Фрагменты

Слезы на щеках солонее моря,

Как смешно звучит — у русалки горе! ©

Багире идет новый цвет волос. Багире идет узкое светлое платье. Багире идет солнечная улыбка и легкий заразительный смех. А еще Багире идет Батя. Сейчас, сидя на соседних местах в самолете, они действительно выглядят семейной парой с весьма приличным стажем совместной жизни. Эдакие замотанные бытом и повседневностью супруги, решившие в кои-то веки выбраться к морю. И Рита на фоне Булатова как-то сразу преображается — кокетливая, смешливая, женственная. Входит в образ… или? Кот стискивает зубы и отворачивается, запрещая себе думать об этом «или». Догадываться, анализировать, предполагать. Не его это дело. Даже если сердце, захлебываясь кровью, кричит об обратном. Симпатичная стюардесса, чуть дольше нужного задержавшись возле его кресла, беззастенчиво строит глазки, Ионов отвечает формальной улыбкой. Вдевает в уши наушники и утыкается в телефон. Конечно, девушка очень хорошенькая. Конечно, раньше он бы не упустил возможности непринужденно поболтать или откровенно пофлиртовать — просто так, для тонуса, или в надежде на продолжение. Но сейчас его мысли заняты женщиной, которая сидит в соседнем ряду и от души хохочет над какими-то байками командира. Закон третьего лишнего в действии.

---

Батя с Багирой танцуют на открытой площадке рядом с гостиничной кафешкой. Рука командира — критически низко на гибкой женской спине, а улыбка Риты слишком искренняя и радостная, чтобы быть просто притворством ради легенды. Кажется, они заигрались. Кажется, этого не замечает никто, кроме Кота. Ионов болтает какие-то веселые глупости смазливой барменше — потому что так надо, потому что одинокий симпатичный парень в курортном городе будет выглядеть как минимум странно, как максимум — подозрительно. Но много бы он отдал, чтобы вместо Булатова прижимать к себе Риту в танце, улыбаться ей и касаться ее руки. Привилегии командира, чтоб их! Рита приближается к барной стойке с очаровательной небрежностью. Юбка выше колена, туфли на шпильке, походка от бедра. Глаза блестят, на щеках рваный румянец, волосы растрепаны. Влюбленная женщина во всей красе.       — Веселье идет полным ходом? — пользуясь тем, что барменша скрылась в подсобке, кривовато усмехается Кот и кивает на два коктейля в руках Багиры. Рита задорно улыбается, в хитром прищуре глаз захмелевшие черти танцуют страстное танго.       — Да я смотрю, ты тоже времени зря не теряешь, — поддевает с улыбкой. И это почему-то ранит не меньше, чем вся их с Батей игра напоказ. Кот бросает на стойку деньги за две порции виски и выметается на свежий воздух, девочке-барменше на прощание даже не улыбнувшись. И без него тут хватит актеров.

---

Утром он видит Багиру в ресторане среди толпы отдыхающих и сразу все понимает. То ли счастливую женщину видно издалека, то ли кошачья интуиция срабатывает безошибочно. Кот опускает взгляд в тарелку и в сторону нужного столика смотреть себе запрещает. Но обрывки голосов доносит сквозняком — ровный, непринужденно-шутливый тон Бати, тихий смех и короткие реплики Риты. Наверное, это и должно было случиться. Рано или поздно, но совершенно логично — но эта мысль такое себе утешение. Скорее лишнее напоминание, что ему здесь ловить нечего. Впрочем, разве изначально это было не ясно? Он для нее «Котенок», «Васька», «стажер» — но никак не мужчина. Мужчина для нее — закаленный боями командир со скупой улыбкой, железной выдержкой и сдержанным юмором, сохраняющий хладнокровие в любой ситуации. Женщины выбирают победителей — многовековой закон, аксиома. И какая разница, что Багира — сама по себе победительница, не ожидающая, что ее укроет каменная стена или спасет храбрый рыцарь. Рыцари, как известно, вымерли несколько столетий назад, а храбрости Рите не занимать. Сильная женщина выбрала мужчину, который сильнее ее. Закон жизни, биологии, психологии и черт знает чего еще. Совет да любовь, как говорится. Горько.

