Tainted love

"Мой светлый ангел, где ты, а где я, на другом конце земли... Выпит снегами мой шаг, заперт мой след в степях Мой светлый ангел, храни наш дом и ясным окном в ночи, радугой под потолком Просто храни себя..."

1806–1812 гг. Азирафаэль негодовал. С тех самых пор как на земле оставили архангела Михаила, букинист не мог позволить себе спокойную жизнь. Всё время чувствовал немой укор во взгляде, чтобы он не делал. В клуб ходить перестал, человеческую пищу удавалось попробовать раз в несколько месяцев, а с Кроули не виделся уже лет пять. Демон уехал из города в вечер, когда ангел сообщил ему неприятную новость. Азирафаэль ощутил, что больше не чувствует демонического присутствия и успокоился, справедливо полагая, что так будет намного безопаснее для них обоих. Время шло, а без любимых привычек и компании, чувствуя постоянное напряжение от присутствия надоедливого Михаила, ангел становился всё раздражительнее и нетерпеливее. С каждым днём все тяжелее было подавлять в себе неуместные чувства и оставаться вежливым и обходительным с постоянными покупателями. Архангел торчал у него в магазине сутками напролет, как будто бы у него других поручений не было, и лишь изредка отлучался, чтобы доставить очередной отчёт начальству о проделанной работе. О чём писал Михаил в своих отчётах, известно было только Богине. В мире в это время стремительно развивались исторические события. В 1804 году Бонапарт был объявлен императором, и Франция, благодаря активной внешней политике талантливого полководца, превратилась в главную державу на континенте. Единственным противником, оказывающим сопротивление Франции, оставалась Великобритания. Соединённое Королевство не позволяло новому статусу страны закрепиться. Тогда изобретательный политик придумал наказание для строптивого государства, объявив стране Континентальную блокаду. Но не все державы согласились помогать Наполеону. Россия отказалась активно поддерживать блокаду. Такое решение повлекло за собой войну 1812 года. Азирафаэль, кутавшийся в многочисленные одежды, пытался хоть немного согреться от пронизывающего ледяного ветра, коими славился резко-континентальный климат страны. Ангел, уже в который раз задавался вопросом, кто из Ада мог додуматься до идеи правления Бонапарта. Явно это были проделки адской конторы, никак иначе. Или же люди сами постарались, как любил поговаривать Кроули. Как только начались первые военные действия, Азирафаэль отправился в Россию под видом английского врача, чтобы спасать души и тела русских смертных. Вот уже несколько месяцев он постоянно мерз и не видел нормальной пищи. Всё что было из еды — мешки с однообразной крупой и кипяток. Поддерживать чистоту человеческого тела тоже не представлялось возможным. Но ангел умудрялся экономно использовать воду и мыться хоть раз в несколько дней. Михаил, находившийся в мужском теле, играл роль его ассистента. По итогу помощи от него было очень мало. Архангел совершенно не разбирался в порошках и микстурах и, каждый раз когда требовалась помощь, делал всё наоборот, как будто специально хотел позлить коллегу. На самом деле, архангел просто не жил на земле достаточное время и не имел познаний в медицине. К тому же, Михаил стоял выше по чину и поэтому крайне неохотно исполнял поручения ангела, всем видом показывая, что это он здесь главный, а младший по иерархии не смеет ему приказывать. Ангел преодолел последний километр, утопая по колено в снегу, и открыл дверь избы, служившей подобием перевязочного пункта. Кудряшки мужчины, покрытые инеем и тонким слоем льда, выбились из-под белой меховой шапки. Нос и щеки горели от мороза. Мужчина сорвал с рук пуховые варежки и бросил их на табурет возле окна. Несмотря на то, что сейчас было только начало ноября, зима уже полноправно вступила в свои права и привела за собой холодные ветра и метели. — Михаил! Поставьте чайник на печь, — прокричал Азирафаэль с порога, громко постукивая валенками и стряхивая с лисьего воротника шубы комья снега. — На улице лютый мороз! Ангел снял с себя сумку с бинтами, пропахшую горькими лекарствами. До ушей донёсся слабый, еле сдерживаемый стон боли. Азирафаэль удивленно вскинул брови и быстро прошёл в единственную комнату, служившую ему спальней, столовой и перевязочной. Хлипкие доски надсадно застонали под тяжелыми шагами. В углу, на продавленной лежанке, укрытый серым одеялом лежал смертный. Но не это удивило ангела. На солдате красовался синий мундир, а рядом лежал кивер с зеленым помпоном, выдававший в нем военного французской армии. На левом плече зияла глубокая рана. Горячая кровь пропитала синее сукно, вплоть до локтевого сгиба, а воздухе ощущался стойкий запах железа, смешанный с запахом пота. У ангела закружилась голова, а к горлу подступил приступ тошноты. Высокий лоб солдата покрылся испариной, лицо было бледное и осунувшееся. Он стонал и метался на лежанке, стараясь избавиться от приступов мучительной боли, прошивающей тело волнами. Рядом сидел Михаил. Архангел склонился над страдальцем и расправил крыло, укрывая. В бреду и горячке, человек не обращал внимания на белые перья и бессвязно шептал слова по-французски. — Михаил, что случилось? Как к нам попал вражеский солдат? –Азирафаэль, преодолевая приступ дурноты, опустился возле лежанки на колени. — Я нашёл его несколько минут назад на заднем дворе, — Михаил убрал крыло и отодвинулся от француза, так чтобы Азирафаэль смог рассмотреть ранение. — Я не понимаю язык, на котором он говорит, но думаю, что он просит о помощи. Обметанные белым налетом губы дрогнули, и солдат снова прошептал несколько слов на родном языке. — Кажется, он хочет пить, — произнёс Азирафаэль, стараясь воскресить в памяти свои скудные познания во французском. — Принесите воду, а я пока осмотрю рану. Ангел не мог оставить в беде любого, кому понадобилась сейчас его помощь и защита. Даже если пациентом оказался вражеский солдат. Нанесенное увечье оказалось довольно серьёзным.Проблема была в том, что солдат потерял много крови и теперь медленно угасал в муках. Будь Азирафаэль простым человеком, а не сверхъестественным существом, то вряд ли ему удалось спасти его жизнь. Михаил принес стакан, и ангел наклонил голову солдата, придерживая за шею. Зубы француза застучали о кромку стакана, когда мужчина жадно проглотил прохладную воду. Азирафаэль выполнил необходимые приготовления. Нужно было извлечь осколок шрапнели из руки. Архангел принес охлажденные компрессы, смоченные в прохладной воде, и блондин положил их на лоб пострадавшего для избавления от лихорадки. За окном бушевала метель. Пасмурное, затянутое тучами небо, не предвещало изменений погоды. Тоскливо завывал ветер в печных трубах, и в наступившей тишине избы, его плач казался особенно жутким. Азирафаэль сконцентрировался, чтобы собрать силы, и его рука осветилась холодным голубым светом. Он осторожно поднес ладонь, объятую ослепительным свечением к ранению на плече, и француз сильнее заметался на импровизированном ложе. Голова его болталась из стороны в сторону, глаза были крепко зажмурены, а дыхание было поверхностным и прерывистым. — Eloise, Eloise…Mon amour… Mon amour, Je t'aime plus que la vie elle-même*, — прошептал солдат. Ангел прекратил попытки дотронуться. В глазах его отразилось понимание. В родном Париже простого пехотинца ждала возлюбленная, по имени Элоиза, прижимая к груди скомканный, мокрый платок и вспоминала, как мужчина кружил её в танце. Слова букинист узнал сразу же. Кроули был неисправимым романтиком и, однажды, забывшись от счастья, прошептал их Азирафаэлю в розовеющее ухо. Демон долго потом шепелявил из-за ожогов на языке, но уверял, что это того стоило. — Ты заснул, Азирафаэль? — Михаил вскинул бровь и посмотрел на ангела холодным взглядом серых глаз. Архангел покрепче перехватил мужчину, чтобы тот не метался и зафиксировал в удобном для коллеги положении. — Ты, кажется, собирался спасти смертного. Азирафаэль вздрогнул, выныривая из приятных воспоминаний, и снова склонился над солдатом. Осколки шрапнели покинули руку человека, размозженная кость восстановилась, а мягкие ткани заново срослись, оставляя после себя тонкий розовый рубец. Совершив последнее усилие, небесный страж восстановил потерянный объем крови, и на бледное лицо француза вернулись краски жизни. Ангел без сил откинулся спиной на печь. После таких чудес, он всегда терял много энергии, и времени на восстановление требовалось очень много: порой не одна неделя. Михаил извлек из воздуха чистые бинты и аккуратно перебинтовал плечо смертного. Делал он это без должного внимания, просто-напросто выполняя необходимую работу. Люди мало беспокоили архангела, и если Азирафаэль относился к ним с заботой и иногда с небольшой долей умиления, то Михаилу было плевать. Архангел не совсем понимал, зачем Азирафаэль потратил столько ангельской магии на вражеского солдата, истощив свои силы. Михаил бы на его месте отнёс человека в лагерь русских солдат для пленения. «Нужно будет указать случай в отчёте, — про себя решил ангел. — Пусть Гавриил посмотрит, на что тратит чудеса этот недотёпа». Тем временем дыхание пехотинца пришло в норму. Мужчина больше не испытывал мучительных приступов боли. Черты лица его разгладились, веки под нависшими бровями не трепетали, и казалось, солдат провалился в глубокий спокойный сон без сновидений. Азирафаэль бросил последний взгляд на бледное лицо человека, и убедившись, что с ним всё будет в порядке, провалился в желанное беспамятство. Когда он снова распахнул глаза, за окном уже светало. Бледно-розовый тусклый рассвет прокрался через неплотно закрытые ставни, укутывая нежным светом альков с иконами святых мучеников. Ангел обвёл глазами пустую избу и задержался взглядом на лежанке. Михаила в доме не было, и ангел, воспользовавшись шансом, осторожно слез с печи и подошел к смертному. Он осторожно опустился на колени возле лица француза, всматриваясь в заостренные черты. На бледные щеки вернулся слабый румянец, губы порозовели и стали влажными от дыхания. Ангел счастливо вздохнул, понимая — основной кризис миновал, и человек будет жить. Теперь, когда не нужно было беспокоиться о судьбе смертного, ангел мог внимательнее рассмотреть француза. На вид он был очень молод: не больше тридцати пяти лет, благородные, правильные черты лица, нос с горбинкой, тонкие губы и черные, как смоль кудри. Несомненно, мужчина был красив, и ангел залюбовался, как всегда любовался предметами и шедеврами искусства. Азирафаэль аккуратно протянул руку и заправил чёрную вьющуюся прядь за ухо солдата. Человек в ответ глубоко вздохнул и неожиданно распахнул синие глаза. Перед взором смертного расплывалась пелена тумана и сквозь неё он смог различить нежный овал лица и белые кудряшки. — Eloise? Eloise? C'est toi*? — мужчина схватил Азирафаэля за крепкое запястье. Впервые мгновения ему привиделась милая его сердцу Элоиза, но затем морок рассеялся, зрению вернулась четкость, и он увидел, что перед ним сидит мужчина, похожий на… ангела. — Вы говорите по-английски? — попытался заговорить с французом Азирафаэль, осторожно высвобождая руку из крепкой хватки. — Anglais? Oui oui un peu*, — француз часто закивал головой, будто был китайским болванчиком. Затем мужчина сел удобнее и поморщился от боли, мгновенно прострелившей поясницу от долгого пребывания на холодном полу. — Я говорить… по-английски только с ошибками, — медленно проговорил пехотинец. Азирафаэль удовлетворенно кивнул. — Как ваше имя? — Месье Пьер Легран, — представился пехотинец. — Рад знакомству, — ангел протянул ладонь, и мужчины пожали друг другу руки. — Меня зовут Азраил Фелл. Я английский врач. — Азраил*? — брови Пьера взлетели вверх в удивлении. — Вы пришли, чтобы забрать меня на Небеса? Он нервно усмехнулся, рассматривая необычную внешность своего спасителя. — Нет, — Азирафаэль мягко рассмеялся. — Вчера вместе с моим ассистентом Мишелем, мы имели честь спасти Вашу жизнь. Казалось, месье Легран ещё больше запутался и теперь хмуро взирал из-под насупленных бровей на блондина, сидевшего напротив и смиренно сложившего руки на коленях, словно агнец божий. — Зачем вам помогать врагу, мистер Фелл? — задал он, наконец, мучавший его вопрос. — Я давал клятву Гиппократа, — спокойно ответил Азирафаэль и внимательно посмотрел в синие глаза напротив. — В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного.* Француз неуверенно кивнул, наблюдая за тем, как блондин поднимается с колен и направляется к поленьям в углу избы, чтобы растопить печь. — Но вы, наверное, сдавать меня в плен? — попытался выяснить мужчина. Азирафаэль обернулся к нему с изумлением на бледном лице. — Что вы, мы не поступим так с вами, — ангел замешкался, а потом сообразил, как убедить француза в искренности своих слов. — Я дам вам карту, по ней вы легко сможете найти свой лагерь. Месье Легран не мог поверить в свое счастье. Он представлял англичан совершенно другими — холодными и отстраненными людьми, которые ни за что не будут помогать врагу. Ещё со времен Англо-французских войн народы, мягко говоря, недолюбливали друг друга. Поэтому Пьер был уверен, что врач попытается сдать его в плен. Однако, мистер Фелл заставил его изменить свое мнение об английской нации в лучшую сторону. — Спасибо. Я очень вас благодарить, — произнес Пьер. На миг ему показалось, что сейчас из-под лопаток доктора Фелла появятся сияющие белоснежные крылья, но подобного не произошло. Азирафаэль повел плечами, и повернув голову, ласково посмотрел в синие глаза. От этого взгляда на душе мужчины потеплело. Лёд, сковавший сердце в начале войны и после разлуки с любимой, впервые дал трещину и начал таять. Ближе к вечеру вернулся довольный Михаил, и Азирафаэль сразу понял, что архангел относил очередной отчёт Гавриилу. Тратить чудеса на вражеского солдата не входило в задачу стража Восточных Врат, и Азирафаэль с сожалением представил, как Гавриил отчитывает его за очередной проступок и стыдит перед собратьями. Пьер Легран завидев второго спасителя, принялся благодарить Михаила. К вечеру он совсем окреп. Азирафаэль приготовил мясной бульон* и заставил француза съесть все до единой ложки, чтобы человек мог восстановить силы. — Я безмерно благодарить вас, — говорил месье Легран, поочередно пожимая руки ангелам. — Сначала я отнестись к вам скептически, все-таки вы англичане. Но потом я вспомнил, клянусь, я помню, что видел, как вы спасали мне жизнь! У одного из вас были белые крылья! — Вы романтизируете, месье Легран, — отстранено проговорил Михаил, с силой высвобождая кисть из руки француза. — Мы обычные люди, выполняющие свой врачебный долг. — И все же, — Пьер улыбнулся. — Это просто невероятно то, что я оказался рядом с вашим домом. До сих пор не помню, что со мной произошло. Помню только адскую боль в руке, и как уплывает сознание. — Вам повезло, месье, что к нам не нагрянули русские офицеры, — сухо ответил архангел. — В последнее время многие солдаты нуждаются в нашей помощи. — Это и вправду чудо какое-то! — француз нервно рассмеялся. — Я удивлен не меньше вашего. Азирафаэль сидел возле натопленной печи, грея холодные ладони о языки пламени, время от времени появляющиеся в печном окошке. В ответ на последние слова солдата он вскинул голову. — Берегите тех, кого любите, месье Легран, — тихо сказал ангел. — И поскорее возвращайтесь к ней. Она Вас очень ждет. Возможно, благодаря её молитвам Вы ещё живы. — Но как… - удивленно начал француз, а потом осекся, вспомнив, что принял месье Фелла за Элоизу. Пьер покраснел и смущенно кивнул. Вьюга и метель успокоились, и пока окончательно не стемнело, месье Легран решил вернуться в военный лагерь. Внимательно изучив карту и получив в подарок от ангела компас, Пьер понял, что готов к новым испытаниям судьбы. При себе у него было только гладкоствольное оружие, которое он закинул на плечо и ступил за порог. — Aurevoir, les anges gardiens*, — сказал он на прощание, и скрылся в пелене снега. — Что он сказал? — нахмурившись, спросил архангел. Азирафаэль покачал головой и улыбнулся. — То, что Вам не понравится, Михаил. Блондин подошел к оконной раме, ребром ладони отодвинув легкую кружевную занавеску. Азирафаэль ещё долго провожал взглядом одинокую фигуру пехотинца, пока она не превратилась в чёрную маленькую точку. Губы ангела шептали благословение.

