Маленькая леди

— Мой последний бал, — произнесла я, стоя вместе с мисс Гермионой Крудж у высокого окна бального зала. За стеклом мерцали огни сада, а внутри звучала музыка. — И, признаться, я даже рада этому. — Почему? — удивилась девушка, повернув ко мне своё веснушчатое лицо. — Неужели вам не понравилось? — О, Гермиона, с вами мне понравилось решительно всё. Никогда прежде я не узнавала столько секретов за столь короткое время. Мы обе рассмеялись. — Вы так и не ответили на вопрос, Лизи. — Мне нравится Лондон, нравятся эти вечера и балы. Но я привыкла к тишине пригорода, к нашим старым аллеям и яблокам Макентоша. — Ах, как бы я хотела увидеть этот знаменитый яблоневый сад, — мечтательно произнесла она. — Тогда приезжайте на день рождения моего отца. Я рассказывала ему о тебе, и он будет счастлив принять тебя у нас. — Ты говоришь серьёзно? Мисс Крудж так поспешно схватила меня за руку, что я невольно улыбнулась. — Совершенно серьёзно. И я сама буду очень рада твоему приезду. На мгновение я замолчала. — Только без сплетен, пожалуйста. — Я обещаю даже не пытаться ничего разузнать. — Нет, ты меня не поняла. Я улыбнулась ей той улыбкой, которая предназначается только друзьям. — Забавно получается: стоит лишь заменить одну букву О на А в слове gossip*, и никто уже не замечает, что всё дело лишь в игре гласных. А мадам Гассип самая большая сплетня каждого сезона Лондона Я заметила, как девушка смутилась. — Лизи, я... — Нет-нет, даже не думай оправдываться. Я мягко сжала её руку. — Я восхищаюсь тобой, Гермиона. На твоём месте многие девушки предпочли бы навсегда скрыться от общества. Но ты поступили иначе. Ты заставили говорить о себе весь Лондон. Более того — ты заставили мужчин опасаться того, что их поступки могут стать известны, и подарили женщинам уверенность, что их наконец услышат. Я покачала головой с искренним восхищением. — Для этого нужен редкий ум. Ты умеешь слушать и слышать, смотреть и видеть. И я ни за что не хотела бы жить в Лондоне, где не было бы такой замечательной сплетницы, как ты. Щёки мисс Крудж мгновенно залились румянцем. На мгновение мне показалось, что она вот-вот расплачется, однако, как и подобает истинной леди, она быстро овладела собой. — Я очень рада, Элизабет, что мы познакомились. Затем она коснулась кончиками пальцев своих пылающих щёк. — Прошу меня извинить. Мне необходимо выйти на воздух. — Тогда я пойду с тобой. Я уже сделала шаг вперёд, когда она остановила меня. — Нет. Её взгляд скользнул через зал. — К нам идёт граф Орлов. Я проследила за её взглядом и едва не застонала. Через весь зал к нам действительно направлялся мужчина, которому всего неделю назад я отказала стать моим мужем. — О нет, — пробормотала я. — Послушай меня как очень внимательную леди, — заговорщически произнесла Гермиона. — Останься. А я исчезну всего на две минуты. С этими словами она поспешно удалилась. Мне оставалось лишь наблюдать, как моя новая подруга исчезает среди гостей, в то время как с противоположного конца зала ко мне уверенно приближался граф Орлов. И, признаться, в эту минуту я предпочла бы встретиться лицом к лицу с целым обществом лондонских сплетников, чем снова оказаться наедине с этим человеком, но судьба распределилась иначе. — Как вы проводите время, мисс Элизабет? — поинтересовался он, подходя ко мне. — Вы, как видно, так и не научились здороваться, — спокойно заметила я. — А вы — отвечать на вопросы, — тотчас же отозвался он. В его словах снова прозвучала та самая напористость, будто он намеренно стремился вывести меня из равновесия и заставить играть по своим правилам. Но со мной подобные приёмы не имели успеха. Я — Смитт, а Смитты не привыкли проигрывать. Он помолчал лишь мгновение, после чего, уже тише, произнёс: — Я любил. Я невольно напряглась. — И вы правы, — продолжил он, — мне проще называть любовь издержкой. — Зачем вы говорите мне это? — я прищурила свои тонкие брови, слегка нахмурив лоб. — Я хочу, чтобы вы знали: я не лишён сердца. Я любил… и это действительно было. Просто… так сложилось. Я не стану вдаваться в подробности, но я не тот человек, каким вы, возможно, меня считаете. Я медленно выдохнула. — Я люблю честность, — ответила я после короткой паузы. — И танцевать. — Позвольте тогда пригласить вас на долгожданный для меня танец, — он протянул мне свою большую, уверенную руку. — Я только что танцевала. Позвольте мне немного отдохнуть. Следующий танец будет вашим. Он слегка улыбнулся, учтиво поклонился и отошёл. Я же направилась к мисс Гермионе Крудж и тихо сказала ей: — Окажи мне одну услугу, пожалуйста. — Для тебя теперь всё, Лизи. — Напиши в следующей статье мадам Гассим, что Элизабет Смитт выйдет замуж только по любви. Гермиона ответила своей хитрой, понимающей улыбкой и кивнула. Спустя некоторое время я всё же направилась на обещанный танец. Танец с тем самым мужчиной из детских сказок — высоким, богатым, широкоплечим, сложенным, как античный бог, и столь же загадочным, как сама история нашего мира. Музыка зазвучала громче, и зал будто отступил, оставив только ритм вальса и наше движение. Его рука уверенно взяла мою, и он повёл меня в танец так естественно, словно это было продолжением давно начатого разговора. Первый поворот — и пространство вокруг нас сузилось до одного дыхания. Я старалась сохранить привычную сдержанность, но музыка не позволяла держаться на расстоянии. Он двигался точно и спокойно, не оставляя места сомнениям, и мне оставалось лишь следовать за ним. Платье скользило по полу, свет люстр вспыхивал в складках ткани, и каждый шаг уводил меня всё дальше от привычной уверенности. Я поймала его взгляд и тут же отвела глаза, будто это могло вернуть прежнюю дистанцию. — Вы танцуете так, будто не сомневаетесь ни в одном движении, — произнесла я тихо. — Я не сомневаюсь там, где уже сделал выбор, — ответил он. Эти слова повисли между нами, не успев раствориться в музыке. Он чуть приблизил меня в очередном повороте, и на мгновение расстояние стало непозволительно малым. Я не отстранилась. Мы двигались в одном ритме, и с каждым шагом становилось всё труднее вспомнить, где заканчивается танец и начинается что-то большее.