижалась к нему, позволив Нейту вести их путь, пройдя мимо счастливо кружащего Кодсворда, навстречу огромному и прекрасному миру, который они в скором времени будут разделять уже втроём: она, Нейт и маленький Шон. Но прежде, чем выйти на улицу, Эва обернулась через плечо на глянцевую картинку, встречаясь с собственным взглядом, буквально говорящим «я знаю, ты хочешь трахнуть меня, и может быть, если ты будешь паинькой, я позволю тебе»… И улыбнулась в ответ. ___________________________________________________________ Эва* — в оригинале автор назвал свою героиню «Ава», достаточно распространённое американское имя, но подумала, что нашей аудитории оно не зайдёт со всеми из-за некоторых ассоциаций. Если кто-то считает, что не стоит так искажать оригинал, дайте знать, всё можно исправить, хотя, по сути, имя гг не играет никакой роли в раскрытии образа именно в данной работе.