***

Кроули откровенно надоела Война. В неприятный вечер разлуки с Азирафаэлем, начальство прислало ему задание о внедрении в армию Наполеона. И вот он уже воюет около шести лет, принимая участие в различных военных кампаниях, начиная с 1806 года. Польские кампании 1806–1807 годов, австрийская 1809 года и, наконец, Русская 1812 года. Кроули мало походил на француза. Внешность его скорее смахивала на шотландскую. Только килта и волынки не хватало. Но если ты древнее сверхъестественное существо, внушить смертным, что ты француз, да ещё и с великолепными способностями к военному делу - легко. Поэтому демон без труда обзавелся синим мундиром, кивером с этишкетом, карабином и саблей. В командовании у него всегда был целый кавалерийский полк солдат до двух с половиной тысяч человек. Но, как правило, полк был весьма удачлив: кавалеристов миновали снаряды и шрапнели, а остальным командирам только оставалось дивиться дьявольской удаче, неизменно сопровождавшей солдат в бою. Кроули отточил военные навыки в лагере у Булони, где армия Наполеона тщательно упражнялась в маневрировании большими массами. Император хорошо понимал ценность конницы во всех видах её действий. Полководец в полной мере оценил использование легкой кавалерии не только в атаках, но и для охранения и разведки, обнаруживая позиции, намерения и перемещения врага. Поначалу демон принимал участие в разведывательных операциях, но затем игра в шпиона быстро ему надоела, и он решил попасть в самое сердце военных действий. Риск развоплощения был велик, но это лишь сильнее подстегивало демона. Когда он на вороном коне несся навстречу противнику с саблей наголо, адреналин бурлил в крови, а эмоции захлестывали с головой. Всякий раз, принимая участие в сражении, змей с замиранием сердца следил за воевавшими солдатами. Его глаза всегда искали белокурую макушку на поле боя, одновременно страшась и желая заметить знакомые черты лица. Демон боялся, что Азирафаэль может принимать во всем этом участие, играя за противоборствующую команду, или же возьмёт на себя роль целителя людских душ и тел. Змей искал его в каждом белокуром солдатике, в каждом полноватом докторе, появлявшемся на поле сражения. Однажды, летом 1809 года Кроули забрёл в полевой госпиталь. Военные со страшными увечьями занимали дощатые лежаки, многие, которым не хватило места оставались на холодной стылой земле. У одних были оторваны конечности, и они кричали не своим голосом от ужасной боли, другие надрывно кашляли, орошая грязные засаленные платки брызгами крови. Среди лежаков сновали хрупкие женщины, пытаясь всеми силами облегчить боль простых солдат и дать надежду на выздоровление. Демон был единственным среди воюющих, кто видел настоящее лицо Войны. Она часто мелькала перед самым носом на поле сражения, взмахивая красными волосами и хищно ухмылялась. Кроули пытался её игнорировать, но всадница всякий раз пыталась задеть его или сбить с толку. Демон тяжело вздохнул, больше по привычке, и двинулся между рядов покалеченных французов. В череде мелькающих лиц и царящей суматохе сложно было отыскать то единственное, которое так жаждал увидеть Кроули. Белые платки на головах сестер мельтешили перед глазами, сливаясь в единое слепящее пятно, а солнце, нещадно напекавшее голову, не давало сосредоточиться. На мгновение, разум выцепил из толпы белокурые локоны и небесно-голубые глаза. Кроули в два шага оказался рядом с девушкой и аккуратно придержал за локоть. — Азирафаэль? — на выдохе прошептал мужчина, через тонкую ткань формы, ощущая хрупкость маленькой женщины. — Месье, вы обознались, — произнесла француженка и попыталась высвободиться из крепкой хватки. Демон тут же отпустил сестру милосердия. Он действительно, не чувствовал ангельского присутствия рядом с ней. Девушка была смертной. — Подождите, месье, — сестра снисходительно на него посмотрела.— Вы ищете кого-то, я права? Кроули кивнул. — Я ищу возлюбленную. Её зовут Азирафаэль Фелл. — К сожалению, я не знаю ни одной сестры с таким именем, — девушка поджала губы. — Благодарю, мадмуазель. Демон уже развернулся, чтобы покинуть госпиталь, но она окликнула его. — Месье! Я думаю, Вы непременно найдете её. Сестра печально улыбалась, глядя прямо в глаза Кроули. За тёмными линзами очков девушка не могла различить цвет глаз, но на секунду ей показалось, что радужка желтая, а зрачок вертикальный. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Найти-то найду. Но через сколько столетий - неизвестно. Демон отсалютовал. Сестра в ответ одарила его удивленным взглядом. Покинув госпиталь, Кроули достал кулон, подаренный возлюбленным, и открыл золотые створки. Нежно, едва касаясь пожелтевшего от времени портрета, он провел по изображению подушечками пальцев, а затем поднес к губам и поцеловал, так как давно мечтал поцеловать настоящего ангела. 1812 г, ноябрь В ушах ещё стоял звон и гул от залпов орудий и криков солдат, а перед глазами мелькали картинки из недавнего сражения. В этот раз победа была на стороне русских, и французов полегло достаточно много. На поле боя изломанными куклами лежали человеческие тела, пострадавшие от жестокой руки противника. Мягкий снег медленно спускался с небес, словно покрывалом укутывая голую землю и оседая на зеленых и синих мундирах. Кавалеристы, придавленные тяжелыми лошадьми, надсадно хрипели, доживая последние секунды на бренной земле; рядом расцветали алые лужи крови, словно розы на ослепительно белом покрывале, сотканном из искрящихся снежинок. Хмурое ноябрьское небо равнодушно отражалось в остекленевших глазах солдат, отдавших жизнь за спасение Родины и близких людей. Кроули верхом на вороном коне не спеша ехал между израненными и изуродованными телами. Копыта лошади утопали в чистом снегу, смешивались с комьями черной грязи, рыхля влажную землю. Демон оглядывал поле на предмет жертв из своего отряда и, к сожалению, ему приходилось натыкаться на знакомые лица, навсегда оставившие этот мир. Человеческое сердце глухо и больно сжималось каждый раз при взгляде на очередного почившего. Мёртвая тишина, лишь изредка прерывавшаяся французским говором, давила на грудь неподъемным грузом. Кроули решительно повернул лошадь в противоположную сторону: ему не хотелось оставаться здесь ни одной минутой дольше. Рассеянный взгляд янтарных глаз выхватил из мешанины тел белые кудри и вздернутый нос. Змей задохнулся от пронзившей голову мысли и остановился рядом с телом бойца, лежавшего в метре от него. Сразу же вспомнилось, как в пылу сражения он почувствовал на краткий миг ангельское присутствие. Дрожащими руками демон натянул поводья и быстро спешился, чтобы взглянуть на мертвого поближе. «Только бы не он, только не он, пожалуйста» — судорожно думал Кроули, пока преодолевал короткое расстояние, показавшееся ему вечностью. Приблизившись, демон с облегчением осознал, что перед ним обычный человек. Никаких намеков на остатки эфирной сущности здесь не было. Это был молодой русский пехотинец, судя по зеленому сукну мундира, в возрасте не старше двадцати лет. Большие распахнутые глаза юноши были устремлены в серые небеса, длинные стрелки ресниц отбрасывали тень на нежную кожу щёк, при жизни должно быть заливавшуюся стыдливым румянцем от поцелуя юной барыни. Кроули печально обвел взглядом тонкую нескладную фигуру и горько вздохнул. Парень напоминал Азирафаэля, и, возможно, ангел бы походил на него, если бы внезапно помолодел на пару десятков лет. Демон оглянулся по сторонам, проверяя, не наблюдает ли кто из французского отряда, и аккуратно опустился коленями на холодный снег. Белые гетры тут же намокли от пропитавших ткань снежных хлопьев и теперь неприятно холодили кожу. Кроули невесомо, едва касаясь нежной кожи век, провел над лицом юноши. Теперь молодое лицо выглядело умиротворенным, и можно было подумать, что солдат просто спит. Кроули решил не задерживаться надолго возле русского — лишний раз не стоило привлекать внимание. Ладонь провалилась в сугроб, и взгляд внезапно упал на серебряный металл, сверкнувший на снежной глади. Это был крестик. Православный крестик, освященный, который носил под одеждой каждый верующий человек. Кроули не мог дотронуться до предмета, не получив повреждения. Но подумав, решил, что это того стоит. Медленно, предчувствуя боль и ожоги на пальцах, он протянул мокрую от растаявшего снега руку и взял украшение, тут же зашипев от боли, обжегшей пальцы и ладонь, словно раскаленное железо. Крестик вернулся на свое законное место под сердцем юноши. Серая бечевка порвалась, и Кроули поместил оберег в нагрудный кармашек. Увы, сил, на сотворение чуда, не осталось. С чувством выполненного долга змей бросил последний взгляд на тело смертного и вернулся к лошади, чтобы занять место в седле. Мысли Кроули были далеко от поля сражения, и демон не почувствовал, как за ним внимательно наблюдает мужчина в заячьей шубе. Наблюдатель скрылся за широким стволом дуба в глубине лесной чащи.