---

Кот улетает в Питер в тот же день, как задание подходит к концу. И дело не только в настойчивом совете командира, явно собирающегося задержаться у моря еще на парочку дней. Кот и сам не горит желанием торчать здесь в роли третьего лишнего. Не мазохист же он, в самом деле. Но вечером, устроившись за столиком напротив Риты, изучает ее слишком пристально, даже откровенно, пожалуй — не то хочет запомнить ее вот такую легкую, летнюю, неуставную, то ли стремится подметить малейшие изменения, произошедшие с ней за эти несколько дней.       — Рит… — начинает было, встретившись с ней глазами. Багира чуть хмурится, приглядываясь к нему. Между бровей — обеспокоенная складка. Она всегда больше нужного тревожится о своем любимчике — и не заметить его хмурого настроя просто не может. Даже сейчас, когда, казалось бы, ни о чем постороннем думать уже не способна.       — Что? Кот резко качает головой. Отодвигает от себя ледяной стакан с нетронутым коктейлем. Что он должен спросить у нее? «Ты счастлива?» «Ты уверена?» «У тебя все хорошо?» Несусветная глупость.       — Нет, ничего, — роняет коротко и поднимается из-за стола. Багира провожает его задумчивым взглядом. Кот сталкивается у дверей с Булатовым: довольная улыбка, в руках — небольшой букет, задрапированный в празднично шуршащую пленку. Кот усмехается криво и поспешно сбегает вниз по ступенькам кафе. Все по классике: третий должен уйти.

---

Питер за окном рыдает проливными дождями. В пропахшей лекарствами палате сумрачно и зябко. Багира оставляет на тумбочке неизменный пакет со свежими фруктами, присаживается на шаткий стул у кровати.       — Бать, ну что врачи говорят? Командир лишь легкомысленно отмахивается здоровой рукой.       — Да что они могут говорить! Рады меня тут на два месяца заживо замуровать! Рита показательно хмурится, скрывая улыбку.       — Ну, я надеюсь, ты не собираешься как всегда слинять через окно по водосточной трубе? Тем более с простреленной рукой? Булатов серьезно кивает, в глазах плещется смех.       — Я постараюсь.       — Бать… Рита касается его руки, потом наклоняется к губам. Но за мгновение до поцелуя командир предупреждающе стискивает ее ладонь.       — Не надо, Багира. Тяжело выдыхает, отводит глаза. Выдержать ее взгляд почему-то не получается. Да и вся эта сцена — мучительный концентрат неловкости. Он столько раз бросал женщин — но так и не научился делать это правильно и красиво. Рита, как верный товарищ и настоящий друг, спасает положение в лучших традициях сильной и гордой женщины. Спокойно кивает, чуть улыбается, и тон — ровный и легкий, как будто говорят о погоде, а не о том, что она ему снова почти никто.       — Конечно, Бать. Все, что было в командировке, остается в командировке. И от этого ее голоса его пробивает как пулей. Но Багира же сильная. Он сам ее сделал такой. Она справится. Она обязательно справится. А он?

---

Она сильная. Она справится. Рита закрывает глаза и считает вдохи и выдохи. Проверенный способ прийти в себя и не разреветься по-бабьи глупо. На сотом выдохе выравнивает дыхание и бросает короткий взгляд в зеркало. Простое черное платье обтекает фигуру, огненно-рыжие волосы рассыпаны по плечам. И этот образ так четко напоминает другой — тот, почти годичной давности, когда маскировалась в толпе отдыхающих беззаботной курортницей. Батя женится. Внезапно и резко, как удар под дых. Батя — знаменитый ловелас, холостяк-одиночка, солдат до мозга костей — женится. Юлечка — само очарование, хрупкая и нежная, как оранжерейный цветок, и такая же красивая. Настоящая женщина и хранительница очага; женщина, которую нужно спасать, защищать и оберегать. Мужчинам не нужны победительницы. Бесстрашные валькирии, готовые хоть сегодня на баррикады. С такими можно на разведку и в бой, с такими можно выигрывать битвы, с такими можно отпраздновать победу вином и страстью — но любить их, быть с ними и жениться на них нельзя. Рита грустно улыбается и проводит ладонью по запотевшему зеркалу. Она справится. Она же валькирия.

