Детские воспоминания

      С Е М Ь       [7/10]       Быть первой       — Я так долго не была на миссиях, я чувствую, как старею, — сказала ты, держа руки в карманах, когда ты и Минато шли рядом друг с другом. Он взглянул на тебя, качая головой с этой улыбкой на лице, да, с "этой" улыбкой - улыбка, которая так просто заставляет тебя заикаться, как самую застенчивую овечку в сарае. Своего рода такая улыбка.       — Я тоже, и я баллотируюсь в АНБУ, — отвечает он. — Кушина сейчас на миссии, вот так вот. Но почему не я?       Ты ухмыльнулась, что ж, снаружи оно так, но внутри ты жалеешь, что ты когда-либо дразнила его подобным вопросом.       — Авв, ты имеешь ввиду "почему я не на миссии со своей любимой Кушиной", верно? — он бросил на тебя взгляд и покачал головой.       — Да, конечно! В самом холодном месте Киригакуре, чтобы согреть её, — ты знаешь, что он шутит, но эта картина всё равно пробегает в твоём сознании, и ты чувствуешь, как тебя начинает от этого воротить. Каким-то образом ты чувствуешь, что какая-то часть его действительно желает этого.       — Ну и хорошо, что тебя там нет. Не нужно добавлять Кушину в список матерей-подростков.       — Насколько испорченной должна быть твоя жизнь, чтобы даже подумать об этом? Это противно, [имя]. Я даже ещё не целовал её! — Минато краснеет, по большей части, наверное, потому что переживает свои первые порно-мысли. Ты понимаешь свои руки в знак защиты.       — Моя жизнь прекрасна, спасибо большое, мистер Добродетель, — твои глаза расширяются, что он только что сказал? Он никогда не целовал её?       — Постой, ты никогда не целовал её? — спросила ты его, стараясь всеми силами сдержать свою улыбку. Он хмыкает.       — Я никого никогда даже не целовал, честно говоря.       Теперь тебе действительно трудно сдержать эту ухмылку, которая требует, чтобы её видел весь мир.       — Так мило! — восклицает ты, скрывая свои настоящие мысли. — Минато всё ещё нецелованный.       Не то чтобы ты сама много целовалась до этого момента, не считая того случая с Фугаку, назад в "школу для будущих шиноби". Но, эй, по крайней мере, ты можешь рассказать о некотором опыте работы в отделе "губы в губы".       — Это не мило! — говорит он, полностью смущённый. — Я даже понятия не имею, как инициатировать это! Она также никогда не начинает первой, так неприятно видеть Фугаку таким дамским угодником, у которого есть опыт практически с каждой девушкой, — он проводит рукой по волосам, изо всех сил стараясь успокоиться.       — Время придёт, Минато, — ты успокаиваешь его, кладя руку на его напряженное плечо, которое немедленно расслабляется.       — Почему я вообще говорю с тобой об этом, — хмыкает он глубоким тоном, заставляя твоё гораздо першить, а дыхание сбивать - ты ненавидела эффект, который наносит на тебя он. — Я боюсь, что я облажаюсь и она обсмеет меня.       Сначала ты не ответила. Ты не можешь видеть его таким: весь встревоженный, загоняя себя в угол. Ты предпочитаешь видеть его счастливым, даже если счастливым его делает Кушина. На секунду ты подумала, что, возможно, пошутишь классно, но все еще круто (ладно, не совсем, но, по твоему мнению, это может быть).       — «Ну, ты неудачник. Ты уже должен был привыкнуть к тому, что над тобой смеются», — но ты ничего не сказала, а смотрела на его лицо - эти лазурные глаза, в которых ты легко теряешься, его загорелая кожа, милый носик, который ты всегда любишь тыкать, и его губы. Ты хмуришься, потому что в них нет и намека на улыбку. И всё же ты не отводишь от них взгляда. Тебя тянет к ним, и ты делаешь шаг, ближе к нему. Минато ничего не делает, он слишком погружен в свои мысли и депрессию.       Что бы ни заставило тебя встать на цыпочки, оно также заставляет тебя поднять руки к его лицу, обхватить его щёки, и ты наклоняешься к нему с закрытыми глазами - он чувствует, как твои губы прижимаются к его собственным, твой рот идеально движется напротив его. На секунду он ошеломлен, и кажется, что его мозг отключён, но после он обнимает тебя за бёдра, обнимает и целует в ответ. Твое сердце так быстро стучит в груди, и когда ты осознаешь, что его поцелуй взаимен, ты медленно отстраняешься. Румянец остаётся на ваших лицах.       — По-твоему, я смеюсь? Нет, поэтому тебе не о чем переживать, — говоришь ты и поворачиваешься, касаясь губ указательным пальцем. На что только не пойдёшь, чтобы быть первой.