Маленькая леди

Лето этого года выдалось жарче, чем обычно, и я просто мечтала наконец выйти из душного кэба*. Помимо духоты меня мучала моя отбитая задняя часть тела, поскольку моё транспортное средство больше подходило для городских дорог, но никак не для загородных, а точнее сказать, не для отсутствующих. В итоге я не выдержала и попросила кучера остановиться. Как только я вышла, мне в лицо ударил свежий, прохладный ветерок, и я смогла вдохнуть настолько глубоко, насколько мне позволял мой корсет. Насладившись прохладой утра, я стала искать знакомые места и сразу же узнала яблочный сад Макинтошей, в основном из-за необыкновенного каменного забора, ограждавшего всю территорию из поместья. На нём была изображена история всей Шотландии, начиная аж с римского завоевания Британии. Фергус Макинтош — старший Макинтош — настолько гордился историей своих предков, что он говорил о ней в любом удобном случае. Ну и, конечно же, о том, какие у него вкусные яблоки. Детские воспоминания, которые ещё оставались у меня в памяти, нахлынули волной. И в какой-то момент я вспомнила, что до дома мне оставалось около 10 миль**. Улыбнувшись самой себе и глубоко вздохнув, в предвкушении дороги в душном кэбе, я снова села в своё передвижное средство. Ровно в полдень я уже стояла напротив главного входа в свой дом. Я не сразу узнала собственный дом, сразу было видно, что 10 лет со смерти дорогой Джейн дали о себе знать. Большое, 3-х этажное здание из серого кирпича, с такими же большими окнами, очень обветшало в некоторых местах. Издалека было видно, что двери многих комнат не открывались, а маленький садик, прямо перед главным ходом, почти умер. — Мы надеялись, что ты, как хозяйка, поможешь нам исправить вид поместья. — Адам? — моё внимание сразу привлёк высокий, стройный, темноволосый мужчина с бакенбардами***. Он был копией отца: четкие скулы, длинный и слегка курносый нос и пухлые губы. Да, отцовская генетика взяла своё, но мама тоже смогла оставить ему частичку себя. Глаза у моего брата были зелёные, как у меня и Джейн. — Адам, — я пошла навстречу к нему и вложила свои маленькие ручки, по сравнению с руками Адама, в его. — Я так сильно изменился? — он был таким большим и широкоплечим, что в секунду загородил мне обзор, ну, или я была такой маленькой. — Да, дорогой брат, ты стал выше. Но лицо всё такое же глупое. — О, Лизи, ты неисправима, — он крепко сжал мои руки в своих, — я скучал по тебе. — Я тоже скучала по тебе, Адам. — Пойдём, все уже собрались. Я взяла своего улыбающегося брата под руку, и он повёл меня на задний двор, где отец развлекал гостей, в ожидании виновницы всего этого собрания. Когда самая ужасная часть сие пикника закончилась, а именно часть с представлением всем и вся меня, я наконец смогла побыть с отцом. — А если бы я сегодня не успела приехать? Что бы вы сказали гостям, отец? — О, Лизи, но ты же приехала, — его уже морщинистое лицо, в связи с его возрастом, все так же излучало тепло, но в то же время его взгляд не давал спуску. — Да, вы как всегда предусмотрительны. Он погладил меня по плечу, и я сразу же начала ему улыбаться, стараясь делать это не так вызывающе, потому что старые женщины готовы найти любой изъян, лишь бы посудачить о ком-то. В данном случае они бы могли сказать: «Оскал для леди неприемлем». — Я пройдусь по саду, — тихо сказала я, взяв его большие, сильные, морщинистые руки в свои. — Гости хотят пообщаться с тобой. — Это займёт не больше 15 минут. Тем более, я только с дороги, хочу немного прийти в себя, — я сильнее сжала его руки, хоть это было несильно заметно в связи моей женской слабостью. — Да, я даже не подумал, что ты можешь устать, — он провёл большим пальцем по моей щеке и улыбнулся, — иди, только прошу, не задерживайся. Я быстрым шагом пошла в сад, который находился во владениях моего отца недалеко от поместья. Но после того, как я пропала