***

— Азирафаэль, я хотел бы задать тебе один вопрос. — Слушаю, вас, архангел Михаил. Блондин расположился на нагретой печи, пришивая оторванную пуговицу к светлому истрепанному кафтану. Лимит на ангельские чудеса заканчивался, и всё благодаря доносам небезызвестного архангела, чистившего сейчас крылья. Михаил устроился на шатком табурете, складывая поломанные в очередном полете перышки на широкую лавку у окна. Азирафаэль упорно молчал весь вечер, не желая вступать в разговор, выражая, таким образом, тихие обиду и негодование. Поэтому, когда архангел заговорил, букинист даже не поднял головы от шитья, продолжая прилаживать несчастную пуговицу и морщась от боли в наколотых пальцах. — Видел рыжего демона сегодня на поле боя? Кроули, кажется. Михаил искоса взглянул на замершего ангела, проверяя свою догадку. — Не имел чести, — коротко обронил Азирафаэль, стараясь скрыть замешательство. Он на протяжении всего боя старался при помощи ангельских чудес оградить возлюбленного от беды. Оставалось только надеяться, что ангел успеет оправдать использование магии перед начальством, тем , что помогал смертным. — Как странно, — Михаил вернулся к своему занятию. — Я сегодня облетел все поле, и заметил его носатую физиономию. Оказывается, Кроули командует кавалерийским полком. — Должно быть, я был слишком занят выполнением своих обязанностей и не заметил. Стольким несчастным требовалось моё благословение, — тихо ответил Азирафаэль. — Хорошо, что мы были невидимы. Кроули, я думаю, захотел бы нас развоплотить, — Михаил поджал губы. — А такого удовольствия я ему бы доставить не хотел. В избе снова повисла тишина. Каждый думал о своем. Азирафаэль о том, что был бы только рад, если бы демон развоплотил Михаила. Ангел мог даже пригласить его в избушку, накормить горячим обедом и отблагодарить за избавление от надоедливого надзирателя. В голове промелькнули сегодняшние воспоминания о том, как демон сидел над телом усопшего русского солдата, а потом вложил крестик в нагрудный карман, ругаясь сквозь зубы от боли в горячих пальцах. Блондин прикрыл глаза и вздохнул. Сердце сладко ёкнуло в груди. Кроули, его дорогой мальчик… В сущности демона осталось то хорошее и светлое, что отличало друга и возлюбленного от всех прочих демонов, и за что, несомненно, Азирафаэль так его полюбил. Когда-нибудь он скажет об этом самому Кроули. Но для этого нужно время. Ангел очень сомневался в том, что демон спокойно воспримет новость о том, что он хороший, легко и непринужденно. Выскользнувшая из пальцев иголка снова больно уколола нежную подушечку пальца ангела, словно напоминая ему, что пора вернуться к работе. Азирафаэль открыл глаза и метнул раздраженный взгляд в спину Михаилу, заново вдевая нитку в игольное ушко. 1862 г. Лондон, Вокзал Кингс-Кросс. Лондон почти не изменился за то время, что Кроули приходилось здесь бывать в последний раз. После того как закончилась Русская кампания 1812 года, демон благополучно уехал в Америку, продолжая творить мелкие пакости на земле Нового Света. Дядюшка Сэм* в это время переживал настоящий промышленный подъем, вызванный развитием крупной машинной индустрии. Быстрыми темпами развивался транспорт, металлургическая и текстильная отрасли промышленности. И, наконец, в 1848 году из Калифорнии, лежащей далеко на западе, пришла радостная весть от обычного рабочего с лесопилки* об открытии золота. Страну охватила золотая лихорадка. Демон в очередной раз убедился, что люди хорошо справляются и без его помощи. Ремесленники бросали свои плуги, фермеры — урожай гнить на полях, учителя позабыли свои книги, а священники сняли облачения и все в едином порыве устремились к месту золотых приисков. Немногим повезло, но нашлись и такие, кто нажил огромные состояния. На тех, кто отправлялся покорять Дикий Запад, смотрели сквозь призму романтики и героизма. По традиции их представляли героическими смельчаками, которые отправились на Запад в поисках свободы и независимости. Этих людей привлекали необъятные просторы, бесчисленные природные богатства плодородных почв и полноводных рек. Они покоряли своей храбростью и силой духа. Кроули был одним из таких путешественников, рванувших в поисках золота, и, конечно, удачно обогатившихся на приисках. Уж, на что, а на отсутствие удачи демон не жаловался. Когда началась гражданская война между Севером и Югом, мужчина покинул материк. Возможно, он ещё вернется, но только не в этом веке. Демон в новеньком с иголочки костюме легко спрыгнул с подножки вагона на перрон, окутанный клубами паровозного дыма. Навстречу спешили пассажиры, опоздавшие к прибытию, и на ходу ловили поцелуи в щёки от провожатых. Кроули обожал бывать на вокзалах и наблюдать за людьми. Кто-то из них слёзно прощался, а кто-то, уже вкусивший запретный плод измены, не скрывал радости от того, что супруг или супруга уезжают. Так или иначе, человеческая природа во все времена была одинакова, и Кроули временами не нужно было даже прикладывать никаких усилий, чтобы исполнить очередное искушение. Первым порывом было приехать в привычные апартаменты и, превратившись в змею, свернуться кольцами на теплом июньском солнышке, чтобы проспать до конца девятнадцатого века. Пока Кроули покачивался в двухместной бричке по пути в Мейфер, то решил, что в принципе, может себе позволить такую роскошь. Лошади как раз гарцевали по Портленд Плейс, и змей рассеянно скользил взглядом по случайным прохожим, отмечая, как изменилась мода в Лондоне за последние шестьдесят лет. Мужчины щеголяли в пиджаках, заменивших обычный сюртук и в брюках без штрипок. Богачи крахмалили воротнички и манжеты и носили точечные усы, бороды или бакенбарды. Поэтому Кроули решил, что кое-что изменит в своем привычном облике. Он уже собирался откинуться на сиденье и подремать, как вдруг увидел, что возле кремовой колонны стоит не кто иной, как Азирафаэль, беседуя с незнакомым джентльменом. Взгляд демона тут же метнулся к вывеске, украшавшей вход в здание. «Снова клуб, ангел? — про себя подумал Кроули, усмехаясь. — Стало быть, Михаил больше не надсмотрщик». Решение пришло в ту же секунду. Кроули попросил кучера остановиться напротив клуба. Ангел никуда не спешил и продолжал внимательно слушать собеседника. В привычном облике небесного служителя мало что изменилось, кроме того, что нежный овал лица теперь обрамляли бакенбарды. Азирафаэль даже не заметил приближения старого друга, увлечённый беседой. Когда джентльмен замолчал и посмотрел куда-то за левое плечо ангела, Азирафаэль недоуменно повернулся, натыкаясь взглядом на старого знакомого. — Кроули! — Азирафаэль, казалось, был сбит с толку столь внезапным появлением демона. — Ангел, сколько лет, сколько зим, — осклабился Кроули, продолжая сверлить возлюбленного взглядом. — Мы не виделись с тобой уже, постой.... шестьдесят лет! — Он преувеличивает, мистер Фергюсон, — Азирафаэль поморщился, поворачиваясь к позабытому собеседнику. — Позвольте представить, моего старого друга, Кроули. Кроули, знакомься это мистер Фергюсон, председатель клуба книголюбов. — Мне нужно спешить, — мистер Фергюсон заторопился, после того как они с Кроули пожали друг другу руки. — Не буду мешать воссоединению старых друзей. В голубых глазах промелькнуло разочарование. Азирафаэль не хотел оставаться с демоном с глазу на глаз, но и остановить смертного не представлялось возможным. Как только стихли шаги человека, Кроули усмехнулся. — Клуб книголюбов, ангел? Серьезно? Кажется, Михаила снова вернули на Небеса. Ангел бросил на него недовольный взгляд и поправил шейный платок в клетку. — Все равно, Кроули, я не могу сейчас с тобой говорить. У меня много дел. Демон обошёл кругом ангела, и замер, гипнотизируя взглядом. — Но нам нужно поговорить, Азирафаэль. Он голосом выделил обращение, продолжая покачиваться из стороны в сторону. — Хорошо, твоя взяла, — ангел вздохнул. — Завтра в Сент-Джеймсском парке, возле пруда с утками, в полдень. Кроули едва заметно кивнул, и Азирафаэль последний раз посмотрев на него, прошёл мимо, стараясь не задеть плечом. Демон повернулся, провожая взглядом фигуру ангела, спешащего вниз по мостовой. Квартира встретила полумраком и приятной летней прохладой. Кроули поежился и захрустел позвонками, сладко потягиваясь. Настроение моментально поднялось, стоило встретить Азирафаэля. «Уста его — сладость, и весь он — любезность. Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой» — усмехнувшись, вспомнил демон строки Ветхого Завета*. Мужчина удобно устроился на кресле-троне, закидывая ноги на мраморную поверхность стола. Тяжелые портьеры надежно закрывали окна от дневного света, погружая комнату в почти кромешную темноту. Кроули нахмурился, вспоминая, каким напряженным и замкнутым казался ангел при встрече. Несмотря, на то, что Михаил теперь не следил за каждым его шагом, Азирафаэль видимо боялся оступиться и подвергнуть опасности их обоих. Мысли о святой воде снова пришли демону в голову. А почему собственно и не воспользоваться таким шансом, коль Азирафаэль так боится за него, как он говорил? Имея на руках козырь, демон сможет беспрепятственно проводить время рядом со своим возлюбленным. Нужно будет завтра обсудить этот вопрос с ангелом, но сделать это как можно осторожнее, чтобы ни одна живая душа не могла бы уличить их в сговоре. Змей сбросил длинные ноги со стола и принялся приводить свой план в исполнение. Гладкая поверхность озера переливалась в лучах полуденного солнца, изредка подергиваясь рябью от легких порывов теплого ветерка. Кроули словно натянутая струна, замер напротив пруда, наблюдая за плескавшимися птицами. Толстые, откормленные утки всегда раздражали его своим чересчур беззаботным видом. Краем глаза он заметил приближающегося ангела. Букинист осматривался по сторонам, проверяя парк на предмет слежки. Остановившись в метре от друга, он взмахом руки наполнил шляпу пшеном. Только когда Азирафаэль стал выбрасывать руку, прикармливая жадных птиц, Кроули успокоился и решил начать разговор. — Ангел, я тут подумал… Вдруг что-то пойдет не так. У нас много общего. Азирафаэль немного повернулся к нему. Демон всем своим существом чувствовал, направленный на него заинтересованный взгляд. От этого ещё тяжелее было сдерживать себя. — Возможно, дорогой. Но ты же пал. — Я не то, чтобы упал… — демон поморщился.