Я буду рядом

      Окно застилал ослепительный мрак,       В тревогу я был погруженный.       В тиши коридора чеканился шаг,       Моим беспокойством рождённый.       В приёмной блуждая, всё думал о нём,       В груди будоражилось сердце.       И всхлипы Антона пронзали мечом,       Когда застывал я у дверцы.       Вдруг слышу щелчок. Появился Сергей,       Моё прекращая забвенье.       Тон голоса дока стал каплю бодрей,       Но были в нём нотки волненья:       -Ты нужен ему, Арс...И прямо сейчас!       Антон твой совсем не даётся:       Пытался к нему подойти пару раз-       Сильней от меня только жмётся...       А времени нет... Помнишь? Сорок и три!       -Конечно!- я вмиг встрепенулся       И сразу, уже кабинета внутри,       Руками к Антоше тянулся.       Шастун мой, прижавшись спиною к стене,       Дрожал весь и сильно боялся.       Увидев, малой моментально ко мне       Всей хрупкостью тела прижался.       В моменты, когда твой родной человек       От страха к тебе сильно жмётся,       Когда река слёз из-под сомкнутых век       Солёной дорожкой всё льётся,       Тогда понимаешь, как важен ЕМУ,       И в слабости, и в момент силы.       И как этот парень тебе самому       Любовью окутал все жилы.       Я сильно обнял, не желал отпускать,       Его прижимая всё ближе:       -Тебя буду за руку крепко держать...       Не плачь, моё солнышко, тише!-       Вы знаете этот ужасный момент?       Столь громкий щелчок от укола?       Когда понимаешь, что выхода нет,       Как ждать только время прокола?       Сергей-врач бывалый- мне бросил кивок,       Закашлял, и в это же время       Неслышно открыл от шприца колпачок,       Чтоб парню понизить волненье.       Шаст понял всё сразу, хотел убежать,       Но я прижимал его крепко:       -Расслабься, малыш. Пробуй глубже дышать,-       Антон обнимал меня цепко.       Вдруг жмурится, тихо скулит мне в плечо       И руку сжимает до боли.       Дыханье его было так горячо,       Когда препарат укололи.       -Когда всё закончится?       -Скоро,Антош.       Чуть-чуть потерпи, мой хороший,-       И слёзы его, будто лезвия нож,       Дорожкой стекали по коже.       Сергей делал всё максимально легко,       Старался всё сделать не больно.       Антоша дышал мне в плечо глубоко,       А я обнимал его вольно.       Изъял врач иглу. Тошу вымучил страх.       Я вату держал на порезе.       Мгновенье, и хрупкое тело в руках       Теряет своё равновесье.