Заведомо ушедший

Чайник, пожар плиты, рядом ты дрожишь, Ты, как и я, устала Пожалуйста, расскажи: когда наша жизнь Превратилась в ритуалы?

— Извиняющийся Малфой — это что-то в жанре фантастики, — выслушав рассказ, хихикнула Панси, которая к тому времени успела успокоиться. — Грейнджер, а ты уже имела счастье слышать это чудо природы? — Вообще, да, как ни странно, и даже не раз, — улыбнулась она. — Но вы не о том думаете. То, что дух не сказал ничего про какие-то сроки, очень хороший знак. Значит, поступки действительно засчитываются — и у Малфоя есть шанс выпутаться из этой истории с минимальными потерями. — Хотелось бы надеяться… — Сколько тебе ещё осталось поступков? — повернулся Блейз, заинтересованно глядя на друга. — Четыре, кажется. Только вот как это сделать — большой вопрос. Если учесть ещё, что нельзя подстроить подходящую ситуацию, это должно быть как бы случайно, — его скептицизм буквально сочился из всей его сущности, желая вылиться наружу мощными потоками и снести всё вокруг. — И чтобы не оказалось слишком поздно. — Во всяком случае, ты стал видимым и осязаемым, — заметила Гермиона. — Это не так уж успокаивает, пока есть риск превратиться в хладный труп, Грейнджер. — Малфой, не тупи, — она снова посмотрела на него тем самым взглядом а-ля «ты такой непроходимый тупица», каким когда-то в школе порой одаривала своих лучших друзей. — Пока ты напоминал призрак, ты не мог выйти на улицу, ибо это вызвало бы слишком много вопросов у маглов, а ты живёшь как раз в магловской части города. А сейчас ты можешь спокойно гулять, а там, глядишь, и подвернётся подходящая ситуация. — Между прочим, она права, — вставил своё слово Забини. И уже через несколько дней им предстояло убедиться в том, что удобный случай может сам тебя найти, когда очередной их спор был прерван стуком по стеклу. Незнакомая угольно-чёрная сова влетела в окно, шурша крыльями, стоило только Драко приоткрыть створку, и приземлилась аккурат возле Гермионы, растерянно глядящей на пернатую гостью. — От кого это, интересно, — пробормотала она, отвязывая письмо от лапки совы и проводя рукой по гладким маслянистым перьям. — Угостишь её чем-нибудь? — Не уверен, что у меня есть совиное печенье. Я всё никак не мог собраться и дойти до зоомагазина после того, как мой филин умер. Но сейчас посмотрю, может, осталось то, что я покупал для таких случаев. — А как же ты без совы? — удивилась Гермиона. — Маме я писал обычно из Мунго. Либо брал сову у Блейза, например, или Панси, — пожал он плечами. — А к ним просто аппарировал. Но однажды я бы точно приобрёл свою, просто не доходили руки. — Скорее, ноги, — хихикнула Гермиона, заставляя Драко тоже слегка улыбнуться, и погрузилась наконец в изучение письма. — Что-то случилось? — Это с работы, — тут она нахмурилась. — Кажется, мне нужно будет отлучиться на какое-то время.

