Маленькая леди

Я бродила по коридорам великого поместья Орлова, и с каждой минутой все сильнее боялась заблудиться. Сегодня было утро нового дня, и я проснулась в доме графа — после дождливого вечера и ночи. Охота мужчин была перенесена на сей день, а мне удалось, словно в детстве, снова сыграть роль путешественницы, что открывает новые континенты. Забавно, правда? Может быть, это не свойственно девушке — играть в путешественницу. Но что свойственно девушке в моём положении? Наступил момент, когда я добралась до библиотеки хозяина дома, и думаю, Вы понимаете, что я собиралась сделать, только мне в этом помешали. — Я Вас искал, — так бестактно и абсолютно невоспитанно перебил он мои планы. — И Вам доброе утро, герцог, — я слегка поклонилась ему в знак приветствия, — порождаюсь Вашему воспитанию. — Порождаюсь, что воспитанная девушка ходит одна по дому холостяка, — ответил он. — Воспитанная девушка надеется, что находится в гостях джентльмена, а не в руках шервудского разбойника, — сказала я. — У некоторых разбойников чести больше, чем у джентльменов, — оборвал он меня и пристально взглянул мне в глаза, словно ожидая от меня какого-то язвительного ответа, что вряд ли было бы подобающим моему статусу. — Зачем Вы меня искали? — я воспитанно сложила руки в замок перед собой и улыбнулась своей невинной, шестнадцатилетней улыбкой. — У меня для Вас есть подарок, — он махнул рукой, и в библиотеку вошел мужчина, неся в руках небольшой сундук. — Думаю, Вы, как и все девушки, любите шить, а ткань Вам пригодится. – Он открыл сундук, и там лежало несколько кусочков ткани — льняные, шёлковые и даже металлические нитки* — те самые, что были в моде моего времени. — Нет, — коротко ответила я, глядя на его подарок. — Что, простите? — он вопросительно поднял густые брови. — Я не люблю шить, и вязать тоже не люблю, — спокойно закрыла сундук. — Мне очень приятно Ваше внимание... — Нет, — он перебил меня, — я думал, Вы как все... — Я — дочь Смитта, — произнесла я с гордостью, не дав ему продолжить, — я уже не как все. Он долго смотрел на меня, затем махнул рукой слуге, и тот, скрывшись за дверями, вышел из зала. — Еще я взял для Вас — он протянул мне те самые изумрудные ленточки. — Тут я не ошибся? — Нет, — я протянула руку и взяла из его рук атласные ленты, — благодарю. А что Вы собираетесь делать с этим сундуком? — Выброшу, он мне не нужен. — Что, нет, нельзя! — я резко сделала шаг к нему. Вы не думайте, я не дорожила подарками этого мужчины и у меня не было нехватки ткани или денег, но представьте: кто-то месяцами, а то и годами, зарабатывает хоть малую часть на такую роскошь, а он просто собирается все выбросить. — Если Вы заберете — я буду только рад, — он медленно и уверенно сделал шаг навстречу мне. — Я бы очень хотел. — Боюсь, что они будут лежать у меня без дела, — тихо сказала я, чуть было не шепотом, но Орлов мог услышать. — Не хотели бы Вы сегодня после охоты прогуляться по моему саду? — неожиданно предложил он. Я замялась, понимая, что на этой прогулке произойдет гораздо больше, чем просто наслаждение природой. Я скромно кивнула, а он развернулся и вышел за дверь. Мне оставалось только ждать его возвращения и принять решение, которое, по-моему, волнует весь Лондон — выйду ли я за него замуж или нет. *** - Как Вы поохотились? - я шла смотря вперед как обычно сложив руки в замок перед собой - Не удачно, лес сырой, следы все смыло еще и ветер был настолько сильный, что не понятно кто сломал ветки деревьев, сам ветер или олень. -Да уж, в такую погоду лес свои тайны бережёт. Лучше поискать места, где олень кормится или выходит на тропы между кормёжкой и лёжкой. Следы смывает, а привычки зверя остаются. Мужчина резко остановился и всем телом повернулся в мою сторону. по правдек сказать это не удивительно, девушка 19 века не должна иметь ни грамма знания про охоту, а я попросту не сдержала свой язык. Но как возможно сдержаться, когда желание достить чего -то высокого борется с обязательствами женщины моего положение, и каждый раз побеждает. - Я не встречал такую как Вы, Элизабет - тихо произнес мужчина а сзади него шибуршали кусты в которых явно засел мой отец - Какую? - все так же стоя боком к мужчине, но повернув в его сторону голову , спросила я - Я разговаривал с Вашим отцом, просил Вашей руки - И что он Вам ответил? - Сказал, что не будет решать за Вас и поддержит любое Ваше решение - И что Вы намерены делать -Теперь я стояла к нему лицом. Нас разделяло совсем небольшое расстояние, и это заставило меня невольно напрячься. Я отступила бы на шаг, будь это уместно, но вместо этого лишь выпрямилась, сохраняя спокойное выражение лица. Дневной свет ясно освещал его черты, а мне всё сильнее хотелось вернуть между нами ту привычную дистанцию, которая казалась куда безопаснее такой неожиданной близости. -Выходите за меня, Элизабет. Станьте моей женой. Наш союз... - Наш союз не возможен - с гордостью и с нотками страха произнесла я - Вы мне отказываете? - удивленно произнес мужчина и сделал тот самый долгожданный шаг назад - Я права не знаю как Вам еще нужно сказать, что бы Вы не задавали мне глупые вопросы - как только он отошел, я заговорила более уверенно. — Элизабет, я не предлагаю дважды. Его голос звучал ровно, но за этой холодной сдержанностью скрывалось нечто куда более опасное. Отказ задел его сильнее, чем он желал показать. Человек, привыкший открывать любые двери одним лишь именем, впервые столкнулся с тем, чего не могли дать ни положение, ни влияние. Я медленно подняла на него взгляд. — Вы меня любите? На мгновение его лицо осталось непроницаемым. — Боюсь, я не понял вопроса. — Если бы любили, вы предложили бы и второй раз, и третий, и четвёртый. Столько раз, сколько потребовалось бы, чтобы однажды я сказала «да». Между нами повисла тишина. Он смотрел на меня так, словно я говорила на незнакомом ему языке. — Любовь — это издержки, — наконец произнёс он. Моё сердце болезненно сжалось. Теперь мне стало понятно всё: его вечная серьёзность, холодность, осторожность в каждом слове и каждом чувстве. Я покачала головой. — Поэтому вы так несчастны. Впервые за весь разговор в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уязвлённость. — Что вы сказали? — Вас никто никогда не любил по-настоящему, не так ли? И теперь единственный способ защитить себя — убедить себя, что любовь ничего не стоит. Назвать её издержкой. Сделать вид, будто она не имеет значения. Его челюсть напряглась, но он не перебил меня. — А я выросла иначе, — продолжила я уже тише. — Я выросла среди любви, заботы и уважения. Меня учили, что именно это делает жизнь достойной. И без этого... я жить не буду. Ветер шевельнул край моей шляпки. Несколько долгих секунд он молчал. И почему-то впервые за всё время мне показалось, что мой отказ ранил его гораздо меньше, чем мои слова.