— Скорее скатился по наклонной. У меня просьба. — У нас есть договоренность, милый мой. Не мешать друг другу. И помогать если нужно. — Это на случай, если запахнет жареным. — Я люблю жареное, — Азирафаэль покачал головой. Кроули закатил глаза. — Если что-то пойдет не так, мне нужна страховка. — Какая? — Азирафаэль вытряхнул остатки пшена из цилиндра и надел шляпу на голову. — Я написал, — Кроули протянул сложенную вдвое записку, зажатую между пальцами. — У стен есть уши и у деревьев тоже. Даже у уток! У них же есть? Чем-то же они слышат других уток? Пока ангел разворачивал короткое послание, Кроули начал нести очевидный бред, пытаясь отвлечься от охватывающего душу волнения. Сердце билось в два раза быстрее, а потом и вовсе замерло, когда ангел застыл, прочитав два коротких слова. — Это исключено. — Почему? — Это тебя погубит. — Азирафаэль пихнул ему записку с провокационными словами обратно в руки. — Я не помогу тебе убить себя, Кроули. — Это для страховки, — змей силой вручил бумажку обратно. — Нам обоим не помешает, ангел. — Я не идиот, дорогой. Ты представляешь, что будет, если они узнают, — ангел возвел глаза к небу, — с кем я тут братаюсь? — Братаешьс-с-ся? — змей смерил его прожигающим взглядом из-за съехавших на переносье очков. — Называй, как хочешь. Я не вижу смысла это обсуждать. — Мне есть с кем побрататься, ангел. — Конечно, — в голосе прорезались нотки ревности. Азирафаэль развернулся, чтобы уйти. — Ты мне не нужен, — холодно произнес змей. Его снова задело, то как Азирафаэль даже не пытается пойти ему навстречу, чтобы спасти их и без того сложные отношения. — Это чувство взаимно, — Азирафаэль кинул бумажку в пруд и добавил. — Очевидно! — Очевидно, — передразнил змей голос ангела. Записку с провокационными словами, одиноко плывущую по водной глади, тут же поглотили яркие языки пламени. 1926 год, побережье Лонг-Айленда. Наступило жаркое и влажное лето на побережье Лонг-Айленда, заставляя жителей богатых особняков томиться от плавящего внутренности яркого солнца. Зеленая, сочная листва коротко подстриженных деревьев шелестела от легкого дуновения морского бриза, долетающего с побережья и приносившая утомленным духотой людям желанную прохладу. Если хотите представить себя на Золотом побережье, то закройте глаза и вы увидите дома богачей, словно скалы возвышающиеся над морской гладью, искрящейся от золотых бликов. Дорогие яхты, украшенные цветными лентами покачиваются на прибрежных волнах и роскошные сады, которые на глазах превращаются в произведения искусства от движений руки старательного садовника. В одном из таких поместий на полосатом шезлонге возле бассейна, вытянув стройные ноги, лежит человек в солнцезащитных очках. Тонкая смуглая кисть лениво наматывает телефонный провод. На лице выражение безмятежности и блаженной утренней неги, которая бывает у людей, просыпающихся в послеобеденное время. Из приоткрытых дверей на террасе доносятся голоса слуг, обсуждающих рецепты блюд, которые хозяин изъявил желание видеть на сегодняшней вечеринке. Никто не знает и даже не догадывается, что хозяин, так беспечно загорающий под солнечными лучами и не человек вовсе, а демон Преисподней Кроули. Ему как и всякому смертному и бессмертному существу не чужда любовь к роскоши. Тем более он давно планировал вернуться в Америку и исполнил обещание. А ревущие двадцатые на побережье Лонг-Айленда — одна из самых дивных сказок, что может заслужить шеститысячелетний демон за хорошую работу на адскую контору. Рыжие коротко-стриженные волосы переливались в отблесках солнца, пока демон со скучающим видом говорил по телефону. Через некоторое время он закончил разговор и вернул трубку на рычаг. — Бэзил! — прокричал Кроули. — Слушаю, сэр. Дворецкий появился спустя секунду, как будто бы все время находился поблизости, и змей вздрогнул от его вкрадчивого голоса, раздавшегося совсем рядом. Признаться, манера слуги бесшумно подкрадываться пугала даже много чего повидавшего демона. Иногда он с трудом верил в то, что на него работает обычный человек, но чутьё никогда его не обманывало: дворецкий был смертным. — Бэзил, ты приготовил чёрный смокинг, который я просил доставить к сегодняшней вечеринке? — Конечно, сэр. Если желаете, то можете примерить его уже сейчас. — Не стоит, — Кроули легко спрыгнул с шезлонга и надел темно-синий махровый халат, любезно поданный Бэзилом. — Я доверяю тебе, дорогой друг. Развязно покачивая бедрами, змей направился вверх по тропинке в сторону высокого белого особняка. Дворецкий проводил его равнодушным взглядом, и поджав тонкие губы, наклонился к столику, чтобы убрать серебряный поднос с напитками. Железная красотка блестела чёрными гладкими боками, начищенными до блеска. Кроули не спускал с неё взгляда восхищенно горящих глаз. Единственная в его жизни детка, завоевавшая сердце демона с первого взгляда. Змей медленно обошёл Бентли 1921 года выпуска и нежно погладил по капоту, словно машина была лошадью, которую требовалось успокоить перед предстоящими скачками. Он ещё никого не пускал в салон своей любимой малышки со времени приобретения и решил, что если и сделает исключение, то только для одного конкретного ангела. Вечеринка уже была в самом разгаре, когда хозяин вернулся в дом. Официанты искусно лавировали с подносами в руках, предлагая игристое шампанское, мартини и вина на любой вкус. Демон не поскупился и пригласил музыкантов, игравших веселый джаз. Молодежь громко смеясь, отплясывала под звуки музыки, и демон поморщился, заметив как кто-то из гостей, будучи уже навеселе, умудрился пролить на себя полбутылки шампанского. Признаться, он затеял все это мероприятие не просто так. Приобрёл богатый особняк на миллионы, добытые им на приисках, и стал устраивать громкие вечеринки, на которые слетался весь светский бомонд, словно мотыльки на свет от костра, ради Азирафаэля. Ну а вдруг? Чем черт не шутит? Азирафаэль наверняка бывает в Америке и может посетить один такой вечер ради любопытства? И конечно же, если Вам кажется, что где-то здесь замешан Фицджеральд с зеленым огоньком на причале, то вы ошибаетесь*. Демоны никогда не будут читать столь сентиментальные романы, а тем более плакать над ними. Кроули приложил достаточно усилий, чтобы слава про его знаменитые вечеринки облетела чуть ли не всё побережье. Он уже давно перестал злиться на друга за тот случай со святой водой и готов был сделать что угодно, лишь бы увидеть своего ангела ещё хоть раз. Вот только годы шли, а возлюбленный и не думал появляться на горизонте. В конце концов, Кроули перестал ждать и теперь жил просто в свое удовольствие, продолжая развлекаться время от времени между искушениями. Демон остановился возле широкой лестницы и взял бокал у проплывающего мимо официанта. Внимательным взглядом просканировал холл на предмет знакомых лиц. Хоть он и старался без необходимости не появляться на своих же вечерах, пара -тройка людей всё же знала о его существовании, но предпочитала молчать о присутствии таинственного хозяина под страхом смерти. Остальные же знать не знали, кто владеет столь шикарным замком и строили диковинные предположения, о загадочном человеке, считая мистера Кроули чуть ли не главой мафии. Им не нужно было присутствие хозяина дома, чтобы оторваться на полную катушку и наутро уже совершенно ничего не помнить. А развлекать их демон мог и не открывая своего истинного имени. На одном из мягких диванов обнаружилась маленькая фигура в черном платье, и у змея от удивления глаза полезли на лоб. Вельзевул? что она здесь забыла? — Лорд Ада? Я польщен. — Кроули. Признаться, демон выглядела очень даже органично в своем маленьком черном платье с кисточками по краю и стрижкой «а-ля гарсон». Кроули решил, что мог бы даже не узнать её, не источай она дьявольскую магию. — Я смотрю, ты хорошо развлекаешься на Земле, — лорд Ада отпила из коктейльного бокала, не спуская взгляда серо-голубых глаз с разношёрстной публики. — Не то чтобы… Эм, устраиваю вечеринки в свободное от искушений время, — змей вальяжно откинулся на спинку дивана. Он посмаковал на языке вкус напитка, и только потом, опомнился, повернувшись к начальнику всем корпусом. — Случилось что-то важное? — Нет. Вельзевул уставилась в точку над левым плечом демона. — Твои вечеринки, Кроули, стали известны в Аду. Владыка советовал. Демон присвистнул и расслабленно улыбнулся, наблюдая затем, как Лорд Ада вертит в руках ножку бокала. — Потанцуем? — весело предложил он, протягивая руку ладонью вверх. — Ты забываешься, Кроули, — начальник смотрела ему уже прямо в глаза. — Мне нужно было проверить, чем ты тут занимаешься. Вельзевул поднялась с дивана. — Не забывай об отчётах, демон. Через секунду она уже растворилась в воздухе, оставив после себя характерный запах серы. Демон ещё с минуту посидел, уставившись в то место, где только что стояла Вельзевул и решительно отставил недопитый бокал. Пора было развлекать гостей, пока они не заскучали. Наутро голова раскалывалась нещадно, и Кроули в который раз пожалел о том, что выпив вчера, забыл протрезветь. Чудес он тоже потратил неимоверное количество, поэтому сейчас щелчки пальцами приносили лишь глухой звук, отражающийся от стен пустой столовой, а не облегчение. - Бээззил! — простонал Кроули, раскачиваясь из стороны в сторону. Сатана, и как только люди справляются с этим мерзким чувством! — Сэр, вот ваша почта и таблетки. На стол опустился стакан и лекарство. Звон посуды на кухне отозвался в голове Кроули барабанным крещендо и вырвал из груди приглушенный стон. Лишь через четверть часа змей нашел в себе силы распечатать свежую почту. — А что за письмо из Лондона? — демон вскинул брови в недоумении. — Я ни с кем не переписывался оттуда в последнее время. — Боюсь, что это была моя инициатива, сэр. Бэзил замер рядом со столом, разглядывая серебряные ложки. Кроули оторвался от писем и отложил ножичек для бумаг, заинтересованно разглядывая собственного слугу. Выглядел тот весьма виноватым. — Ваша библиотека такая богатая, сэр. И я имел удовольствие переписываться с одним джентльменом из Англии. Он букинист и коллекционирует редкие издания. Так как библиотека досталась Вам от предыдущего хозяина, подарившего мне часть именно интересующих господина книг, я подумал, что мог бы… В действительности Кроули редко читал, а огромная библиотека нужна была лишь для привлечения внимания светских лиц, считавших моду на чтение чрезвычайно интересной. Поэтому ему не составляло труда продать незнакомцу редкое издание по кругленькой цене. Однако, тот факт, что Бэзил выдавал себя за него, неприятно задел. — Ты представился моим именем? — Кроули выразительно посмотрел на слугу через стекло темных линз. — Нет, сэр! Я бы не посмел, — Бэзил округлил глаза, выражая свое искреннее изумление. Кроули покачал головой и опустил взгляд на имя адресанта стоявшего в письме. Злость на слугу испарилась в мгновение ока. — Ох, Бэзил, ты просто умница, — Кроули впервые на памяти ошарашенного дворецкого улыбался настолько искренне и счастливо. Казалось, даже глаза за тёмным стеклом сияют внутренним светом. Кроули в нетерпении вскрыл письмо и внимательно пробежался глазами по тексту, с удовольствием разглядывая знакомый до боли в сердце, витиеватый почерк. — Бэзил, к субботе приготовь комнаты на втором этаже. К нам едет мистер Фелл.

