Маленькая леди

Я уже несколько недель как вернулась домой, и всё это время было наполнено приятной, хотя и утомительной суетой, связанной с приготовлениями к дню рождения моего дорогого отца. Естественно, мысли о Лондоне постепенно отступили, словно он был лишь далёким сном, оставшимся за пределами нашего тихого пригорода. И, пожалуй, это было к лучшему. В тот последний вечер перед отъездом я чувствовала себя непривычно слабой, а уверенность, которую я столь старательно выстраивала на протяжении всего сезона, казалось, рассыпалась в одно мгновение. Иногда тишина дома милосерднее блеска бального зала, особенно когда сердце ещё не научилось сохранять спокойствие среди светских бурь. В день пятидесятилетия моего отца дом наполнился ранним утром суетой и голосами гостей. С самого рассвета я находилась на ногах, исполняя обязанности хозяйки дома и принимая визиты с той безупречной вежливостью, которой требует положение. Иногда мне казалось, что после свадьбы моего брата эти обязанности естественным образом перейдут к Авроре — мысль, признаться, весьма утешительная, ибо подобная работа далека от лёгкой. К полудню часы давно миновали время обеда, а я всё ещё не позволила себе ни завтрака, ни отдыха. Голод постепенно делал своё дело, и я уже начала ощущать слабость, столь недопустимую в подобный день. — Ужасно выглядите, мисс Элизабет, — раздался знакомый голос. Я подняла взгляд и увидела Франциска Дэпуа, с которым мы встречались в первый день моего возвращения домой. — Я, по крайней мере, могу оправдать это усталостью и голодом. А вы чем оправдаетесь? — ответила я, позволив себе усталую улыбку. — Как грубо, юная леди, — заметил он. — А я ведь принёс вам немного закусок и чая. Он чуть приподнял блюдце с чашкой и несколькими маленькими закусками, словно это было редчайшее сокровище. — Вы очень жестокий человек, месье. — А вы — чрезвычайно заносчивая юная леди, — спокойно возразил он, протягивая мне чай. — Ваш отец просил позаботиться о вас. Он сам едва успевает поесть и опасался, что вы находитесь в таком же состоянии. — Как жаль, что в этом мире единственный мужчина, который по-настоящему заботится обо мне — это мой отец, — тихо произнесла я. Я взяла закуски и чай, и, не удержавшись, быстро съела несколько кусочков, запив их тёплым чаем. Почти сразу слабость отступила, и мне показалось, будто я заново обрела силы. — Вы, можно сказать, спасли мне жизнь. Благодарю вас. — Тогда вы будете у меня в долгу. — Похоже, сам Господь решил меня наказать, — отозвалась я. Месье рассмеялся так громко и искренне, что я невольно оглянулась — не слышит ли нас кто. В моём положении даже невинный смех мог быть истолкован слишком вольно. И в этот момент я заметила, как к нам приближается граф Орлов. Его лицо было мрачнее грозовых туч, нависших над домом, словно сама буря решила принять человеческий облик. — Мисс Смит, не познакомите ли меня с вашим другом? — произнёс граф Орлов, едва приблизившись. — Да, конечно. Это месье Дэпуа, друг моего отца, а это… — начала было я. — Более известен как граф Орлов, — перебил меня Франциск с лёгкой учтивой улыбкой. — Наслышан. Это вам, мисс Элизабет, отказали в замужестве. Повисла короткая, почти звенящая тишина. Двое мужчин стояли друг напротив друга, а между ними — я. И, признаться, в подобных ситуациях редко находишь утешение в слове «случайность». Если бы они поссорились или, не дай Бог, позволили себе нечто более резкое, это неминуемо отразилось бы на моей репутации. Порой мне кажется, что юных леди обучают не искусству беседы, а искусству выживания в обществе. — А вас пригласил мой отец? — я резко шагнула вперёд, становясь между ними. — Он даже не предупредил меня. — Боюсь, это моя вина, — спокойно ответил Орлов. — Я слишком поздно дал ответ на его приглашение. — Тогда вам следует пройти на задний двор. Там собрались все мужчины. Хотите, я провожу вас? Я уже подняла руку в направлении сада, когда из указанной стороны раздался знакомый голос. — Или я могу сделать это. Из-за деревьев вышел Ричард. В этот момент я позволила себе едва заметно выдохнуть — слишком заметно для леди, но вполне объяснимо для человека, оказавшегося между двумя мужчинами с явно разными намерениями. — Ричард Браун, — представился он, протягивая руку Орлову. — Думаю, мы можем оставить мисс Элизабет исполнять её обязанности и проследовать к хозяину дома. Именно ради этого мы все здесь собрались. Несколько мгновений мужчины изучали друг друга, после чего, к моему облегчению, всё же направились вперёд. Я осталась на месте, наблюдая, как они удаляются. Ричард, прежде чем отойти, обернулся и посмотрел на меня. Его улыбка была спокойной, почти незаметной, но в ней было то редкое качество, которое в подобных днях ценится больше всего — уверенность без вызова. Я ответила ему такой же улыбкой, и в моём взгляде, возможно, слишком явно читалась благодарность. Я не стану утомлять Вас подробным рассказом о том, как прошёл пятидесятый день рождения моего дорогого отца. Поверьте, если бы я взялась описывать каждого гостя, каждый тост и каждую неловкую беседу, нам потребовался бы не один вечер у камина. Вместо этого я покажу Вам программу празднования, которую, по уверениям моего брата, он составил совершенно самостоятельно. Впрочем, мой дорогой читатель, если Вы хоть раз имели удовольствие наблюдать за мужчиной, готовящим мероприятие для