из виду, мне пришлось остановиться, чтобы поправить причёску, ведь на людях это делать неприлично, а на ходу не очень удобно. Так вот, я побежала в центр сада, где находились мои любимые качели, которые отец сделал своими руками для Джейн ещё до рождения Адама. Меня одолевал страх, что они будут сломаны, и как же я была рада, когда узнала, что ошиблась. Сев на качели, я слегка оттолкнулась ногами от земли и начала свой полёт, глядя на большой, могучий дуб, который удерживал меня. В этот момент я снова окунулась в прошлое, вспомнив, как мы все вместе сидели в саду, и отец нас катал по очереди на этих качелях. А потом я, Адам и Джейн качали его. Один раз так его раскачали, что веревка порвалась, и отцу пришлось всё переделывать. — Простите, — из воспоминаний меня вывел тоненький, детский голосок. Рядом стояла девочка с чёрными как смоль волосами, из-за которых на беленьком детском личике очень ясно выделялись розовые щечки и голубые глаза. Её волосы были настолько кудрявые, что я невольно пожалела её, ведь такие волосы будет трудно уложить, и когда она достигнет нужного возраста, ей будет тяжело, — можно я покачаюсь, пожалуйста, — она в стеснении теребила свою серенькую юбочку, которая внизу была уже испачкана. — Конечно, можно, — я улыбнулась ей и слезла с качели, хоть и не очень этого хотела, — садись. Хочешь я тебя покачаю? — Да, спасибо, — она быстро залезла на качели и устроилась поудобнее. — Как тебя зовут? — Джейн. А тебя? — Какое у тебя красивое имя. Меня зовут Элизабет, — я начала слегка качать девочку. — А что ты тут делаешь, ещё и одна? — Я пришла с папой, ему было не с кем меня оставить, так как моя нянечка заболела, а другим он не доверял. Вот мистер Смит и сказал, что был бы рад меня тут видеть. Поэтому пришла вместе с папой, потому что сегодня приезжает его друг, и он очень хотел её встретить, потому что соскучился, — Джейн оказалась такой балаболкой, что я невольно улыбнулась. Мне даже стало интересно, кто ее родители. — У тебя тоже очень красивое имя, — добавила она в конце вспомнив, видимо, обычные правила приличия. — Спасибо тебе. А твой отец разрешил тебе ходить тут одной? — Нет, но… — Джейн! — из-за угла, состоящего из больших кустов диких роз, к нам бежал мужчина с такими же чёрными волосами, как у девочки. Они так же кудрявились, как и у неё, отличаясь только длиной. — О, я прошу прощения, — он снял девочку с качель, и, поставив её на землю, встал перед ней на одно колено, — я очень надеюсь, что она вам не докучала, — стараясь привести в порядок девочку, говорил мужчина. — О нет, что вы. Мы очень мило беседовали, — я улыбнулась, пытаясь своими словами заставить мужчину не злиться. — Ваша дочь очень приятный собеседник, мистер… — я сделала паузу, в ожидании того, что мужчина подскажет, как его зовут. Но я не дождалась, потому что сама узнала его. Глупо было его не узнать, ведь все что в нем изменилось — это его пышные усы, которые в последнюю нашу встретили меня, как маленькие капельки грязи над губой, а ещё его телосложение — он стал намного выше и крепче, как и его положение в обществе. — Генрих? Он резко посмотрел на меня и, сведя брови, поднялся. — Хвостик, — так же тихо, как и я, произнёс он, — кхм. То есть, мисс Элизабет. — Папа, это твоя подруга? — дергая его за край пиджака, вопросила Джейн. — Да, доченька. Это она, — его удивление уже исчезло, и на лице засветилась приятная улыбка, почти такая же, как я помню. — Адам сказал, что я несильно изменилась, чтобы меня не узнать. — Он тебе солгал. — Я-то думала, кого мне напоминает эта маленькая леди, а это ваша дочь, Мистер Браун. — Да, мисс Элизабет. Это Джейн Браун. Это было так естественно, что за 10 лет он женился, и у него родился ребёнок. Не будет же он ждать маленькую девочку. Но я была рада за него всем своим сердцем. И за себя. Ведь сейчас Генрих Браун был для меня не больше, чем друг детства.