***

Азирафаэль с интересом рассматривал громадное здание похожее на средневековый замок, окруженное высоким кованым забором. Он уже лицезрел не один особняк, пока шёл по указанному адресу, но этот казался ему самым красивым и богатым из всех виденных ранее. Лучи солнца причудливо преломлялись на фасаде, а наверх от высокой площадки с фонтанами вела широкая каменная лестница, украшенная кустами алых роз. В саду цвели магнолии и кипарисы, источавшие поистине волшебный аромат. Ангел осторожно нажал на кнопку звонка и через некоторое время заметил через кованую решётку, увитую тонкими стеблями плюща, спешащую к нему фигуру в чёрном костюме. — Откройте ворота, — приказал мужчина охранникам в форме, замершим возле решетки словно сфинксы, охраняющие вход в гробницу фараона. Когда Азирафаэль оказался внутри сада, к нему поспешил тот самый человек. Он оказался очень высоким и худым при более близком рассмотрении. — Мистер Фелл? Рад знакомству. Хозяин уже ждет вас. — Хозяин? –Азирафаэль нахмурился. — То есть вы не мистер Бэзил? — Я Бэзил, сэр, дворецкий в этом доме. Хозяин поручил мне переписку с целью продать трактаты, которые Вас заинтересовали. — Ох, вот как! –ангел облегченно улыбнулся и поспешил вслед за дворецким к дому. — А, с кем я буду иметь честь говорить? Дворецкому было запрещено сообщать имя того, с кем должен был встретиться мистер Фелл. И признаться, Бэзил не понимал к чему такая предосторожность, но перечить мистеру Кроули он никогда бы не посмел. — Хозяин пожелал остаться инкогнито. Но думаю, что чуть позже вам всё станет ясно. Азирафаэль недоуменно вскинул брови, решив, что это довольно странно. Однако, у богатых людей свои причуды, и ангел решил не заострять внимания на такой мелочи. Они прошли вдоль кипарисов и персиковых деревьев, и, наконец, оказались на площадке с фонтанами. Шум от многочисленных струй воды, хлеставших под напором из белых мраморных плит, казалось, отдавался в каждом уголке сада. Покрепче стиснув ручку клетчатого саквояжа, ангел прошел через стеклянные двери террасы, разглядывая великолепное убранство дома и восхищенно распахивая глаза при виде дорогой мебели и керамических статуэток, украшенных золотом. Букинист почувствовал себя, будто на приеме Букингемском дворце, по меньшей мере. Ангел поднял голову, осматривая огромный холл, и заметил над головой хрустальную люстру, переливающуюся всеми цветами радуги в потоках света, проникавшего через огромные окна в пол. Газовые шторы колыхались от порывов летнего ветра, накрывая собой фиолетово-синие рододендроны в каменных чашах, словно фата лицо юной невесты. Возле каждой распахнутой створки замер вышколенный слуга, как часовой на посту. Потолок равнялся высоте потолка в церковном соборе и создавал соответствующую акустику для звучания королевского органа, находившегося тут же, под позолоченной аркой. Азирафаэль так засмотрелся на музыкальный инструмент, что слегка проскользил туфлями по начищенному до блеска паркету и чуть не упал. Крепкая хватка дворецкого спасла его от столкновения с полом. Спиральная лестница, украшенная ковром, вела в комнаты на втором этаже. Мужчина мягко и почти бесшумно ступал по мягкому ворсу, и ангел подумал, что он, наверняка, из тех дворецких, которые возникают за плечом совершенно внезапно, заставляя бедного хозяина хвататься за сердце. На втором этаже было довольно темно и мрачно. Мужчины остановились у массивной двери из красного дуба, и мистер Бэзил попросил Фелла немного подождать, скрываясь в кабинете. Азирафаэль остался в одиночестве, рассматривая старинные портреты, висевшие в полутемных нишах, освещаемых лишь тусклым светом газовых плафонов. С удивлением Азирафаэль понял, что на картинах изображены мужчины со светлыми кудрявыми волосами и нежными, мягкими чертами лица. Все они были одного типажа и к некоему смущению ангела напоминали ему самого себя. Он прошелся вдоль по коридору, чтобы подтвердить свою теорию об отсутствии каких-либо ещё картин и оказался прав: все портреты были как на подбор с изображением похожих мужчин и юношей. «Должно быть, хозяин увлекается подобным коллекционированием» — решил ангел и поспешил вернуться к кабинету. В это время дверь чуть скрипнула и приоткрылась, пропуская дворецкого. — Мистер Фелл, можете пройти. Вас ожидают. «Ну, точно, как на приеме у королевы», — промелькнуло в голове у Азирафаэля. Шагнув за порог, ангел сразу же почувствовал знакомую демоническую ару и тут же встретился взглядом с жёлтыми глазами своего извечного соперника и друга на земле. — Кроули! — Азираф-а-а-э-эль, — с удовольствием произнес демон, смакуя имя на языке и растягивая гласные. Он откинулся на спинку мягкого кресла, почти утопая в нём, и из-под полуприкрытых век рассматривал теперь долгожданного гостя. Только сейчас мужчина понял, как соскучился по своему возлюбленному, и осознал, насколько же ему не хватало их извечных пикировок и споров. На лице змея застыла расслабленная, влюблённая улыбка. На его взгляд Азирафаэль стал ещё прекраснее, чем был в их последнюю встречу. Он сменил свой сюртук на светло-коричневый пиджак на двух пуговицах, а пушистый цилиндр на соломенное канотье. На шее вместо привычного платка красовалась бабочка в клетку. Из-под шляпы выбивалась часть светлых мягких кудрей, отливавших на солнце золотом, остальная часть волос видимо была тщательно уложена гелем. Бэзил поспешил откланяться и бесшумно выскользнул за дверь, оставляя собеседников наедине. В кабинете на время воцарилось молчание. Азирафаэль недовольно поджав губы, осмотрел кабинет, выглядевший весьма аскетично и просто на фоне того великолепия, которое ангел смог лицезреть ранее. В центре комнаты находился дубовый стол с двумя стульями для посетителей, остальное место занимали темно-зеленые растения с широкими раскидистыми листьями. Создавалось ощущение, будто мужчина попал в тропические джунгли или аналог Райского сада. Ангел опустился на мягкую чёрную обивку, уместив на сведенных вместе коленях клетчатый саквояж, и снял канотье. — Ты специально это подстроил, скользкий змей? –прошипел Азирафаэль, наклоняясь ближе к столу и возмущенно поправляя бабочку на шее. — Ангел, ты меня переоцениваешь, — Кроули расслабленно ухмыльнулся. — Это чистая случайность. И или о, постой! Может это ты знал кого навещаешь, Азирафаэль? Он дерзко ему подмигнул, с довольством замечая, как щеки букиниста окрашивает гневный румянец. — Ничего подобного, — ангел снова вернул себе былую невозмутимость и сел на стуле прямо, будто кол проглотил. — Я здесь из-за подлинных трактатов Фомы Аквинского, которые, между прочим, мне пообещал мистер Бэзил, оказавшийся твоим дворецким. — Поверь, ангел мой, я здесь совершенно не причем. Милашка Бэзил проявил инициативу, и сообщил мне об этом уже после того, как договорился о твоем приезде.Чу́дно, не находишь? Может это само Провидение пытается свести нас вместе? — Не передергивай, Кроули, — ангел недовольно поморщился. — Во всяком случае, я здесь ненадолго. Заключим сделку, и я сразу же уеду. — Зачем же так спешить? У меня к тебе деловое предложение. — Я не буду заключать с тобой никаких соглашений. Только сделка, которая была оговорена в письме. Кроули вздохнул. Стоило приготовиться к тому, что ангел начнет упрямиться. — Не волнуйся, Азирафаэль. Я лишь собираюсь предложить тебе, куда более выгодный вариант. Тебе не придется платить за ценные старинные труды. В обмен на них ты просто останешься здесь со мной на еженедельную субботнюю вечеринку. Как тебе предложение? Змей замер, слегка покачиваясь, словно гипнотизируя собеседника. Азирафаэль бросил на него недовольный взгляд. — В нашу последнюю встречу ты, кажется, ясно дал понять, что я тебе не нужен. — Я погорячился, ангел. И если бы мог вернуть всё назад, то не сказал бы тех слов. Демон понимал, что в данный момент нельзя окончательно сломать лед, присутствовавший в их отношениях, но надеялся хоть немного растопить сердце любимого ангела и вернуться к прежнему дружескому взаимопониманию. Азирафаэль посмотрел прямо ему в глаза, как будто искал подтверждения искренности сказанного, а затем удовлетворенно кивнул. — Хорошо. Но я уеду ближе к полуночи. До утра не останусь, даже не мечтай. Кроули грациозно поднялся из кресла и подошел к стеклянному бару, скрытому от посторонних глаз зеленой флорой. Опёршись бедром о край стола, совсем рядом с местом, где сидел ангел, он протянул оппоненту бокал с вином. — Любую сделку полагается скрепить алкоголем. Азирафаэль принял напиток из его рук, случайно задел горячими пальцами кисть, вызывая у демона мелкую дрожь. Стенки бокалов легко стукнулись друг о друга, издавая хрустальный звон. — Чин-чин, мой ангел. Кроули хитро ему подмигнул, заставляя Азирафаэля усомниться в правильности поспешно принятого решения.

***

Солнечные зайчики нежно скользили по шёлковым подушкам и покрывалу кровати с балдахином, перепрыгивали на гладкую зеркальную поверхность, отражаясь от стен и потолка. Азирафаэль открыл шкаф, рассматривая богатый гардероб, который предоставил Кроули ему в пользование. Здесь были льняные и шёлковые костюмы на любой выбор и цвет, обувь, начиная от оксфордов и заканчивая штиблетами, шейные платки с чудными узорами и шляпы из плотного фетра, новомодные аксессуары — серебряные запонки, зажимы, галстуки-пластроны с золотыми булавками и бабочки разнообразных расцветок. Демон, как никто другой, знал, какую слабость Азирафаэль питал к красивой одежде и поэтому решил, что ангел оценит его старания. Однако, Азирафаэлю никогда не требовалось больших усилий, чтобы выглядеть хорошо. Несмотря на свою полноту, мужчина подбирал костюмы и наряды, позволявшие ему оставаться привлекательным в глазах дам в любое из столетий. Поэтому сейчас он извлек лишь белый шёлковый платок из недр шкафа и закрыл резные створки. Встав перед зеркалом в полный рост, ангел освободился от пиджака, бабочки и остался в голубом батнике и брюках с подтяжками. Расстегнув две пуговицы рубашки, он повязал шелковую ткань на шею, уместив концы платка в вырезе сорочки. Рукава подтянул чуть выше предплечий, открывая белоснежную кожу рук и крепкие запястья. Теперь осталось только исправить прическу. Щелкнув пальцами, ангел спарил весь гель из волос, и отросшие кудри, мягкими аккуратными завитками легли на лоб и уши. Удовлетворенно осмотрев плоды своих трудов в зеркале, мужчина остался доволен. Из зеркала на него смотрел привлекательный и помолодевший джентльмен, под руку с которым не стыдно было появиться в любом уважающем себя обществе. Не забыл демон и ещё об одном увлечении друга: в особняке обнаружилась библиотека. Кроули лично сопроводил ангела туда, показал комнату, похожую на огромный круглый шар и оставил наедине с любимыми произведениями, не смея помешать удовольствию любимого почитать в уютной обстановке и вдохнуть запах старых пожелтевших от времени страниц. Как только за змеем захлопнулась дверь, Азирафаэль с помощью чуда передвинул высокую стремянку и забрался на самый верх. Пробежавшись пальцами по тонким корешкам, ангел остановился на самом затертом переплете и вытащил на свет книгу, чтобы прочитать название. Ф.С. Фицджеральд « Великий Гэтсби» гласило заглавие. На обложке стояла рыжеволосая женщина, провожая взглядом проезжающие машины. И судя по затертым до дыр страницам, перечитывали книгу не единожды. «Должно быть, современная проза» — подумал Азирафаэль. Он побалансировал на одной ноге и легко спустился по ступенькам, тут же утопая в мягком ворсе персидского ковра. Вернувшись в отведенную ему комнату и удобно устроившись с книгой на широком подоконнике, ангел случайно бросил взгляд в окно. Кроули расслабленно рассекал водную гладь бассейна. Демон совершал ленивые взмахи руками и выгибал спину, красуясь. Дельфинчиком нырял и плыл под водой с одного бортика до другого, затем выныривал и медленно встряхивал головой, разбрасывая брызги на сновавших поблизости слуг. На какой-то миг, ангелу показалось, что пловец заметил его и дерзко ухмыльнулся. Азирафаэль фыркнул, отворачиваясь, и углубился с головой в новый сюжет. Комнату на втором этаже окутали вечерние сумерки, и мягкий свет от газовых рожков на террасе пробивался сквозь шторы. С первого этажа доносились громкие разговоры и тихая джазовая музыка, когда в дверь постучали. Ангел так увлекся историей про Гэтсби, что совершенно потерял счет времени, и услышав звук, осоловело поднял глаза от книги. Букинист отодвинул бледно-голубую занавеску. Увиденное заставило его замереть и приоткрыть рот в удивлении: толпа людей в ярких и ультрамодных нарядах поднималась по каменной лестнице на террасу и, казалось, что потоку лиц нет конца и края. Азирафаэль посмотрел в сторону кованных ворот и убедился в том, что гости только прибывают: молодежь, подъезжавшая на шикарных фордах, со смехом выскакивала из машины почти на ходу, томные леди под руку с богатыми кавалерами шли медленно и неторопливо, явно стараясь обратить внимание на красивое платье или костюм, а почтенные джентльмены в годах чеканили шаг, словно были офицерами в отставке. Были здесь и студенты, удравшие из родительского дома, активно работавшие локтями в толпе, чтобы поскорее расчистить себе путь к особняку. Но примечательно было то, что ни у одного из этих людей не было приглашения — все они свободно проходили через каменные двери замка и вливались в поток общего веселья, словно так и было задумано. Азирафаэль нахмурился и посмотрел на книгу у себя в руках. Определенно образ жизни Кроули очень походил на то, чем занимался в книге главный герой. — Мистер Кроули обеспокоен тем, что вы до сих пор не появились на вечеринке, мистер Фелл, — произнес Бэзил, стоило только ангелу отпереть дверь. — О, передайте, мистеру Кроули, чтобы он не беспокоился — я уже спускаюсь. Азирафаэль вернул книгу на полку, и бросив последний взгляд в зеркало, поспешил выйти из комнаты.