***

Сейчас, когда они нашли лечение, в проживании Гермионы не было необходимости, но он так привык к её сумасшедшим кудрям и заспанной улыбке по утрам, их постоянным пикировкам и толстенным талмудам в каждом углу квартиры, включая подлокотники кресел, пол и кухонные поверхности. Почему-то при мысли о том, что она уедет к себе домой и не появится в ближайшие дни, его сердце, почувствовав укол тревожной тоски, сжалось. И пусть самостоятельно взять в руки книги, включить телевизор или занять себя чем-то другим он мог, ему отчаянно не хотелось делать это в одиночестве, словно её присутствие добавляло смысла любому из действий, а её комментарии — возможности поделиться своими соображениями. — Что-то серьёзное? Отвернувшись, он попытался за простым вопросом скрыть замешательство от собственных эмоций и грусть, но, кажется, Гермиона и без того погрузилась в размышления, чтобы обращать внимание на его пантомимы, что ему, в общем-то, было только на руку. — Нужно перевести сообщение от коллег и составить им обстоятельный ответ. Поэтому я даже не знаю, на сколько могу задержаться. Французский-то я не знаю, придётся искать переводчика или сидеть самой. Скорее даже самой: мало ли какие данные там в письме, — задумчиво протянула она, покусывая губу, и затараторила: — Так что, думаю, провожусь минимум пару дней. Но ты же справишься, правда? В конце концов, есть Блейз и Панси, в крайнем случае напишете мне. — Стоп, Грейнджер, ты себя слышишь? Я успел запутаться, ты сама-то поняла, что сказала? — для верности Драко помотал головой, как бы показывая, насколько информация ввела его в ступор. — Конечно, — кивнула Гермиона уже не так суетливо. — Всё же понятно. Пришло письмо, на него надо ответить. Для этого мне нужно перевести текст, а затем так же с помощью словарей написать ответ со всеми данными, которые запросили партнёры. Поэтому сейчас я побегу, а ты, если что, обращайся к Блейзу или Панси. Мне напишете в крайнем случае. — Вот теперь действительно стало понятно, — он как-то странно ухмыльнулся. — Только не надо никуда бежать и скучать над словарями. Хотя, погоди, для тебя это, наверное, развлечение? — Издеваешься? — Ага, — широко улыбнулся Малфой и, гордясь про себя собственной мыслью, плюхнулся на диван с довольным видом. — Устраивайся поудобнее. — Ты плохо слышишь? Мне нужно на работу, — уже несколько сердито цыкнула Гермиона. — Это ты плохо слышишь, Грейнджер, — снисходительно посмотрел на неё Драко. — Я же говорю: я уже всё продумал, и бежать тебе никуда не нужно, тем более на пару дней. Я знаю французский, — пояснил он на непонимающий взгляд Гермионы. — И могу помочь и с переводом, и с ответом, тебе останется только продиктовать мне текст. Если ты, конечно, доверяешь мне настолько, чтобы показать письмо и быть уверенной, что я не сопру никакие секретные данные, — добавил он, вспомнив её комментарий относительно переводчиков. — Серьёзно? — казалось, она сбита с толку неожиданным предложением Малфоя и находится в полной растерянности. — Вполне. Почему нет? Я учил язык с детства и знаю его на весьма хорошем уровне. Меня отец даже привлекал к небольшим заданиям в бизнесе, где нужен был французский. — Это было бы замечательно, Драко, — наконец отмерла Гермиона, улыбаясь настолько радостно и облегчённо, что он готов был перевести хоть миллион страниц, лишь бы она продолжала смотреть на него так восхищённо. — Это и правда было бы неоценимой помощью. И заодно сэкономило бы мне кучу времени и нервов, — хихикнула она и призналась: — Терпеть не могу возиться со словарями и языками вообще. Это совсем не моё, я как-то больше по цифрам. Так что для меня это скорее пытка, чем развлечение. — Это уже называется мазохизм, — с глубокомысленным видом заявил Малфой, изо всех сил стараясь не захохотать. — Не знал, что тебе такое нравится. — Да ну тебя! — фыркнув, Гермиона пихнула его куда-то в плечо, но тут же засмеялась. — Но шутка хорошая.

