Фрагменты

Аня любила такие тихие вечера. Морозно-хрустящие, лунные, ясные, или теплые, мягкие, снежные, с этим особенным предвкушением праздника. Любила еще с самого детства, когда мама суетилась на кухне, а папа лазил на антресоли за старинными сверкающими игрушками; когда дома пахло хвоей, выпечкой и шоколадом; когда чудом казалось все: замысловатый ледяной узор на окне, напоминавший сказочный лес, невероятно вкусная конфета, попавшаяся в пакете со сладостями, узорчатая снежинка, упавшая на варежку, шелестящая бумага, скрывающая долгожданный подарок… Раньше Аня думала, что у нее будет также. Пушистая елка, увешанная игрушками; суета и смех близких; нарядно накрытый стол, а самое главное — те, кто всегда ждут тебя дома… Но ничего этого не случилось. Сначала выбрала не ту профессию — с извечной тревогой, долгими сменами и ненормированным графиком, потом — не того мужа, вечно пропадающего в командировках, рискующего жизнью и зачастую домой возвращавшегося разве что переночевать. Но праздник все равно приходит, ждешь ты его или нет. И ритуалы возникают как-то сами собой. И пусть вместо огромной ели, занимавшей добрую половину гостиной, была маленькая искусственная елочка на подоконнике; и пусть вместо толпы друзей и родственников они были только вдвоем; и пусть вместо наивных чудес пришли простые обыденные радости, это не отменило главного: чувства праздника. И каждый раз в последние дни уходящего года наступало время достать тяжелую книгу рецептов и немного поколдовать. Снова, как в детстве, погрузиться в эти теплые, сладко-пряные запахи, попробовать праздник на вкус — мягкий, рассыпчатый, немного тягучий, с тонкими нотками ванили, цитруса или шоколада. Ане нравилось пробовать что-то новое, что-то изобретать, потом за чаем угощать друзей и коллег. Нравилось, что кроме привычных, знакомых всем блюд в праздничном меню непременно есть какое-нибудь печенье — свое, приготовленное заботливо и неспешно, ничего общего не имеющее с тем, что в красочных упаковках теснится на магазинных полках. Но больше всего нравилось, что у них есть своя собственная маленькая традиция — накрытая салфеткой вазочка с печеньем, ожидающая на кухонном столе. И неважно, когда муж вернется домой — далеко за полночь, утром, а может, и через несколько дней, этот небольшой символ праздника останется неизменным. Хазара нет уже несколько лет. А привычка осталась. Елка давно пылится где-то в кладовке вместо с коробкой маленьких сверкающих шариков, там же затерялась пара гирлянд и моток мишуры. Аня и не заглядывала туда, зачем? Все равно целыми днями на службе, да и гостей не предвидится. Но почему-то каждый раз вечером накануне выходного, перед самыми праздниками, залезала в верхнюю секцию кухонного шкафчика, где хранились специи, какие-то посыпки, глазурь, сухофрукты… В конце концов, если у нее нет причины для праздника, это не значит, что и у всех остальных тоже. Что-то можно оставить на кухне в КТЦ — чтобы было с чем выпить чаю и кофе; что-то, рассортированное по кондитерским мешочкам, перевязанным разноцветными ленточками, раздарить начальству и коллегам… Тут и звездочки, расписанные узорами из белой глазури, и сердечки в кокосовой обсыпке, и елочки, украшенные драже. Какие-то просто с медом, имбирем или корицей, другие с кусочками шоколада, апельсиновым джемом или изюмом… И в такие моменты вдруг кажется: чуть-чуть чуда еще осталось. Такое маленькое, незначительное, совсем бытовое — оно витает где-то совсем рядом запахом ванили, гвоздики, карамели и праздника. Который приходит, даже если его не ждешь.

***

      — Ань, ты просто волшебница. Глеб потянулся к вазочке, собираясь взять еще одну «звездочку», смутился и отдернул руку. Такими темпами следующей смене ничего не останется, а если брать в расчет аппетит Бизона… Остальным достанутся только крошки.       — Да ты ешь, тут на всех хватит, — рассмеялась Свердлова и пододвинула печенье поближе к нему.       — Спасибо, — прохрумкал Родионов, запивая «елочку» горячим чаем. — Нереально вкусно, правда. Они еще и все разные… Аня невольно улыбнулась. Внутри потеплело. Вдруг подумалось, что, несмотря на конец рабочего дня, домой идти совершенно не хочется. Завтра тридцать первое, у нее выходной, а дома… А дома тихо, пусто, одиноко и совершенно не празднично.       — Что, домой совсем не хочется? Аня вздрогнула, растерянно глядя на Глеба. Это он такой проницательный, или у нее на лице написано, насколько все плохо?..       — Глеб, я… — начала торопливо, стремясь заверить — себя? его? — что все в полном порядке. Родионов убрал в шкафчик вазочку с печеньем, вернул на место уже чистые чашки. И развернулся к Ане, без колебаний протянув ей руку:       — Пойдем. Аня растерянно замерла, впервые видя спокойного, деликатного, даже застенчивого Глеба таким уверенным и решительным.       — Куда?       — Да какая разница?..

***

Они долго и просто молчали, бродя по вечерним заснеженным улицам. Потом на ходу пили кофе и говорили о службе. Смеялись. Аня рассказывала о своем детстве и о том, как любила праздники раньше. Глеб признался, что его перед самым Новым годом бросила девушка — и с тех пор он даже не отмечает всерьез. Разве что пара салатов и шампанское на столе да гирлянда на подоконнике…       — Кот, наш человек-праздник, всем на прошлый Новый год подарил, помнишь? Бизон еще подшучивал, что он сувенирному магазину кассу за месяц сделал.       — Помню, — засмеялась Свердлова. — Только я ее куда-то спрятала так, что сама найти не смогла. Настроения не было… … В коридоре было темно. Аня машинально пошарила рукой по стене слева от себя, пытаясь наткнуться на выключатель, ничего не нашла и продвинулась в темноте еще дальше, буквально натолкнувшись на хозяина квартиры. Трижды себя обругала: за неловкость, за то, что по привычке ищет выключатель как в своей квартире, и за то, что не додумалась спросить у Глеба, прежде чем хозяйничать в темноте. И в подъезде, как назло, света нет…       — Извини, — пробормотала, отшатнувшись. И наверняка бы ударилась обо что-нибудь, если бы ее не удержали.       — Ничего страшного, — тихо отозвался Глеб. Аня вдруг подумала, что ей совсем не хочется, чтобы он ее отпускал. И вообще… Что «вообще», она не успела додумать. Успела только удивиться тому, что Родионов снова угадал ее мысли. Или они у них просто совпали?.. А потом ощутила на своих губах теплые губы со вкусом корицы и меда. И все остальное стало неважно.