***

По мере того как Азирафаэль спускался, музыка становилась всё громче и настойчивее. В ушах грохотали звуки собственного учащенного сердцебиения, а в голове неприятно пульсировало. Ангел не любил слишком шумные вечеринки и большое скопление людей, поэтому всегда старался избегать таких мероприятий. Ему по душе были тишина книжного, шелест страниц в полумраке, освещавшимся огоньком оплавленной свечи, либо иные светские рауты, на которых гости знакомились и общались друг с другом в уютной, ни к чему необязывающей обстановке. На этот раз к звукам джаза присоединились звуки органа, и музыка теперь отражалась от высоких сводов, заставляя и без того бесновавшуюся толпу прийти в состояние экстаза. Люди собрались перед площадкой с танцовщицами и единственным танцором -мужчиной с усами, который лихо закручивал партнерш в пируэтах и выкидывал ноги в элементах чарльстона. На второй площадке с мини-бассейном и мостиком прыгали девушки в блестящих купальных костюмах и подкидывали вверх воздушные шары, наполненные гелием. На одной из мини-сцен молодые люди пытались вытянуть за руку актрису, благодаря своему наряду походившую на райскую птицу. Она со смехом пыталась отбиться от них огромным опахалом из перьев. Ангел влился в толпу, ощущая на себе толчки от танцующих и прыгающих людей. Перед глазами мелькали пестрые наряды, а в ушах стоял гул и какофония от смешения голосов, пытающихся перекричать музыку и звуки органа. В один момент Азирафаэль почувствовал юркие пальчики с красным маникюром в области шеи и жаркий шёпот, опаливший ушную раковину: « А ты красавчик». Он вскинул взгляд на рыжеволосую красотку, дерзко ему улыбнувшуюся. Но не успел он хоть как-то среагировать на комплимент, как девушку уже оттеснила толпа, и ангел снова остался в одиночестве среди бушующего моря незнакомых лиц. Через несколько минут ему надоело толкаться в бесплодных попытках найти хозяина вечеринки, и ангел стал громко спрашивать у встречных людей о местонахождении Кроули. Ответом ему был лишь веселый смех. — Бесполезно его искать! — прокричал темноволосый юноша. — Мистера Кроули никто никогда не видел! Говорят, что он немецкий шпион! — Нет, он мафиози, — опровергла его слова молодая девушка с ярким макияжем на миловидном лице. — Это точно. — Приехал из Лондона и сразу же приобрел этот шикарный особняк! Сколько же у него денег! — вторила её подруга с мундштуком в руках, выпуская струйку сизого дыма из овала маленьких пухлых губ. Качаемый толпой, словно на океанских волнах, Азирафаэль не заметил как оказался на лестнице, ведущей на широкую лоджию. Он прошёл через распахнутые двери, спугнув целующуюся парочку, которая выскочила со смехом из темной ниши, стоило ему только сделать шаг на балкон. Юноша запутался в нежно-голубой шторе, и откинув легкую ткань, побежал догонять свою спутницу. Ангел проводил их взглядом, и покачав головой, оперся ладонями о перила. Он втянул носом тёплый июльский воздух, смешанный с ароматом магнолий и спелых персиков. Здесь было относительно тихо и спокойно, музыка доносилась до ушей ангела в виде слабых отголосков. Был только слышен шелест зеленых крон от ласк теплого ветра. На площадке рядом с бассейном зажглась неоновая подсветка. Несколько молодых людей с веселыми криками и улюлюканьем гонялись друг за другом по его периметру, а особенно отчаянные, чтобы не быть пойманными прыгали в воду прямо в одежде. Остальные лежали на шезлонгах и потягивали через трубочки сладкие коктейли. Блондин так увлекся наблюдением за ними, что не заметил присутствия ещё одного человека на балконе. — Как тебе вечеринка, ангел? — прозвучал в ночной тишине вкрадчивый голос демона. Букинист вздрогнул от неожиданности. — Прости, не хотел тебя напугать, — демон по-доброму усмехнулся, заметив состояние друга. Ангел с немым укором во взгляде посмотрел в его сторону и чинно сложил руки на животе. Демон стоял расслабленно, вальяжно оперевшись локтями на ограду лоджии и смотрел в звездное ночное небо, раскинувшееся у них над головой. Холодный свет луны освещал его острый, хищный профиль и выбившиеся из прически рыжие пряди волос, блестевшие от лака. На носу неизменно красовались черные очки, сдвинутые на самый кончик, и Азирафаэль заметил, как блестят глаза змея от сдерживаемых эмоций. — Признаться, я восхищен, но не удивлен, — ответил букинист на ранее заданный вопрос. — Такие мероприятия эм... вполне в твоём стиле. Кроули пожал плечами. — Я люблю веселье. Неделю назад встретил Вельзевул, так она сказала, что про мои вечеринки узнал сам Сатана. Ангел хмыкнул и переплел пальцы на уровне живота. — Немудрено, дорогой. А эти люди! Кем они только тебя не считают. Я столько историй наслушался пока был в толпе. Но один из них оказался близок к истине, считает тебя двоюродным братом самого Дьявола. Они переглянулись, и Кроули захохотал, откидывая голову назад. Азирафаэль тихо посмеивался, продолжая смотреть на своего друга. Когда смех затих, он решился спросить. — Ну а всё-таки, Кроули, зачем тебе всё это? Я думаю, что веселье не основная причина. Демон смущенно отвел взгляд и выпрямился, упираясь руками в холодный металл поручня. — Ты прав, ангел. Я должен признаться, что здесь всё продумано до мелочей. Каждая идея, каждая вещь — это всё благодаря тебе. Я вдохновлялся тобой, я ждал, когда ты приедешь ко мне, чтобы увидеть всё это. Кроули опустил голову и сжал ладони на перилах до побелевших костяшек пальцев. — Но если тебе что-то не нравится: я готов поменять, только скажи. Азирафаэль замер с распахнутыми от удивления глазами. То с какой любовью и страстью были произнесены эти фразы, не заставили ангела усомниться в том, что чувства Кроули нисколько не изменились за то время, что они существовали порознь. И осознание того, что демон затеял это всё ради него, лелея надежду на его появление, отозвалось приятным теплом на сердце. Блондин заставил взять себя в руки и произнес слегка дрожащим голосом: — Все идеально, дорогой. У тебя всегда было необычное, потрясающее воображение. Кроули посмотрел на него и во взгляде, не скрытым очками, читалась благодарность и проблеск надежды на то, что всё будет так как прежде. Змей протянул ему узкую кисть, и ангел не колеблясь, вложил свою ладонь в протянутую руку. — Пойдём, я хочу показать тебе дом. Они вышли с балкона и снова ухнули в водоворот праздника и бурного веселья. Теперь Азирафаэля уже не раздражала громкая музыка, а люди встречавшиеся на пути, казались милыми и добрыми. — Как же твои друзья, Кроули? — прокричал блондин на ухо своему собеседнику. — Они не заскучают без твоего внимания? — У меня нет друзей на всём белом свете, кроме тебя, ангел, — прокричал демон в ответ, тесно переплетая свои пальцы с его. — Запомни это. И кроме того, они даже не знают кто я такой! Но это не мешает им пить и веселиться за мой счёт почти каждую неделю. Мужчины прошли через весь огромный холл и оказались у подножия лестницы, которая вела на второй этаж. Здесь было множество красивых комнат, которыми никто никогда не пользовался, и Кроули устроил настоящую экскурсию для своего ангела, показывая и рассказывая, как он занимался интерьером каждой из них. Саркастичные комментарии демона заставляли небесного служителя сдавленно посмеиваться в кулак время от времени. Следующим этапом был гараж и красавица Бентли. Кроули галантно приоткрыл дверь перед Азирафаэлем, предлагая забраться в уютный салон. Сам занял место водителя и наблюдал, как пухлые пальцы с восхищением и трепетом проводят по кремовой обивке сидений и мимолетно касаются ручника. Он сглотнул, представляя, как при других обстоятельствах эти пальцы могли бы ощущаться на его теле и с трудом заставил себя отвести глаза. Слишком жадным был взгляд, и демон попросту боялся снова спугнуть возлюбленного. — Мы могли бы прокатиться прямо сейчас. Как тебе такая идея? Кроули выгнул бровь и посмотрел на Азирафаэля в ожидании ответа. — О нет, нет, нет, дорогой! Я ещё не совсем привык к железным коням, если так можно выразиться. Скорость это не для меня. Ангел словно опомнился после его слов и поспешил выйти из салона автомобиля. Кроули слегка разочарованный отказом, постарался не подавать виду. Когда мужчины покинули гараж, демон хитро улыбнулся. — Сейчас я отведу тебя в твое любимое место, — он схватил друга за руку, повел в направлении дверей особняка. — Тебе понравится. Кухня. Большая кухня с электрическими плитками и огромным холодильником, сновавшей чернокожей прислугой в ослепительно белой форме и квадратных колпаках на кучерявых волосах. Вот то место, куда привел его Кроули. Пар от множества кастрюль поднимался к самому потолку, а чудесные запахи и ароматы исходили, казалось, из каждого уголка помещения. — Мистер Кроули! — воскликнула полная, чёрнокожая женщина в накрахмаленном переднике. — Мы не ждали вас… — Все хорошо, Агата. Я привёл своего друга на экскурсию. Принеси нам большой торт с кремом, пока я показываю мистеру Феллу соковыжималку. — Но мистер Кроули, вы же говорили, что десерт для гостей в зале. — Уже нет. Теперь этот торт только для мистера Фелла. Агата тут же испарилась в поисках приготовленного угощения, а демон покрепче сжав мягкую ладонь в своих руках, повел ангела показывать чудо-техники. — Я обожаю технические новшества! Бери бокалы, ангел, будем пить апельсиновый сок! — прокричал демон, доставая несколько штук апельсинов из деревянных ящиков и легко жонглируя ими в воздухе. Азирафаэль подставил свой фужер под кран большой соковыжималки, и как только слуга нажал на кнопку наверху, из него выстрелила оранжевая струя, наполняя высокий бокал. Сок на вкус оказался чудесным. Ангел слизывал вкус апельсина с губ, любуясь демоном, который продолжал вещать про человеческие изобретения. Агата появилась с большим трехъярусным тортом на сервировочном столе, и Азирафаэль ахнул. Торт был очень красивый: верхушку его украшали горы, сделанные из шоколада, покрытые белой глазурью и сливочным кремом, наподобие снега. Сверху угощение было посыпано шоколадной крошкой и марципаном. — Ты можешь чудеснуть его в свою книжную лавку хоть сейчас, ангел. Забирай он твой! — сказал ему демон, посматривая в сторону друга и покачиваясь с пятки на носок. — Я не могу, Кроули. Это будет невежливо по отношению к твоим гостям, — ангел бросил в сторону Кроули смущенный взгляд. — Пффф… Они едят такое каждую неделю! — фыркнул змей. — Один раз перебьются. — Я попробую только небольшой кусочек, -настоял на своем Азирафаэль. — Агата, дорогая, не могли бы вы отрезать мне на пробу. Женщина вооружившись длинным ножом аккуратно отрезала ровный кусочек, и положив торт на блюдце, передала в руки мужчины. Азирафаэль зажмурился от удовольствия и удовлетворенно замычал, когда почувствовал на языке вкус воздушной меренги, смешанный со вкусом темного шоколада. Когда он поднял веки, то тут же встретился глазами с хищным, голодным взглядом жёлтых глаз. Кроули смотрел на него жадно, наслаждаясь каждым звуком, который издавал гость. Азирафаэль покраснел и чинно опустил вилку на край блюда. — Я же говорил, что тебе понравится, ангел мой, — весело оскалился змей и щелкнул пальцами, мгновенно испаряя торт со стола и доставляя прямиком в книжную лавку букиниста. — Теперь ты сможешь наслаждаться вкусом долгое время. Торт специально охлажден до нужной температуры. — Кроули! — блондин смутился и оглянулся по сторонам, ожидая увидеть ошеломленных людей, взиравших на испарившееся чудом лакомство. Однако, никому не было до них дела. Даже Агата куда-то подевалась. — Пойдем, ангел, — демон снова протянул ему руку, и мужчины покинули кухню через стеклянные двери, выходившие на летнюю террасу, увитую тонкими стеблями клематиса.

