Маленькая леди

Первый месяц после смерти отца прошёл для меня словно в тумане. Я помню чёрные ленты на дверях дома. Помню бесконечный поток писем с соболезнованиями. Помню людей, которые приезжали проститься с человеком, которого любили и уважали гораздо больше, чем я могла представить. Однажды, даже сама королева приехала к нам, хоть и была уже в преклонном возрасте. Но сам месяц почти стёрся из памяти. Каждое утро я просыпалась с одной и той же мыслью: мне нужно рассказать что-то отцу. И лишь спустя несколько мучительных секунд вспоминала, что рассказывать больше некому. Дом изменился. Нет, стены оставались прежними. Те же лестницы, те же часы, тот же яблоневый сад за окнами. Но исчез человек, вокруг которого всё это существовало. За обеденным столом стало одним голосом меньше. В библиотеке перестали переворачиваться страницы по вечерам. Никто больше не спрашивал меня, почему я вернулась с прогулки позже обычного. Никто не ждал. Именно это оказалось самым тяжёлым. Однажды утром я поймала себя на том, что уже несколько часов сижу в кабинете отца, перебирая его бумаги. Тогда Адам осторожно закрыл папку в моих руках и сказал: — Лизи, жизнь не остановилась. Я хотела возразить. Для меня остановилась. Но затем я посмотрела на брата. На Аврору. На слуг, которые продолжали работать. На садовников, ухаживающих за деревьями. На дом, который всё ещё жил. И поняла, что отец был бы первым человеком, который запретил бы нам превратить скорбь в смысл существования. Через несколько дней мы начали говорить о свадьбе Адама и Авроры. Сначала это казалось почти предательством. Как можно обсуждать цветы, музыку и список гостей, когда человека, который должен был сидеть во главе стола, больше нет? Но именно Аврора помогла мне понять одну простую вещь. — Твой отец хотел этого праздника больше нас всех, — сказала она однажды. И я знала, что это правда. Постепенно свадебные приготовления начали заполнять мои дни. Я выбирала ткани. Проверяла приглашения. Спорила с братом по поводу рассадки гостей. Следила за работой поваров и флористов. И каждый вечер чувствовала себя виноватой за то, что хотя бы несколько часов не думала о смерти. Лишь позже я поняла, что именно этого отец и хотел бы. Не вечной скорби. А жизни. Поэтому, когда наступил второй месяц без него, я всё ещё плакала по ночам. Но днём уже могла говорить о будущем. А это, наверное, и есть то, что люди называют исцелением. И вот наступил сентябрь. Второй месяц без отца и первый день осени. Сезон невест в Лондоне подошёл к концу, а значит начался сезон свадеб. И именно сентябрь 1867 года должен был стать месяцем свадьбы моего брата и моей новой сестры. Утром в день венчания я отправилась искать Адама. Я нашла его в кабинете отца. Он стоял перед массивным письменным столом в полном свадебном облачении. Солнечный свет падал из окна на его плечи, и на одно короткое мгновение мне показалось, будто отец снова находится здесь. Только это был не отец. Это был его сын. — Адам, — тихо позвала я. — Нам пора. Если мы задержимся ещё немного, рискуем опоздать на твою свадьбу. Он даже не обернулся. Его взгляд был прикован к столу. — Я до сих пор не могу сесть за него, — наконец произнёс он. — Не могу позволить себе занять его место. От этих слов у меня болезненно сжалось сердце. Мне не нужно было спрашивать, о чём он думает. Я подошла ближе и взяла его за руку. — Ты достоин этого места как никто другой. Он покачал головой. — Нет. Я никогда не стану таким, как он. На мгновение мне захотелось заплакать. Потому что впервые за всё это время я увидела не уверенного наследника семьи Смитт, не мужчину, который поддерживал меня после смерти отца и ни разу не позволил Авроре усомниться в завтрашнем дне. Я увидела своего старшего брата. Мальчика, который тоже потерял отца. — Ты прав, — сказала я мягко. — Ты не станешь таким, как он. Адам поднял на меня удивлённый взгляд. — Ты станешь лучше. Он невольно усмехнулся. — Лучше Александра Смитта? Ты явно переоцениваешь меня. — Нисколько. Завтра ты сядешь за этот стол как глава семьи Смитт. А твоя жена будет решать все бытовые вопросы этого дома. Я выдержала небольшую паузу. — К моему огромному счастью. На этот раз мы оба рассмеялись.