нескольких десятков гостей, то поймёте причину моей улыбки. Лично я убеждена, что в этом документе куда больше почерка Авроры, чем он готов признать. Но, как известно, мудрая женщина никогда не спорит с мужчиной, который искренне уверен, что сам придумал хорошую идею. День 1 — Прибытие гостей и торжественный ужин Приём гостей в парадном холле поместья Чай и лёгкие закуски в гостиной Представление приглашённых семей Вечерний торжественный ужин при свечах Неформальная музыка в исполнении приглашённого квартета День 2 — Сад и верховые прогулки Утренний завтрак в малой столовой Прогулки по саду и оранжереям Верховая езда по окрестностям поместья Пикник на природе для дам и кавалеров Вечером — беседы у камина и чтение писем/поэзии Оглашение помолвки Адама и Авроры День 3 — Охота и мужские собрания Ранний выезд на охоту (лесные угодья поместья) Дамы — прогулки, вышивание, чайная комната Обед после охоты (охотничий зал) Вечером — карточные игры и сигары в мужском салоне Неформальные беседы о политике и наследстве День 4 — Музыкальный вечер и бал Репетиции музыкантов и подготовка зала Уроки танцев для гостей Вечерний бал: вальсы, кадрили, полонез Представление молодых дебютанток Закрытие вечера поздним ужином День 5 — Культурный день Чтение литературных произведений в библиотеке Обсуждение искусства и философии Выставка портретов семьи хозяина дома Шахматные партии и настольные игры Вечером — камерный концерт День 6 — Театр и тайные разговоры Днём — театральная постановка (домашний спектакль) Прогулки по лабиринту сада Личные беседы в беседках и оранжереях Вечером — маскарад или вечер тайн (гости в масках) Обсуждения слухов и интриг сезона День 7 — День рождения хозяина дома (главный день) Торжественная месса или утреннее поздравление Парадный обед с речами и тостами Вручение подарков и писем уважения Большой финальный бал, Фейерверк в саду Заключительный ужин в узком кругу семьи и ближайших друзей Из всех дней празднования я хотела бы рассказать Вам лишь об одном вечере — последнем. К тому времени бо́льшая часть гостей уже покинула поместье. Шумные беседы стихли, кареты одна за другой скрылись за воротами, а в доме остались лишь немногие. Отец называл их своими избранными гостями — людьми, которых был рад видеть не только за праздничным столом, но и в обычный день. Именно тогда я решила наконец вручить ему свой подарок. Признаться, я готовила его несколько месяцев. Это были запонки тончайшей работы, изготовленные одним из лучших мастеров Лондона. На них были выгравированы самые важные даты его жизни — те самые, которые он когда-то сам называл мне долгими зимними вечерами, не подозревая, что я запоминаю каждое его слово. Сжимая в руках небольшую бархатную коробочку, я поднялась на второй этаж и остановилась перед дверью его спальни. Я постучала. Ответа не последовало. Это показалось мне странным. В такое время отец почти всегда находился здесь. Он был человеком привычек, дисциплины и порядка. Многие часы в его жизни можно было сверять точнее, чем по городским башенным часам. Я постучала вновь. Тишина. Тогда ещё раз. И ещё. С каждым разом всё настойчивее. Не знаю почему, но неприятное чувство медленно закралось мне в сердце. Именно в этот момент в конце коридора послышались шаги. Я обернулась. Ко мне приближались мой брат и мистер Ричард Браун. — Лизи? — первым заговорил брат. — Что случилось? — Отец не отвечает. Я снова постучала в дверь. На этот раз даже сильнее прежнего. Но за дверью по-прежнему стояла тишина. Затем за дело взялись Адам и Ричард. Дверь оказалась заперта изнутри. Они стучали, звали его, требовали ответа. Тишина. На шум собрались слуги. Затем появился Франциск. Следом Орлов. Аврора и Гермиона встали рядом со мной, будто чувствовали, что земля уходит у меня из-под ног. С каждой минутой мне становилось всё труднее дышать. Нет. Нет, нет, нет. Отец просто не слышит. Он уснул. Читает. Сердится на нас за шум. Что угодно. Только не то, о чём я боялась подумать. — Ломаем дверь, — приказал Орлов. Его голос прозвучал глухо, словно издалека. Аврора обняла меня за плечи. Гермиона взяла мою руку. Я чувствовала их прикосновения, но будто не понимала, кому принадлежит это тело. Раздался треск дерева. Ещё один удар. Дверь поддалась. Все звуки вдруг стали необычайно громкими. Шаги. Быстрые шаги моего брата. Звон разбитого стекла где-то внутри комнаты. А затем наступила тишина. Такая страшная, какой я не знала за всю свою жизнь. Прошла секунда. Или минута. Или целая вечность. Потом я услышала голос Адама. Голос человека, которого знала всю жизнь. Но он звучал так, словно принадлежал совершенно незнакомому мне мужчине. — Отец умер. Коробочка с подарком выпала из моих рук и ударилась о пол. Я смотрела на неё. На маленькую бархатную коробочку, в которой лежали запонки с самыми важными датами его жизни. Датами, которые теперь уже никогда не станут длиннее. Кто-то звал меня по имени. Кажется, Аврора. Кто-то пытался удержать меня. Кажется, Гермиона. Но я уже ничего не слышала. Перед глазами стоял только отец. Не тот, который лежал сейчас за дверью. Другой. Тот, что учил меня ездить верхом. Тот, что приносил мне яблоки из сада. Тот, что смеялся над моими детскими историями. Тот, что всегда говорил: «Пока я рядом, тебе нечего бояться.» И только тогда я поняла страшную истину. Его больше не было рядом. И никогда больше не будет.