Маленькая леди

В 1837 году в Британской империи начала править королева Виктория. И именно в этот год становится известно об Александре Смите, сыне малоизвестного графа Артура Смита. Молодой юноша отличался усидчивостью, прекрасными манерами, неплохими умственными способностями и, что немаловажно для того времени, хорошей физической подготовкой. В скором времени Смит стал считаться самым завидным женихом Англии. Ему удалось получить доверие самой королевы, которая всегда считалась более отстранённой от общества. Соответсвенно, уже состоявшийся мужчина, Александр получил хорошую жену — Джейн Камбербэтч: девушку из очень уважаемого и обеспеченного рода. В 1841 году у них родился сын — Адам, а через 10 лет я — Элизабет. Наверное, именно с этого момента и начался весь ужас в моей жизни. Мою семью всегда окружали влиятельные и обеспеченные люди и, как это было положено в наше время, все хотели сосвататься со мной или моим братом, с самого нашего рождения. Нам повезло, что наши родители не гнались за статусом и позволили нам выбирать самим. И я выбрала, послушавшись своей детской глупости. Мы жили в большом поместье, как и полагалось семьям нашего положения. Были у нас соседи. Один из них — Ричард Браун. Именно с ним мой отец завёл крепкую дружбу, которая не прекращалась до конца. Естественно, мистер Браун проводил у нас много времени. И был у него сын — Генрих Браун, единственный ребёнок и наследник. Именно он стал человеком, которого я до сих пор презираю. Генрих старше меня на 15 лет, но это не помешало мне в него влюбиться ещё на 3-ий год своей жизни. Тогда мы вместе играли в рыцаря и принцессу, кавалера и его даму. Я не отходила от него ни на шаг, из-за чего он прозвал меня «хвостик». Я залезала к нему на руки, а он всегда говорил: «Не пристало маленькой леди залезать к мужчине на руки, да ещё и к тому, который не является ее мужем». Я хихикала и все время спрашивала, женится ли он на мне, а в ответ слышала лишь: «Сначала Вам, юная леди, надо подрасти». Все мои проказы долгое время прощались мне из-за юного возраста, но моя дорогая матушка, которую я чаще всего называла Джейн, из-за ее великолепного, статного вида и вечного спокойствия, всё равно читала мне нотации о женском достоинстве и обязанностях в обществе. В 5 лет все мои детские мечты о вечной любви с Генрихом рассеялись. Я увидела его с падшей женщиной*. Если вы думали, что все джентльмены приходили к жёнам чистыми и невинными, то вы глубоко ошибаетесь. Такими быть — обязанность женщин, у которых, как я поняла в итоге, есть только обязанности, а из прав — только дышать. Так вот, в 5 лет моё маленькое сердечко было разбито словами полуголого Генриха: «Хвостик, что ты тут делаешь?» и выглядывавшей из-за него голой девушкой. А всё потому, что мистер Браун пришёл к моему отцу и разрешил мне побыть с его сыном в его доме, но только под присмотром моего брата. Шестой год моей жизни выдался самым сложным. Умерла Джейн. Я не знаю кому было сложнее: мне с братом, ведь мы потеряли мать, или моему отцу, который хоть и женился на Джейн из-за выгоды, в итоге влюбился в неё до безумия. Моя семья переживала трудный этап своей жизни. Отец ушёл в работу, а Адам совсем пропал в своём Кембридже. Теперь он приезжал только на Рождество, хоть и стал лучшим из лучших. Летом он, конечно, тоже возвращался домой, но пропадал то в отцовской библиотеке, то в библиотеке городка, находящегося неподалёку от нас. В 1857 году я уехала в специальное учебное заведение для девочек, с трудом уговорив на это отца, который хотел оставить меня обучаться дома. А я категорически не хотела оставаться в доме одна с вредными преподавателями, я хотела завести новые знакомства и хоть как-то разнообразить свою жизнь. Не получилось. Воспитанной девушке, не достигшей 16 лет, не подобало появляться на больших мероприятиях, поэтому мне приходилось обходиться вечерними чаепитиями. Да и знания проходили мимо меня, ведь юных дам нашего времени учили только угождать мужчине и поддерживать диалог. — Почему, чтобы выйти замуж, девушка должна быть глупой? — такой вопрос я задала в свой первый год обучения, поняв, что кроме обычных этикета, творчества и терминологии для разговора, я более не узнаю. Естественно, мой вопрос вызвал много смешков со стороны сверстников, а также негодование учителей. — Я надеюсь, мисс Смит, что этот вопрос вызван вашей детской наивностью, и более он не прозвучит в стенах этого достойного уважения заведения, — и всё. Это всё, чему меня там научили. В итоге я сама стала обучаться наукам и иногда писала своему дорогому брату, у которого было больше возможностей, нежели у меня. В 1867 году я вернулась в родной дом. Как и полагается, в честь моего приезда отец устроил пикник и пригласил всех соседей, которые уже готовили своих сыновей. И всё было не так плохо, пока я не встретила нового главу поместья Браунов — мистера Генриха Брауна.