Девушка из моих кошмаров

Все говорят, что человека иногда можно понять без слов, что некоторые люди, словно раскрытая книга. Их легко читать, раз за разом шумно перелистывая потёртые страницы. С Василисой же этот фокус не пройдёт. На её слегка застывшем лице не часто могут дрогнуть эмоции. В её голубых глазах ничего не увидишь. Не то, чтобы там пусто. Просто всё тщательно сокрыто от чужих глаз. В её жестах и мимике не всегда заметно едва уловимое притворство, наивно маскирующее все чувства… Но если бы вы могли залезть в её маленькую рыжую головушку и мимоходом прочитать все её тревожные мысли, вы бы поняли причины её странного и весьма интригующего поведения. Этим я тогда и занимался. Делал вид, что неутомимо тренируюсь с подвесной грушей, хотя я упорно пытался что-то найти среди тысячи самых разнообразных её мыслей. Оказывается, мозг девушки – это что-то уму непостижимое! В какую-то долю секунды они думают о самых разнообразных, совсем несовместимых и странных вещах! Словно ты не мысли чьи-то читаешь, а в дурдом попал, и это не один внутренний голос говорит, а сотни, тысячи, миллионы… В общем, я изрядно попотел, пытаясь найти то, что мне нужно в голове Василисы, но ничего не вышло. Всё-таки самые потаённые секреты она тщательно скрывала внутри себя или старалась не затрагивать плохие темы… - Василиса, - наконец начал я, оторвавшись от груши, до которой мне совсем не было дела, - ты ничего не хочешь мне рассказать? Она вздрогнула. Я вывел её из какой-то странной задумчивости, и она посмотрела на меня немного туманными глазами. - Нет, - как-то неуверенно проговорила Василиса и снова потупила взгляд. - Отлично, - коротко сказал я и со всего маху сделал хук. Груша вздрогнула, подскочила аж до потолка и с ужасающим грохотом вернулась в прежнее положение, а немного испуганная Василиса вытаращила глаза. - Ты чего? – настороженно спросила она. Я не ответил. Само осознание того, что она скрывает что-то от меня, до жути угнетало. - Смотрела сегодня соревнования, проходившие в Сочи? – я немного ухмыльнулся. Стоял я к Василисе спиной, но так сказать, очень сильно ощущал её прожигающий взгляд. - Нет, - неловко ответила она и поправила рыжую прядь, - Я такое не смотрю. - Уверена? – я всё никак не сдавался и мужественно давил на такую, казалось бы, хрупкую девушку, - Значит, ты не видела, как Нортон Огнев надрал зад этому чернокожему? Я знал, что она напряжённо замерла. Я услышал, как гулко забилось её сердце в груди. Я почувствовал её неровное дыхание позади меня. - Зачем…ты так… - невнятно прошептала она. - А зачем ты солгала мне о своём отце? Наверное, я был монстром, но я не мог совершать в ту минуту осознанные действия. - Я не лгала. – отозвалась Василиса сухим голосом. Её рыжеволосая голова поникла. С румяных щёк быстро сошли все краски, а на смену им пришла мёртвенная бледность. Она с шумом сглотнула и вновь посмотрела на меня пронизывающими глазами. Мне показалось, или они тогда посерели и стали как-то смутно похожи на глаза его отца?.. - Твой отец жив, - продолжал я, отвечая ей немым взглядом, - Хотя ты говорила обратное… - Ты ничего не понимаешь, Драгоций! – вскрикнула Василиса и подошла ко мне ближе. Так близко, что я буквально ощущал растущую в ней ярость. Я мог её потрогать. - Для меня мой отец мёртв! – продолжала она, и я вздрагивал от каждого её слова, - Ты не знаешь какого это! Каждый день ждать, что он появится! Каждый день сидеть у окна и искать глазами его силуэт среди тысячи знакомых! – её громкий нервный голос резко сменился спокойным шёпотом, - Каждый день выдумывать…обманывать саму себя, лелея надежду, что папочка вернётся… Василиса внезапно ударила со всей несвойственной ей силой бедную измучившуюся грушу. Удар не был мощным. Он был хрупким и слабым, как и сама Василиса. Но он произвёл должное впечатление. Я резко отскочил в сторону, как ошпаренный. - Да, я знаю буквально всё про бокс! – её дрожащий голос больно резал мне сердце, - Я выросла на глупых книжках своего «заботливого» отца! И я мечтала когда-нибудь попасть к нему! И я хотела увидеть его… Но я лицезрела его только на экране телевизора! – я не видел её лица, но чувствовал как по нему хлынули предательские слёзы, - Да. Нортон Огнев – Величайший чемпион. Но мне он не отец. И никогда им не был… Слабые колени Василисы подкосились, и она рухнула на пол. Слова закончились. Лишь слёзы продолжали литься. Лишь душевные раны продолжали калечить её изнутри. И тогда я почувствовал пустоту, которая всё время опутывала Василису. Она жила с ней, не имея никакой возможности справиться, вырваться, освободиться. В ту минуту Василиса Огнева была похожа на маленького ребёнка всеми покинутого, потерявшегося, беспомощного. Именно таким был я в каждом своём сне. Но я находил свой свет, а она не могла...