Девушка из моих кошмаров

Я жадно впился взглядом в своего соперника. По телу моему проходила едва ощутимая дрожь, а во рту всё пересохло от возбуждения. Это страстное желание ринуться в бой охватило меня. Соперник не двигался, лишь иногда останавливая на мне свои глаза. Интересно, о чём он думает? Тоже мечтает надрать мне зад, как и я ему? Жаль, что с ним не пройдёт такой же фокус, как с Василисой. Её мысли я слышу без проблем… Я принимаю стойку, и моё гулко бьющееся сердце останавливается в ожидании начала… Соперник делает неловкий шаг вперёд, и тут же мою голову пронзает цепь его ударов: внезапный апперкот, кросс, хук, опять кросс и поражающий короткий прямой. Я лишь коротко ухмыляюсь, а секундой позже мой соперник нападает… Мы сошлись вместе на ринге, словно два тигра кинулись друг на друга, в надежде разодрать сопернику горло. Бой наш проходил подобно танцу. Но танец был не изящным, а яростным и жестоким, он был не медлительным, а стремительным и быстрым, он был не нежным, а беспощадным и кровожадным… - Ребят, отдохните, - этот хриплый голос, будто выводит меня из задумчивости. Мы с Лёшкой резко останавливаемся и отцепляемся друг от друга. И только после этого понимаем, как ничтожно мало количество воздуха в наших лёгких. Да, мы немного переборщили… - У меня важное сообщение! Прошу всех сюда… - вновь прохрипел Гриша и важно уселся на один из матрасов. Тут же время на ринге будто остановилось. Боксёры стремглав покинули своё любимое место и присоединились к тренеру на матах. Мы же с Лёшкой, всё ещё тяжело дыша, решили пока постоять. - Ребят, - вновь повторил Гриша, обращаясь одновременно ко всем, - Вынужден вам сообщить плохую новость: один из наших лучших бойцов покинул наш клуб, а что ещё хуже, перешёл в другой. Тут же зал наполнился различными возмущёнными гулами, перешёптываниями, обсуждениями. Прям сборище сплетниц, я смотрю. Но тренер резко остановил громкие разговоры одним поднятием руки. - Заткните свои глотки! – проревел и без того злой Гриша. Он никогда не повышал голоса. - И так дел слишком много! Все разом замолкли, и в зале воцарилась оглушительная тишина. - Скажу одно: отбор переносится на следующую неделю. Так что радуйтесь, - тренер немного успокоился, - будет больше времени для подготовки. Ровно через неделю будут вывешены списки тех, кто прошёл в сборную. И не дай Бог, я в вас разочаруюсь, - он обвёл каждого своего ученика пронзающим взглядом, - Я всё сказал. С этими словами тренер молча встал и поспешил удалиться. Я же громко хлопнул себя по лицу: отбор! Как же я мог забыть? Чёрт, чёрт и ещё раз – чёрт! Я совсем не готовился. Мысли были заняты другим… - …так что Ляхтич змеюка ещё та, - вновь услышал я, словно из далека, - Подлец фигов! Эй, Фэш, ты меня слышишь? Лёшка демонстративно помахал передо мной рукой. - Что? – как-то неловко произнёс я. - Говорю, Ляхтич – подлец! Он же ради денег перешёл в другой клуб… - Так это был Ляхтич? Он? - Ещё скажи, что не ожидал, - хмыкнул Рознев и взял в горячие руки охлаждающую бутылку газировки. Я немного задумался: Ляхтич и правда был той ещё занозой в заднице, но он любил этот клуб, и ему нравилось быть здесь лучшим. Он постоянно обыгрывал меня, поэтому я нечасто рвался с ним в бой. Но…всё-таки это было странно. - Кинь мне тоже газировки, Лёх, - сказал я, почувствовав неутолимую жажду после сложного боя. - Кстати, мы же ещё не закончили, - Рознев ловко кинул мне в руки бутылку, а его глаза сверкнули нетерпением к бою. - Чёрт, Лёх, я ж совсем забыл про отбор! – я опять хлопнул себя по лицу. Это же самое важное в моей жизни, так как же я забыл про это? Но случайно в голову мне ударила мысль: нет, не самая, и как-то невинно появился образ Василисы… - Ты ж и так в сборной! - Нет же, меня выгнали, - раздосадовано сказал я. Лёшка, казалось, был в неких сомнениях. - Как, ты не знал? Рознев молча покачал головой и предался своим раздумьям. - Слушай, я тебе помочь не смогу: тренер меня занял, - быстро проговорил он, - но я знаю, кто тебе поможет! Василиса! - Василиса? – недоверчиво спросил я. – Я понимаю, что она многое знает про бокс, но чем она может мне помочь? - Ты что, шутишь? – мне показалось, что Лёшка самым наглым образом посмеялся надо мной, будто я глупость сморозил, - Так она ведь живёт, видит и дышит боксом каждый день. - Ты это о чём? – мои глаза сверкнули огнём и внимательно уставились на Рознева. Почему-то я вновь увидел в нём соперника, но вовремя вспомнил, что мы не на ринге… - А ты голову поверни, - сказал ухмыляющийся Лёшка. Я повернулся и посмотрел на огромный плазменный телевизор, который тренер установил специально, чтобы мы могли лицезреть профессиональный бокс во всей красе. По телевизору шла прямая трансляция боя, проходящего в Сочи. Я пригляделся. Один из боксёров был просто огромным. Его кожа была чёрной, как смола, а глаза такими яростными, словно он не драться, а убивать собирался. Соперник же его на меня не произвёл впечатление. Он показался мне…хрупким. Его кожа на фоне другого боксёра была до жути бледна, но в его серо-зелёных глазах горела зелёная искра. В нём я увидел, что-то похожее на самого себя. Жажда. Неутолимая жажда боя. И вот, бой начался. Соперники дрались долго и очень жестоко. И каково же было моё удивление, когда победителем стал этот бледный худой мужчина, хорошо надравший зад темнокожему. - Нортон Огнев. – сухо произнёс Лёшка. - Мировой чемпион? И что? – теперь ухмылялся я, - При чём здесь Василиса? - Ты никогда не интересовался её фамилией? – мои щёки залились ревнивой краской, - Её имя – Василиса Огнева, - дыхание моё невольно остановилось, - Нортон Огнев – напыщенный индюк, мировой чемпион, как ты сказал, и её «заботливый» папаша. У меня челюсть отвисла от подобного заявления. Василиса с отцом была ни капли не похожа. А ещё в моей головой билась несколько идиотская мысль: я что, надевал одежду самого Огнева? Мои бессвязные мысли и потупление рассудка прервало громкое хлопанье двери. На пороге клуба стояла Василиса. Она быстро нашла нас с Лёшкой глазами и приветливо помахала рукой, но потом резко её опустила. Лицо её побледнело от злости, а пухлые губы превратились в одну узкую полоску. А глаза…глаза, наполненные самой лютой ненавистью, прожигали экран телевизора.