разбить, но не победить

книги заменяют канао весь остальной мир: из них она узнаёт о демонах, о дыхании, о том, что было когда-то повседневностью для ограниченного круга лиц. канао узнаёт о мире за тесными стенами дома. канао не может выйти: нельзя, опасно и старшие сёстры берегут её как хрустальную. старшие сёстры единственные, кто заботится о ней. — фу, пыльно, — он появляется из ниоткуда, когда канао ищет то, что ещё не успела прочесть. в его глазах — иероглифы-цифры. в глазах незнакомца — ранг, о котором она лишь читала. — не боись, я не буду тебя есть, — и зубы скалит в противовес, словно угрожает. — я не боюсь, — она отворачивается обратно к книгам. явившийся выглядит всего на пару лет старше. со странным узором, со странными глазами, со странным ощущением приближающейся опасности. он оказывается сзади и достаёт одну из книг с верхней полки. он оказывается выше неё почти на голову. — а стоило бы, — голос над ухом канао тоже не пугает. она крепко сжимает книгу, потому что ощущение от демона непривычное. он не злит, не раздражает и не пугает. канао он даже не интересен. канао в принципе мало что интересно. демон тыкается носом её за ухом, в шею, втягивает запах, словно псина, запоминает. — кайгаку. — канао. зубы щёлкают прямо под мочкой. руки, с невероятно длинными ногтями, сжимают талию. канао думает о том, что он может быть старше неё на сотни лет. или на тысячи. — я думала, демоны истреблены. — чушь. нас мало, но мы не истреблены. она думает о том, насколько же им тогда приходится быть осторожными и насколько всё это — безрассудство как с её стороны, так и с его. кайгаку отпускает её, после садится на пол, о дерево стучат ножны с катаной, и он обнимает их. он не говорит и не спрашивает, просто остаётся здесь. канао садится напротив, чтобы почитать. она знает, что сёстры не будут её беспокоить. канао знает многое о демонах из книг: они почти как люди и всё же совершенно иные. канао задаётся совершенно другими вопросами, на которых нет ответов в книгах. канао хочет выбраться из клетки дома, но не может: слишком опасно для неё. кайгаку выглядит не спящим, а мёртвым. канао садится ближе, наклоняется, после оказывается поймана чужой крепкой хваткой. в ней всё ещё нет страха. — демоны трахаются? кайгаку смеётся зло и гавкающе в ответ. кайгаку отпускает её и катану и та падает. канао остаётся непоколебимо сидеть рядом. — хороший вопрос, — он успокаивается и лишь продолжает зло скалиться. — есть те, кто трахаются, чтобы так питаться. канао смотрит на него. — а ты? канао не знает ни рамок приличия, ни понимания хорошего и плохого. она давно уяснила, что книжки с детскими сказками врут. она садится на чужие ноги и юбка мнётся и задирается, оголяя бёдра. ей интересно, каково это. кайгаку безразлично гладит её по ногам, и ладони его неожиданно тёплые и живые. она садится ближе, упирается коленями в стеллаж. — станешь демоном, если я отвечу на твой вопрос? канао смотрит на него внимательно. канао взвешивает в своей голове, что за собой это повлечёт. канао устала от душной клетки заботы и дома. — да. он улыбается. и канао совершенно точно знает, что она совершает самую большую ошибку в мире ради мнимой свободы. канао об этом не жалеет.