---

Рита такая красивая. Кот забывает дышать, пока она идет по пышно украшенному банкетному залу. Даже в скромном черном платье, такая простая и естественная, она магнитит мужские взгляды, выделяясь на фоне разряженных подружек невесты. Бизон приветствует подругу, восхищенно присвистнув, Кот бросает какую-то затертую банальность, а Булатов замирает с растерянным лицом, забыв о своей новоиспеченной жене.       — Тебе очень идет, — выдыхает Кот тихо, когда ведет ее в танце по мягко освещенному залу. Рита чуть усмехается, касаясь щекой его парадного кителя.       — Ты уже говорил. Кот осторожно касается ладонью ее спины и в тонком аромате ее горько-сладких духов плывет будто в облаке. Нет для него сейчас никого и ничего, кроме нее. Просто не существует.       — И скажу еще раз. И Багира вдруг ловит себя на том, как ей хорошо и уютно в его руках. Тепло и спокойно — хочется прикрыть глаза и мурлыкать. Но музыка обрывается на прощальном аккорде и гости расходятся обратно за столики. И остаточное тепло сильных рук тает как-то уж слишком быстро.

---

На опустевшем крыльце ресторана Кот бесшумно появляется откуда-то из-за спины. Смотрит, как Рита торопливо набирает на мобильном номер за номером и вполголоса чертыхается. Самое время решиться. Вася мягко перехватывает ее ладонь и кивает в сторону парковки, где осталось всего несколько машин.       — Я тебя отвезу.       — Я на такси. Кот смотрит ей в глаза серьезно и прямо.       — Рит. Багира медленно выдыхает. Она знает, к чему все идет. Знает, что будет дальше. Знает — но даже не пытается остановить, притормозить, отыграть назад. Да и стоит ли?       — Хорошо, отвези. Кот вспыхивает солнечной мальчишьей улыбкой. Такой светлой, что не улыбнуться в ответ просто нельзя. Такой искренней, что сердце вдруг делает сумасшедший кульбит. Наверное, она снова совершает какую-то ужасную глупость. Наверное, она не должна этого делать. Но… Молча спускается с крыльца в душистые майские сумерки.