***

В саду царил полумрак. Светлячки, искрящиеся на лепестках роз, придавали обстановке сказочную, завораживающую атмосферу. Кроули осторожно ступил на влажную землю, приминая ботинком из змеиной кожи зеленые травинки. Несколько сверчков успели с испугом разбежаться из-под его стопы. Ангел молча прошёл вперед, не оборачиваясь на демона. Он прислонился к могучему стволу дуба, чья крона раскинулась над головой, словно темное полотно шатра, и замер в таком положении. Демон рассматривал друга и возлюбленного в белом свете луны, проникавшем сквозь листву, и не мог налюбоваться. Порозовевшие от ночной прохлады щеки, часть нежной кожи, не прикрытая шейным платком и блестевшие лихорадочным блеском глаза не могли оставить Кроули равнодушным. Но последней каплей в переполненном бокале желания стал крем над верхней губой блондина, оставшийся после вкусного угощения. Мужчина бесшумно приблизился к ангелу и склонился к самому лицу, заглядывая в глаза и задавая немой вопрос. В ответном взгляде были лишь нежность и взаимное желание, поэтому змей повернул голову и захватил в плен мягкие губы ангела своими, слизывая сладость с чувствительной кожи. Языком он проскользил по бархатному небу и сплелся с языком возлюбленного в ответном танце. Из груди Азирафаэля вырвался стон, и демон не выдержал: разорвал поцелуй и спустился губами на шею, выцеловывая и покусывая кожу над шейным платком. — Азирафаэль… Ангел, я искал тебя в каждом десятилетии, я скучал по тебе, я сходил с ума, не слыша твоего голоса. Если бы ты знал, как тяжело мне было переносить нашу разлуку, — лихорадочно зашептал змей, ни на секунду не отрываясь от возлюбленного. - Я знаю,дорогой мой, — шептал ангел в ответ, прикрывая глаза от удовольствия. Рука демона плавно проскользила по телу блондина, очерчивая изгибы, вниз, чтобы в следующую секунду накрыть пах ангела и ощутимо сжать возбуждение. Азирафаэль до этого покачивающийся на волнах наслаждения вдруг встрепенулся, и опомнившись, мгновенно отодвинулся. Ладонью он уперся в грудь Кроули, и тот замер на месте, не смея продолжить. — Кроули, дорогой, нам нельзя. Не сейчас. — Что значит нельзя? — змей был в недоумении. — Ты только что позволил поцеловать себя! — Я проявил слабость, — ангел в отчаянии заломил руки. — Этот вечер и то как ты был галантен сегодня… вскружило мне голову. Но мы по разные стороны баррикад, Кроули. Ни ты, ни я не должны забывать об этом. Никто из нас. У демона пропал дар речи на такое заявление. Азирафаэль снова вернулся к своим позабытым принципам и стал холоднее снега в Альпах. Поэтому следующие слова, сказанные Кроули, явно были не обдуманы и слишком поспешны. — Мы могли бы быть на одной стороне, согласись ты дать мне немного святой воды, — огрызнулся змей и тут же пожалел о сказанном. Глаза ангела наполнились печалью, и это заставило сердце демона больно сжаться и ухнуть куда-то в ноги. — Мы снова вернулись к той причине, по которой ты видимо меня искал все эти годы, — отстраненно сказал Азирафаэль и покачал головой. — А я то думал, что ты говоришь искренне. Но ты же искуситель. В твоей природе искушать и толкать на грех. Он уже собирался пройти мимо демона, но мужчина поймал его за рукав голубой рубашки. — Азирафаэль, ангел, ты же можешь чувствовать мою любовь… ой! Я флюфлютефбя, ангел! Я выл исскренен! Чёртов ожог на языке не замедлил проявиться и теперь мешал его объяснению с любовью всей его жизни. — Кроули, я устал и не хочу сейчас выяснять причины, по которым ты заманил меня в свой особняк. Но разговор о святой воде я продолжать не намерен. Я ясно выразил свое нежелание делиться с тобой этим смертоносным для демонов оружием ещё в 1862 году. — Да, да, конефно, фсе потому фто ты боишьссяса меня, — раздраженно отозвался змей. — Вот именно, — ангел поправил на горле атласный платок, чтобы скрыть алую метку. — Поэтому нам лучше пока не встречаться. Кто знает, какая из контор будет следить за нами в следующий раз. Они постояли в тишине, слушая отзвуки долетающего из особняка веселья. Ангел дотронулся до его запястья кончиками пальцев, привлекая внимание. — Мне нужно идти, Кроули. — Конефно, ангел. Трактаты Аквинского ждут тебя на фстоле в библиотеке. Бэзил проводит тебя. Азирафаэль благодарно кивнул, и напоследок сжав его руку, оставил демона в одиночестве. О недавнем присутствии ангела напоминал лишь витавший в воздухе запах приятного мужского парфюма с древесными нотками.

