Детские воспоминания

      В О С Е М Ь       [8/10]       Обещание       Поцелуй, несомненно, сбил тебя с толку, его губы такие мягкие, и теперь, когда Минато набрался некоторого опыта - черт возьми. Ты вроде как даже сделала ему комплимент! Ты боишься, что всякий раз, как только ты встретишься с ним, его губы будут прямо на губах Кушины. Как бы ты ни была победителем на соревнованиях «первого поцелуя», результат - это то, что ты вообще не хочешь видеть. Он тебе нравится, может быть, ты даже любишь этого мальчика, и, черт возьми, если бы у тебя было одно неисполненное желание, так это было бы либо забыть свои чувства к нему, либо чтобы он немного влюбился в тебя, жалкую задницу. Жалость к себе, в которой ты утопаешь, безусловно, жалка и смехотворна во всех аспектах. Ты даже споришь о том, насколько морально приемлемо использовать Хенге но дзюцу исключительно для стимулирования своих желаний. Может быть, один поцелуй в неделю? Разве это не справедливо? Ты помогла им воссоединиться, так что тебе тоже можно немного побаловать себя, не так ли?       Твоя цепь мыслей прервана кашлем позади тебя, и сначала ты испугалась, что ты всё это время говорила вслух, но ты счастливчик: Минато бы смутился, если бы оно было так.       — Минато, — говоришь ты, полностью во внимании. Он улыбается тебе, хотя ты замечаешь тень печали на его лице. Ты не ждешь от него ничего, ему все равно понадобились бы годы, чтобы произнести эти слова, и сразу же переходишь к теме:       — Что случилось, твоё лицо выглядит хуже обычного, — и поскольку он не смотрит на тебя сердито и не реагирует коим недружелюбным образом на твою глупую реплику, ты доказала свою правоту в своем тезисе: с ним что-то не так. Ты вздыхаешь, уже ненавидя эту ситуацию, ты хотела пожалеть себя, а не его.       — Иди сюда, — Ланского говоришь ты с раскрытыми руками, и он не тратит ни секунды, чтобы оказаться заключенным в теплых объятиях. Ты пытаешься успокоить его, проводишь пальцами по его спине мягкими кругами, хотя он почти тих. Ты знаешь, что он плачет. Только что или, скорее, кто заставил его? Ты позволяешь себе высказать предположение вслух.       — Это Кушина? — ты чувствуешь, как он кивает тебе в грудь, и твоя челюсть напрягается, кулаки сжимаются, и тебе приходится сдерживать свой гнев.       — Что случилось? — спрашиваешь ты егою он отстраняется от тебя и вытирает остатки своих слёз. Он замечает волнение в твоих глазах, он знал, что ты, вероятно, убьешь Кушину, если его ответ не удовлетворит тебя.       — Она хочет расстаться со мной, — говорит он, и ты сглатываешь. «Что? Спрячь свою радость, идиотка!» - думаешь ты про себя.       — С чего бы вдруг?       — Она думает, что я не забочусь о ней, — ты поднимаешь бровь. Этот парень слишком небрежен к самому себе, только ради блага этой девушки!       — Как она пришла к такому предположению? — он печально улыбается, оставляя тебя в ещё большем замешательстве.       — Я не знаю, — если бы ты только так сильно не верила ему, ты бы заметила ложь в его словах. Он точно знает, почему Кушина так думает. Ты ослеплена своим гневом и страстью к нему, ты не задаешься вопросом, почему он приходит к тебе, почему он так часто с тобой, а не с ней. Всё, о чем ты когда-либо думала, это о том, что он в отношениях с ней, а не с тобой, когда его так называемой девушке очевидно, что он скорее всего проведёт своё время с тобой, будучи, по крайней мере, друзьями, если не более.       — Мне поговорит с ней?       — Нет, я сделаю это сам, — говорит он, но вместо того, чтобы немедленно уйти, он остаётся, глубоко погружённый в свои мысли.       — Скажи, [имя], — он что-то бормочет, и ты смотришь на него. — Если Кушина окажется не той самой, и ты тоже не найдёшь никого, — ты задержала дыхание в страхе и предвкушении, — ...может попробуем вместе? — у тебя пересыхают губы, и ты снова сбиваешься с пути. Чёрт!       — Конечно, я обещаю, — отвечаешь ты с улыбкой на твоих губах. Ох и как долго ты готова держать это обещание...