***

— Кажется, теперь всё, — выдохнула Гермиона, откидываясь на спинку дивана. — Осталось только отправить письмо, но это явно не самая сложная часть работы, — тут она улыбнулась немного устало, но довольно. — Спасибо, Драко! — Обращайся, — он поднял обе руки вверх, как будто сдавался. — Давненько я не практиковал французский, так что для меня это тоже было полезно. — Не зря же говорят, что учить язык с детства — это самое лучшее. Что так и проще, и надёжнее. — Возможно, — Малфой пожал плечами. — У нас это просто было всегда принято. Учить второй язык, даже если нет бизнеса с другими странами. И ещё много всяких порой бесполезных навыков. — Танцевать вальс? — хмыкнула Гермиона. — А ещё изучать этикет, танцевать другие аристократические, — тут он изобразил кавычки пальцами, — направления, заниматься вокалом, играть на фортепиано или чём-то столь же соответствующем, изучать иностранные языки, стрелять, ездить верхом, заниматься боевыми искусствами, чтобы уметь защитить себя не только с помощью палочки. Конечно, не обходилось и без занятий магией. Сюда же благотворительность с малых лет. И даже гувернантки у нас всегда были иностранки: из той страны, чей язык мы изучали, чаще всего француженки, как ты понимаешь. — Возникает только один вопрос: а как же детство? — Гермиона посмотрела на него с грустью. — Правда, такого детства, как хотелось бы, у меня тоже не было, но совсем по другой причине. — Почему? У тебя же была полная семья, — непонимающе уставился на неё Драко. — Да, и даже вполне небедная, — кивнула она. — Но мои родители день и ночь торчали на работе, поэтому я чаще всего была предоставлена сама себе и проводила время в компании книг. Думаешь, почему я так люблю читать? — улыбнулась Гермиона. — Только когда я поступила в Хогвартс, смогла проводить лето у Уизли, где мои каникулы уже больше напоминали детские. И то… до определённого момента. — Получается, у нас обоих не было полноценного детства? — задумчиво спросил Малфой. — Во всяком случае, такого расслабленного, чтоб можно было просто гулять и играть. — Получается так. — На самом деле, периодически мы гостили друг у друга с Панси и Блейзом, иногда к нам присоединялись Тео и Дафна с Асторией. Но учитывая наше воспитание и принятые в семьях наказания…. Я бы предпочёл тогда сидеть наедине с книгами, если честно. Погрузившись в молчание, оба словно обдумывали сказанные друг другом слова, когда Малфой, захрипев, ничком повалился на диван и замер, как будто застыв каменной мумией. Не ощущая ровным счётом ничего, он воспринимал звуки, но сдвинуться с места не мог. Даже пошевелить пальцем или моргнуть. Он слышал, как засуетилась вокруг него Гермиона, испуганно зовя по имени и трогая за плечи, но успокоить, к собственному сожалению, был не в состоянии. Когда его резко затопило мощной волной тишины, сдавившей голову, словно в тисках, он, готовый уже впасть в отчаяние от бессилия, и вовсе едва не сошёл с ума. Драко казалось, он летит сквозь километры последних морей куда-то на тот самый суд, где уже окончательно решится его судьба. Паника накатывала так же стремительно, как и отпускала из своих объятий, несмотря на полное отсутствие физических ощущений, и это страшило куда больше боли или каких-то увечий. Не зря же говорили, что неизвестность — самый противный страх среди всех возможных. Она как склизкая субстанция, которую невозможно удержать в руках, идентифицировать и крайне сложно остановить в собственных фантазиях, которые как раз сейчас расползались в его мозгу, не давая соображать и путая в своих липких, как паутина, сетях. Прозвучавший где-то внутри головы голос показался ему громом — ярким и могущественным, как будто это был Бог, которого боялись знакомые ему маглы. Драко даже сначала не узнал его, пока тот не затронул их недавний разговор. — Не бойся, ты не умер, — прорезался дух, а это был именно он. «Жизнеутверждающе», — саркастически подумал Драко, испытывая желание повертеть головой, чтобы увидеть его. — «Прямо таки наполняет оптимизмом». — Ты пока не сможешь двигаться, но скоро тебя отпустит, не переживай. Это всего лишь реакция на твой хороший поступок. Ты же помог девочке с работой? Без задней мысли и собственной выгоды. «И как мне, блин, тебе ответить?» — возмутился Малфой про себя, мысленно хмуря брови и сердито поджимая губы. — Вот так и отвечай, — подтвердил дух. — Я как раз слышу твои мысли. Не волнуйся, даже если ты вдруг подумаешь что-то лишнее, например, как прекрасны глаза мисс Грейнджер, я сделаю вид, что оглох на мгновение, — хихикнул он, как будто пользуясь тем, что Драко бездвижен и может разве что пыхтеть от злости в собственных фантазиях. — Вообще-то, ты мог просто впасть в транс, как в первом случае, но мне нужно было с тобой поговорить. А твоя тревожная дама сердца не отходит от тебя ни на шаг, так что прости. К тому же ты сам её сегодня не отпустил. «Ну, на самом деле, своя выгода в моих действиях была», — смущаясь, признался Малфой, радуясь, что покраснеть он сейчас не мог. — Единственной твоей выгодой были чувства, — улыбнулся дух. — А любовь — можешь даже не пытаться отрицать, что это она, — это благородный мотив. Даже в такой ситуации. И не понимаю, чего вы все так стесняетесь любить и говорить об этом вслух? «Ты же упоминал, что вырос в аристократической семье», — озадаченно уточнил Драко. — Верно, — словно сам удивился этому факту дух. — Честно говоря, я уже начинаю об этом забывать. Я же давно в таком обличье, и земная жизнь была словно миллионы, миллиарды лет назад. Но да, я, как и ты, боялся любви. Не знал её, сторонился и считал чем-то совершенно бесполезным. Так и упустил свою любовь, не поняв вовремя и не прочувствовав, как для меня это важно и что именно я теряю. Надеюсь, ты моих ошибок не совершишь. «Может, ты уже вернёшь меня назад?» — попросил Малфой. — «Если это, конечно, всё, что ты хотел мне сказать. А то Гермиона уже, наверное, в истерике растрезвонила всем, что я умер». — В принципе, да. Что это был третий поступок, я сообщил, про любовь поговорил, — задумчиво пробормотал дух. — А, тебе ещё, наверное, интересно, как это проявится? «Хотелось бы знать», — согласился Драко. — На самом деле, в этот раз, с одной стороны, ничего особенного, а с другой — тебе, я думаю, это очень понравится, — снова улыбнулся дух. — Ты можешь получать удовольствие. И нет, это не только то, о чём ты сейчас подумал, — хмыкнул он. — Это, конечно, тоже можно, но обычно тут радуются вкусам еды и напитков, возможности обнимать, чувствовать удовлетворение и так далее. Возможно, ты раньше не замечал этого, ибо голова твоя была забита проблемами выживания, но ты не особо нуждался в еде и не ощущал того удовольствия, которое обычно получают от различных благ человечества, верно? «Я не задумывался, если честно», — признался Малфой. — Неудивительно. А насчёт мисс Грейнджер не переживай. Для неё пройдут всего лишь считаные секунды. Только те, которые были до нашего диалога. После этого для неё время остановилось. С последними словами Драко словно снова на несколько секунд утонул в океане неизвестной природы, чувствуя заложенные уши и сильное давление со всех сторон, а затем, глубоко вдохнув, вынырнул на поверхность, широко распахнув глаза, и шумно задышал.