Впервые за долгое время — искренне. Но улыбка быстро исчезла с его лица. — Наше положение непростое, Лизи. Я далеко не такой любимец королевы, каким был отец. А её сын... Он замолчал. Мне не нужно было заканчивать эту мысль. Я прекрасно понимала, о чём он говорит. — Давай подумаем об этом позже, — ответила я. — Сегодня у меня появится сестра. И я не позволю политике испортить этот день. Несколько секунд он смотрел на меня, а затем улыбнулся той самой улыбкой, которую я помнила ещё с детства. После чего наклонился и поцеловал меня в лоб. Как много лет назад. Как делал всегда, когда хотел сказать: «Всё будет хорошо». И мы вместе вышли навстречу этому дню. Свадьба оказалась именно такой, какой заслуживали Адам и Аврора. Великолепной. Церковные колокола, счастливые гости, музыка оркестра, цветы, смех и бесконечные поздравления. На один день наш дом снова наполнился жизнью. И мне даже показалось, что где-то среди всего этого веселья отец тоже был рядом с нами. Хотя бы в памяти каждого из присутствующих. Но всё хорошее когда-нибудь подходит к концу. К вечеру второго дня гостей стало заметно меньше. Музыка звучала тише. Свечи догорали. А судьба, словно решив напомнить мне о нерешённых вопросах, вновь столкнула меня с графом Орловым. — Герцог, почему я не видела вас все эти два дня? — удивилась я, заметив его у открытых дверей террасы. — Зато я видел вас, Элизабет, — спокойно ответил он. — Вам очень идёт это платье. Я невольно подняла брови. — Кажется, впервые слышу от вас что-то похожее на комплимент. - На моих губах появилась усталая улыбка. — Почему вы так долго не отвечали на приглашение? — Был занят. — Чем же? — Политикой. — И к каким выводам вы пришли? – Орлов усмехнулся. — К тому, что королева проживёт ещё лет тридцать. Такие люди живут долго. — Простите? — Упрямые. Властные. Любящие держать под контролем всё вокруг. — Не смейте говорить подобное в этом доме. Он посмотрел на меня внимательнее. — А разве вашему брату это не выгодно? Насколько мне известно, он уже успел обратить на себя её внимание. Что-то внутри меня болезненно дрогнуло. — Вы завидуете? — Нет. — Тогда какого чёрта вы сейчас себе позволяете? На этот раз удивился уже он. — Элизабет... — Нет, вы послушайте меня. Все последние недели словно разом обрушились мне на плечи. Похороны. Письма. Гости. Подготовка свадьбы. Улыбки, которые приходилось изображать ради других. И пустой стул во главе стола. — Вы пришли в дом, где всего два месяца назад умер мой отец. В дом, который только начал оживать после этой утраты. Вы пришли в день, который впервые за долгое время принёс нам немного счастья... Голос предательски дрогнул. — И ради чего? Чтобы унизить моего брата? Чтобы напомнить нам о том, что мы потеряли? Он молчал. А я уже не могла остановиться. — Вас пригласили как друга семьи. Вас приняли как гостя. Все стараются сохранить мир, сохранить уважение друг к другу, потому что сейчас это необходимо нам всем. А что делаете вы? - Слёзы обожгли глаза. — Зачем вы вообще приехали сюда, если не способны хотя бы один вечер вести себя как человек? Последние слова прозвучали почти шёпотом. И вместе с ними исчезли остатки моего самообладания. Я отвернулась. Слишком поздно. Слёзы уже текли по щекам. Не как у леди. Не как у взрослой женщины. А как у маленькой девочки, которая вдруг поняла, что на этот раз отец действительно не придёт её защищать. Несколько секунд стояла тишина. Затем я услышала его шаг. Один. Ещё один. Совсем близко. — Элизабет. - В его голосе не осталось ни насмешки, ни холодности. Только усталость. И что-то ещё. Что-то опасно похожее на боль. — Я приехал сюда не из-за вашего брата. Я медленно подняла на него взгляд. — Не из-за политики. Он смотрел прямо мне в глаза. Так, словно больше никого вокруг не существовало. — Я приехал сюда из-за вас. У меня перехватило дыхание. — Потому что, — тихо произнёс он, — как бы сильно я ни пытался убедить себя в обратном... я не могу без Вас жить.