---

Они пьют вино на балконе у Риты. Болтают о чем-то беззаботном, от души смеются и смотрят на звезды. Рита сидит в широком кресле, закинув ноги на перила, и Кот все чаще заставляет себя отводить глаза. Ну или хотя бы смотреть ей в лицо. Но получается еще хуже — взгляд все дольше задерживается на ее губах, и мысли теряются. Он пьянеет стремительно. И дело тут вовсе не в паре бокалов красного. Хмельное, шипучее, искристое ощущение близкого счастья бьет в голову горячей волной. И, наверное, самым правильным и разумным будет уйти прямо сейчас — сейчас, пока еще не поздно. Пока он еще может себя контролировать. Пока он еще не наделал непростительных глупостей… Встречается взглядом с Ритой и понимает: уже поздно. Он в нее по уши. Окончательно и бесповоротно, без тормозов, стоп-сигналов и запрещающих знаков. Ни притормозить, ни сбавить скорость, ни развернуться полном ходу. Отставляет бокал прямо на пол, несколько секунд смотрит Рите в глаза, а затем, резко перегнувшись к ней, наконец-то целует. Делает то, о чем мечтал с начала вечера. С первой встречи. Нет — всю жизнь. Как будто во всех прошлых жизнях — если они существуют — всегда знал, что встретит ее. Неугомонную отчаянную валькирию, без боя забравшую его сердце с первого взгляда.       — Васька… Рита смотрит на него потрясенно. Она знала, что должно случиться, когда позволила ему переступить порог своей квартиры. Но она даже не догадывалась, что простой поцелуй выбьет почву из-под ног в считанные секунды. Это все равно что пытаться устоять на палубе, пока за бортом беснуется шторм. Еще немного — ее выбросит в кипящую неистовую пучину и утянет на дно. Или подбросит на гребне волны до самого неба.       — Мне уйти? Кот смотрит на нее так серьезно, а ей хочется рассмеяться. Вместо этого Багира лишь улыбается уголками губ и медленно ведет ладонями по его плечам.       — Ты так ничего и не понял… И прежде, чем он успевает задать еще один невероятно дурацкий вопрос, сама тянется за поцелуем. Просто потому что так хочется. Просто потому что ей можно. Она теперь абсолютно свободная женщина. А он смотрит так… Так, что вдруг хочется поверить: для нее ничего не закончилось. Просто перевернута страница — и можно начать совершенно другую историю. Где не будет безответности, неопределенности, опостылевшей маски простодрузья. Где не будет Бати и этих вечных попыток одернуть себя в проявлении чувств, потому что так надо. Кому это надо, зачем это надо?.. Сейчас она не хочет думать об этом. Ни про Булатова с его молодой женой, ни про уставы, правила, принципы. И вдруг с удивлением понимает: ее отпустило. Сегодня, там, на широком крыльце ресторана, когда смотрела на красивую и кукольно-нарядную Юлечку, держащую под руку командира. Он теперь чужой муж. А чужое — равно не твое. А у нее есть этот май, эти звезды и эта ночь. Запах сирени, городские огни и Васька. Пылкий и нежный, такой настоящий, что искренность оглушает. Больше не нужно дотягиваться, подстраиваться и соответствовать. Можно просто закрыть глаза и уплыть. А потом взмыть на гребне волны так высоко-высоко, что не останется ничего. Ничего, кроме бесконечного счастья, лихорадочным шепотом рвущегося с губ.

---

Сегодня Багира едва не погибла. У Бати подрагивают руки, а в груди что-то противно сжимается, когда вспоминает Риту, сидевшую на бомбе в окружении вооруженных бандитов. Сегодня они могли ее потерять. Он мог ее потерять… В кармане настойчиво трезвонит мобильный. Булатов, взглянув на экран, морщится как от боли. Юля. Дорогая жена. Но как же далеко он мыслями от той, что вот уже полгода верно ждет его дома… Вздыхает, отключает мобильный и решительно толкает подъездную дверь. Поднимается на нужный этаж и лицом к лицу сталкивается с Ионовым. Место встречи изменить нельзя. У Бати в руках — букет вычурных бордовых роз в хрустком целлофане. У Кота — два пакета из супермаркета, до отказа набитые фруктами, конфетами и прочими вкусностями. Ионов при виде командира моментально делает стойку боевого кота. Наверное, выглядело бы даже забавно, если бы они не толпились сейчас перед дверью Багиры.       — Бать, ты адресом не ошибся? Тебя вообще-то жена дома ждет. Булатов чуть заметно морщится. Меньше всего ему бы хотелось устраивать сейчас разборки, тем более — с этим мальчишкой, но противостояние налицо.       — По-моему, Кот, это не твое дело. Вася лишь выразительно хмыкает.       — Было ваше — стало наше. Поудобнее перехватывает пакеты в одну руку и роется в карманах куртки в поисках ключей. Наконец находит связку и шагает к заветной двери. Но на полпути оборачивается, глядя на командира неожиданно серьезно — и сейчас совсем не выглядит задиристым колючим мальчишкой.       — Я больше не позволю тебе ее мучить, — чеканит твердо. Булатов смотрит, как Кот заходит в квартиру Багиры с самым хозяйским видом. Букет в руках расстроенно поникает. Путь к одной женщине ему навсегда заказан. С другой женщиной выстроить что-то совместно-счастливое так и не получилось. Просчитался. Ошибся. Не справился. Она оказалась сильнее него. А главное — намного счастливее.