***

Кроули стоял на лоджии, скрытый от посторонних глаз тенью раскидистого каштана, и наблюдал за тем, как ангел садится в чёрный форд у кованных ворот, привезенных из замка в Нормандии. Шофер захлопнул за пассажиром дверь и, обойдя машину кругом, занял место водителя. Форд тронулся и спустя несколько секунд уже затерялся среди деревьев и кустарников на проезжей дороге. Кроули перекатывал на языке вкус шампанского и любовался залпами разноцветных салютов, которые запускали в саду ровно в полночь. Его бледное лицо освещалось вспышками ярких фейерверков, отражавшихся в тёмных стёклах очков. Искрящийся напиток время от времени попадал на место ожога, и змей шипел от боли, сглатывая вязкую слюну.Он не жалел, что произнес те заветные слова. Он готов был повторять их снова и снова, лишь бы ангел был убежден в том, как сильно демон его любит. 1967 год. Лондон, Сохо. Азирафаэль уже очень долго работал в Сохо, и надо сказать, быстро привык ко многому. Людей здесь было попросту невозможно шокировать. Три слова, которыми можно описать обстановку района: весело, феерично и динамично. Жили здесь в основном музыканты, журналисты, художники и актеры. В общем, люди творческих профессий, которым шум на улице совсем не мешает, и даже иногда побуждает к совершению новых творений. С начала 60-х из настежь распахнутых окон постоянно играла громкая музыка и раздавались звуки пьяного веселья. Поэтому когда одним весенним утром, к нему в магазин зашли двое пэйви*, ангел нисколько не удивился. (Он мог распознать до сотни акцентов и диалектов, которые слышал в Лондоне, определить принадлежность к социальному слою общества и национальности) Посетители со времен открытия магазина были самые разнообразные, и придавать значение их происхождению или одежде ангел не спешил. Вот если они интересовались редкими коллекционными изданиями или покушались на книги с древними пророчествами, это уже был другой вопрос. Тогда ангел старался быстро исправить досадное недоразумение и вежливо выпроводить покупателей. В книжном парень с бородой и девушка в розовом свитере были первыми и единственными посетителями, поэтому Азирафаэль невольно услышал то, о чём они говорили. — Что за чушь, грабить церковь? — спросил девушку цыган, и его слова заставили Небесного воина насторожиться. — Что ценного может там храниться? Его спутница пожала плечами и пробежалась тонкими пальцами по кожаным переплетам. — Он вообще странный. Этот мистер. Очки не снимает даже в темном помещении. Но денег обещал довольно много, — ответила она. — Сколько? — тут же последовал вопрос от бородача. — Сегодня и узнаем. Он сказал приходить в бар «Грязный осел», чтобы обо всем договориться. Не гони лошадей, Спайк. Нужно ещё сто раз подумать прежде, чем заключать сделку с таким, как этот господин. Они уже прошли к выходу, разговаривая о чём-то своём, но Азирафаэль уже не слушал. Одна единственная догадка заставила ангела мгновенно поменять планы на вечер. Азирафаэлю не понадобилось много времени, чтобы обнаружить чёрную Бентли через дорогу от бара, о котором говорили люди в книжном. С помощью чуда он перенаправил себя прямо на первое сидение машины и сейчас наблюдал, как демон садится на место водителя. — Что ты здесь делаешь, ангел? Сказать, что Кроули был недоволен — ничего не сказать. — Нужно поговорить. — О чём? — Я работаю в Сохо и много чего слышу. Ты затеваешь какую-то афёру, чтобы ограбить храм. Кроули, дорогой, это опасно! Святая вода не просто убьёт твое тело, а уничтожит тебя полностью. — Ооо, ангелок, не начинай, — Кроули откинул голову на подголовник. — Ты высказал своё мнение сто пять лет назад и если помнишь подтвердил его в 1926 году, оказавшись в моих объятиях. — И я его не изменил! — щёки Азирафаэля покраснели, когда он услышал последние слова друга. — Но я не позволю тебе рисковать жизнью. Даже ради чего-то опасного. Кроули демонстративно отвернулся к окну, и поэтому сначала не заметил, как у ангела в руках появился клетчатый термос. — Так что можешь отменять свое ограбление. Услышав последние слова, демон тут же заинтересовался. — Не отвинчивай крышку. Кроули осторожно принял термос из подрагивающих рук ангела и задал главный вопрос: — Она настоящая? — Наисвятейшая. — Ангел… Я должен тебя поблагодарить? — Лучше не надо, — Азирафаэль поморщился. — Тебя подвести куда-нибудь? — Нет, спасибо большое. — Я подвезу тебя куда угодно, ты же знаешь. Только скажи. Со стороны Кроули это была почти мольба. Азирафаэль натянуто ему улыбнулся. — Не огорчайся, дорогой мой. Я хочу сказать, что безмерно благодарен тебе за 1941 и спасенные книги. Поэтому когда-нибудь мы устроим пикник или поужинаем в Ритце. "Другими словами, устроим нормальное первое свидание? " — хотел спросить его демон, но вслух, конечно, не произнес ни звука. Он покрутил в руках термос, проверяя, герметично ли примыкает крышка к корпусу. Когда демон снова глянул на пассажирское сиденье, ангела уже не было в салоне. 1992 г. Лондон, бар в районе Южного Кенсингтона. Этот бар ничем не отличался от сотни других, которые, словно грибы, наводнили улочки Лондона в конце восьмидесятых. Кроули нравилось придумывать тайные места встреч. Он воображал себя этаким секретным шпионом, Джеймсом Бондом, отправившимся на очередное задание. Азирафаэль постоянно обламывал ему весь кайф, забывая, что означает то или иное место встречи. И это, признаться, знатно его раздражало. Ангел и демон вернулись к прежнему соглашению не так давно, с тех самых пор как Азирафаэль подарил ему термос со святой водой. То, что друг, наконец-то, пошёл ему навстречу, не могло не радовать. Оставалось одно но, ангел и демон по-прежнему не переступали определенных границ. Каждый держался подчеркнуто вежливо и не вспоминал о временах, когда они были близки, и можно было позволить себе горячие ласки и трепетные поцелуи. Кроули с ума сходил от желания и неудовлетворенности, но черту переступать не смел, уважая чужой выбор. Азирафаэль же словно поддразнивал: кокетничал, флиртовал время от времени, заставляя змея скрипеть зубами от досады. Это добавляло в их отношения пикантности, но в тоже время делало ангела похожим на бессердечную девицу, которая крутит своим возлюбленным, как пожелает, зная, что он никогда ей не откажет. Они не встречались уже около пяти лет, и Энтони соскучился до сдавливающей сердце застарелой грусти и тоски. Ему очень хотелось увидеть глаза своего ангела, такие теплые и радостные, меняющие свой цвет в зависимости от настроения. Хотелось ощутить хотя бы легчайшее прикосновение к плечу или волосам, которое иногда, забывшись, позволял себе небесный служитель. Поэтому Кроули сделал вид, что у него есть серьезный разговор, и обозначил данный бар, как место встречи. С утра здесь сидело двое "калек", опохмелявшихся пивом после бурной ночи и бармен, натиравший пузатые рюмки до блеска. Кроули со скучающим видом потягивал Шатонёф-дю-Пап, которое ещё несколько минут назад было обычным солодовым виски. По маленькому экрану телевизора, висевшего над стойкой, показывали клип группы Queen*. Фредди на экране скидывал темный потрепанный плащ и шляпу, на глазах превращаясь из бродяги-призрака в полного жизни и сил красавчика с микрофонной стойкой в руках. Мужчина пел о волшебстве и вспышке света, освещающей путь. Демон про себя горько усмехнулся и, услышав звон колокольчика, перевел взгляд на дверь. Ангел смотрелся до нелепого странно в своем костюме девятнадцатого века. В 90-е он так или иначе выделялся в толпе людей, предпочитавших следовать моде. Энтони уже не раз ненавязчиво говорил об этом другу, но пернатый всегда оставался глух к этим замечаниям. Азирафаэль огляделся по сторонам, оценивая скучную обстановку, и опустился на высокий стул рядом с демоном. — О чём ты хотел поговорить, дорогой? Кроули повернулся к оппоненту, разглядывая нежный овал лица и пухлые розовые губы. — Так сразу? Без прелюдий? — Энтони вскинул бровь. — Я думал у тебя что-то срочное и важное. Ты позвонил в книжный в три ночи и оторвал меня от перевода важного манускрипта. Кроули уже пожалел, что, будучи вчера в слегка нетрезвом состоянии, придумал столь провальный план. Но увидеть ангела хотелось до чёртиков перед глазами, а действие алкоголя только усугубило тоску. — Ооо, ну конечно, а то, что для меня является важной разлука с тобой пусть даже на короткий срок, ты не учёл. — Значит, ничего срочного? — ангел поджал губы. — Тогда мне пора. И будь добр, не отвлекай меня по пустякам в следующий раз, когда захочешь просто поболтать. — Вообще-то есть одно дельце. Была не была, Кроули решил, что хоть так выбьет себе шанс, провзаимодействовать с другом чуть подольше. Змей полез во внутренний карман чёрного пиджака, доставая инструкции от Вельзевул. Азирафаэль вернулся на табурет и сложил руки на стойке в ожидании. Взглядом он скользнул по демону, замечая серую цепь на шее с крупными звеньями. — Что это? — он легко дотронулся до украшения и тут же убрал руку. — Раньше ты не носил такое. Кроули посмотрел на цепочку, потом перевел взгляд на ангела и достал предмет на конце украшения, спрятанный в складках одежды, так чтобы ни одна душа не увидела. — Ты... до сих пор… ох, Кроули… - ангел провел пальцем по прохладному металлу медальона и открыл крышечку, рассматривая собственное выцветшее изображение. — Я не думал, что ты будешь хранить его столько времени. — Он будет со мной вечно, — Энтони быстрым движением забрал медальон. — До моего развоплощения или чего бы там ни было. — До Апокалипсиса, — прошептал ангел и вздрогнул. — О нет, ангел. Не начинай. Вот твои инструкции по выполнению искушения, а я могу пока сделать что-нибудь для тебя. — Не нужно, — Азирафаэль забрал бумаги и поднялся. — У меня не было заданий последнее время. Если ты захочешь выпить как-нибудь после моего возвращения, то милости прошу. — С удовольствием, — быстро ответил Кроули, пока ангел не передумал. — Заодно обсудим, — он кивнул на инструкции. Азирафаэль не отрывал от него взгляда и Кроули понял, что сейчас можно. Можно сделать всё что угодно, и ангел его не оттолкнёт. Поэтому он привстал со стула и прижался к мягким, сладким губам (должно быть ангел снова ел любимый клубничный джем) в крепком поцелуе. Никто не обратил на них внимания. Бармен давно ушёл в подсобку. Поэтому Кроули позволил себе обвить руками пухлую талию. Как он и предполагал Азирафаэль замер, позволяя себя целовать, но стоило только змеиному языку лизнуть губы, тут же отстранился. — Мне нужно идти, Кроули. Я позвоню. Демон счастливо оскалился, провожая взглядом спину, затянутую в светлое пальто. У него появился проблеск надежды. Когда они встретились снова, чтобы выпить в задней комнате книжного, Азирафаэль снова был неприступен, как скала. Кроули всё понял, когда на следующий день спустился в Ад. Каждая из сторон заняла боевые позиции и начала подготовку к Армагеддону. 2008 год, Книжный магазин, 11 лет до Конца Света. Азирафаэля весьма воодушевил тот факт, что теперь они станут кем-то вроде крестных отцов для маленького мальчика и воспитают из него обычного человека. Он даже хотел сменить привычный облик и стать няней. Из него всегда выходила очаровательная пухленькая женщина. Он ещё в 18-ом веке пробовал этот образ и остался доволен. Правда от поклонников тогда не было отбоя, но Азирафаэль считал, что справится. Не впервой ему было выбираться из неприятных и двусмысленных ситуаций, тем более, что материнскую ласку и любовь он с лихвой может обеспечить ребенку. Однако, когда Кроули увидел его в образе милой няни, то сразу же воспротивился этой идее. — Ни за что, ангел. Даже думать забудь. Демон нервно расхаживал по магазину, бросая косые взгляды в сторону Азирафаэля, поправлявшему светлую юбку-карандаш до колена. Сатана, кто придумал столь сексуальные женские вещи? Змей был на грани от того, чтобы вылететь из магазина и добраться до своей квартиры, чтобы принять, наконец, спасительный ледяной душ. Нет, ангела ни в коем случае нельзя пускать в дом посла в таком виде, иначе все люди мужского пола, начиная от старого дворецкого и заканчивая самим послом будут пускать на гувернантку слюни. — Почему? Неужели, я слишком плох? Азирафаэль повернулся вокруг собственной оси, и демон тихо застонал, замечая аппетитные ягодицы, обтянутые светлой тканью. — В том то и дело, ангел, что слишком хорош! Ты замучаешься отбиваться от мужского внимания. — В 18-ом веке у меня получалось, — розовея щеками, ответил ангел. — Сейчас не 18-ый век, а 21-ый! Мужчины, как бы тебе это объяснить… Стали смелее в своих желаниях. Энтони не без отвращения вспомнил свое недавнее слишком эффектное перевоплощение в рыжеволосую красотку и поморщился. Комментарии, свист и улюлюканье не заставили себя ждать, стоило ему только выйти на улицу. Ангел надул свои очаровательные пухлые губы, но все же согласился. Кроули выдохнул от облегчения, когда увидел, что он вернулся к своему привычному облику. — А как же ты? — спросил Азирафаэль через некоторые время, когда они уже устроились в задней комнате с бокалом вина. — К тебе не будут приставать? — Я что-нибудь придумаю, ангел. Надену юбку подлиннее, туфли без каблука. И вообще: у меня есть глаза, которые напугают и заставят молчать любого смертного. Прошло шесть лет после их разговора в книжном. Антихрист уже подрос и сейчас стоял рядом с высокой рыжеволосой няней, сжимая узкую ладонь в кожаной перчатке. Он любил женщину и относился к ней, как к родной тётушке. Всё, чему она его учила так или иначе было маленькому Магу по душе. Например, колыбельными, которые она пела ему на ночь, он пугал излишне нежных детей прислуги, жившей в доме. По узкой тропинке, выложенной белым кирпичом, к ним направлялся брат Франциск.Он всегда казался Магу слегка чудаковатым, но в глубине души ребенок был привязан к садовнику не меньше чем к няне. Если Маг становился невольным свидетелем взаимоотношений между этими двоими, то вовсе замирал и слушал, открыв рот. Почему-то мальчику казалось, что няня и садовник женаты уже очень давно и сейчас просто делают вид, что никем друг другу не приходятся. «Возможно, они так играют», — думал Маг про себя. На кухне прислуга шушукалась о том, что няня и садовник часто по вечерам скрываются в домике брата Франциска, и ребенок только сильнее убеждался в том, что они давно друг друга знают. — Следом Аштарет, увенчанная лунным рогом шла,* — процитировал Азирафаэль Джона Мильтона и остановился перед няней, протягивая красную розу. — Вы сегодня как никогда прекрасны, няня Аштарот. Маг поднял голову на женщину и увидел, как сверкнули необычного цвета глаза за тёмными очками. Рука в кожаной перчатке сжала маленькую ладошку крепче. К восторгу мальчика няня приняла розу и опустила нос в бутон, вдыхая тонкий аромат. Взгляд при этом она не отрывала от мужчины напротив. — Брат Франциск, вы проявляете ко мне повышенное внимание последнее время. Осторожнее, а то решу, что у вас ко мне есть серьезные намерения. Брат Франциск широко улыбнулся, открывая ряд кривых зубов. — Если и есть, то самые благородные, дорогая. Кухарка говорила молодой горничной, что совершенно не понимает Аштарот. Как можно влюбиться в старого и уродливого садовника? Сейчас Маг готов был с ней поспорить. Голубые глаза, сиявшие счастьем при виде няни, затмевали собой все прочие недостатки во внешности этого человека. Няня тихонько хмыкнула в ответ на реплику Франциска, и мужчина с легким поклоном удалился в дом. — Няня, — позвал мальчик женщину, провожающую взглядом широкую спину мужчины. Она не откликнулась, продолжая задумчиво водить длинным пальцем по кромке чашелистика, изредка лаская шёлковые лепестки. Тогда Маг подёргал край темного твидового пиджака. — Что случилось, милый? — Кроули опустился на корточки, поправляя воротничок рубашки маленького антихриста. — Тебе ведь нравится брат Франциск, правда? — Вот ещё, — змей криво усмехнулся. — Это я ему нравлюсь. Не стоило терять репутацию сурового демона перед глазами сына Сатаны. Пусть даже тот ещё не знает, кто на самом деле скрывается под личиной няни Аштарот. 2019 год, суббота. Два часа до Конца Света. Будь проклято всё мироздание и Непостижимый План вместе с ним! К чему все это, если демон не может жить как он хочет и любить того, кого хочет? Так думал про себя Кроули, когда окончательно убедился в том, что потерял Азирафаэля. Он не чувствовал друга, не слышал, а книжный, объятый яркими языками пламени, был лишь подтверждением тому, что ангела уничтожил кто-то из адской конторы. Жизнь более не имела смысла, и Кроули ужасно жалел о том, что потратил всю воду на чёртового Лигура. Нужно было посадить Азирафаэля в Бентли и увезти к звездам, не слушая нелепые причитания. Сейчас они были бы уже далеко и не видели бы мир, объятый хаосом. Колонки в салоне разрывались от звуков «Somebody to love». Голоса певцов создавали ощущение стоголосого госпельного хора, перекликаясь с вокальной партией Меркьюри. Демон подумал, что ему больше не нужно искать кого-то, чтобы любить. Он любил и потерял. Теперь никто уже не ведет счёт, а дальнейшее существование не имеет смысла. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний, проносившиеся стройным хороводом через все шесть тысяч лет их дружбы. Но больше всего воспоминаний всплывало из девятнадцатого века. Мягкость белых кудрей, вкус сладких губ, нежность бархатной кожи и прохлада ангельских перьев, запах родного тела, смешанный с ароматом древесного одеколона и приятный баритон, шепчущий по утрам на ухо «дорогой». На глазах вскипали злые слезы несправедливости. Всё что у них было - больше никогда не повторится.Кроули сжал ладонью сквозь одежду холодный металл и чуть не взвыл в голос от душевной боли, терзавшей всё нутро. Медальон с выцветшим изображением, не рассыпавшимся в прах благодаря демонической магии - всё что у него осталось. Кто бы ни наблюдал за Энтони все шесть тысяч лет сверху и сводил ангела и демона вместе в каждом тысячелетии, был невероятно жесток. Любовь к ангелу была его проклятьем, его погибелью. Он знал с самого начала, что такая привязанность ничем хорошим не обернется, но сделать ничего не мог. Чем дальше жил, тем больше увязал в любви к небесному существу. Кем было задумано вложить столь сильное чувство в служителя Преисподней? И для чего это было нужно? Фактически внутри демон был уже мёртв. Теперь оставалось только найти ближайшую церковь и утопиться в чаше со святой водой. Дождь барабанил по крыше Бентли, скатываясь по гладкой поверхности и забиваясь в углы оконных рам. На востоке сверкала молния, отбрасывая белые вспышки на стекла витрин. Бледное, застывшее лицо Кроули не выражало эмоций. Он открыл бардачок и выудил новые очки из множества остальных, завалявшихся там с давних времен. Демон решил остановиться в ближайшем баре и напиться до беспамятства. До Конца Света оставалось каких-то несколько жалких часов. 2019 год, суббота. Поздний вечер после неслучившегося Апокалипсиса. Кроули растекся по лавочке, откидывая рыжеволосую голову. Все силы змей потратил на то, чтобы пройти стену адского пламени и остановить время. Сделал всё ради этого мира, себя, тех забавных людишек на авиабазе и даже Антихриста и его ненастоящей семьи. Но главное, он сделал это для Азирафаэля. Демон с щемящей в сердце грустью наблюдал за тем, как ангел губами обхватывает горлышко бутылки и делает глоток. "Можно считать за непрямой поцелуй, если учесть, что мои губы только что касались того же места" — отстраненно подумал Кроули. Он уже не надеялся на что-то большее, чем случайные дружеские прикосновения. Сейчас, когда ангел был рядом, жив и здоров, большего желать он не смел. Только одно воспоминание о пылающим огнём книжном, заставляло служителя Ада задохнуться от страха. Поэтому сейчас демон мог бы просидеть вечность, просто наблюдая за ангелом и не двигаясь с места, ощущая себя самым счастливым существом на всём белом свете. После того, как исчез курьер с пламенным мечом, на дороге показался автобус. — Вот и он, — ангел указал в сторону медленно приближающегося транспорта. — Написано «Оксфорд». — Да, но он все равно поедет в Лондон. Просто не будет знать, почему. — Пусть, наверное, высадит меня возле книжного магазина. Кроули повернулся в сторону друга, садясь ровнее. — Он сгорел, помнишь? — демон постарался, как можно мягче произнести фразу, чтобы не ранить чувства ангела. — Можешь остановиться у меня, если хочешь. То как удивленно посмотрел на него Азирафаэль, заставило змея поёжиться. Кроули предлагал ангелу нечто большее чем то, что у них когда-либо было. Небесный Страж понял это. — Не думаю, что моим это понравится. — У тебя больше нет твоих, ангел. У нас обоих нет. Как сказала Агнесса, нам нужно с умом выбирать обличия. Кроули занял кресло у окна, опираясь виском о холодное стекло, и тут же почувствовал, как его руку накрывает мягкая ангельская ладонь*. Счастливый вздох вырвался из его груди. Теперь у них точно всё получится. Энтони не сомневался в этом. Он зубами выгрызет путь к свободе и собственному счастью, но ни перед чем не остановится. Даже перед целой ванной святой воды.