созвездие Дракона

Вдох, выдох. Поправить волосы. Вдох, выдох. Попытаться улыбнуться. Вдох, выдох. Повторить все снова ещё раз. «Хорошо, Гермиона, ты должна это сделать. В конце концов, ты помогла победить Волан-де-Морта, что тебе стоит отучиться последний год в Хогвартсе?» — Эй, все в порядке? Что ты там делаешь? — тактичный стук в дверь уборной поезда и нежный голос Джинни Уизли заставили Гермиону Грейнджер содрогнуться всем телом. — Да, Джинни, я уже выхожу, — прокашлявшись, просипела девушка в ответ. Как все может быть в порядке после всего произошедшего? Разве когда-нибудь настанет момент, когда ответ «все в порядке» будет не искусной ложью, произнесенной для соблюдения всех правил приличия, а на самом деле искренним и правдивым? Сейчас ни у кого язык не повернется соврать, сказать, что нет, все совершено не в порядке, потому что мы потеряли слишком много людей, мы с мясом оторвали от своих душ нечто любимое и родное, как после таких потерь все может быть в порядке? Гермиона с силой плеснула в лицо горсть холодной воды, почти ледяной, такой, что сводит пальцы, но даже она не принесла ожидаемого облегчения. Отголоски панической атаки судорогами прошли по позвоночнику, хрустом напоминая обо всем пережитом. Перед глазами ещё какое-то время мелькали лица Фреда, Тонкс, Люпина, Лаванды, Колина Криви, а в ушах стоял звон от их душераздирающих криков, обвиняющих ее в их смерти, но Гермиона, пошатываясь, вышла в тамбур, обесиленно прислоняясь к стене. Джинни что-то спрашивает у нее, но она видит только беззвучно шевелящиеся губы и только так догадывается, что подруга спрашивает у нее, рассказала ли она все это Гарри. Грейнджер отрицательно качает головой и устало прикрывает глаза, выравнивая дыхание. Наконец, окружающая действительность приобретает звуки и до нее доносится обрывок вопроса младшей Уизли: — Почему? — Джинни, мы с тобой уже говорили об этом. Хватит. Ты не хуже меня знаешь, что ему не лучше. Я просто не хочу нагружать его сейчас ещё и своими проблемами. Ничего страшного, так что не стоит ему даже говорить, — она раздражённо и как-то обречённо качает головой. — Гермиона, но только тебя мучают панические атаки такой силы. Ты вообще спишь? Грейнджер опускает глаза, уходя от ответа, но её подруге он не требуется, чтобы сделать все выводы. Достаточно только пристально взглянуть в тусклые кофейные глаза, испещренные тонкими красными линиями воспалённых сосудов, рассмотреть под лёгкими чарами маскировки синеватые тени под ними, чтобы все понять. Уизли подавляет тяжёлый вздох, невесомо касается щеки стоящей напротив девушки и берет ее за руку, мягко, но настойчиво провожая в их купе. Невилл и Полумна даже не поворачивают голов, когда они с шумом отодвигают дверь, чтобы войти. С отстраненным безразличием они оба смотрят в окно на летящие мимо пейзажи, такие однотипные и приевшиеся за столько лет. Из всего состава Золотого Трио одна Гермиона решила вернуться в Хогвартс и закончить последний год обучения. Ни Рон, ни Гарри не смогли поехать в место, где все напоминает об их потерях, и если второй сразу же пошел к Мракоборцам, где его приняли с распростёртыми объятьями, то первый остался со своей семьёй, переживавшей не лучшие времена. После смерти Фреда, Рон подставил свое плечо Джорджу, так что сейчас они вдвоем занимаются магазином близнецов и всеми силами помогают родителям. За все время поездки никто не проронил ни слова. Тишина, тягучая как патока, затекала в нос и глаза, вызывая слезы, закладывала уши и словно сгущала воздух вокруг, что заставляло Гермиону зябко поеживаться и часто и шумно дышать. Грейнджер вышла, не в силах больше находиться в одном помещении с друзьями, и пошла в багажный отсек. Там, как она и ожидала, была тишина, но она существенно отличалась от той, из которой она только что сбежала. Эта тишина дарила покой, она мягко обволакивала разум и дарила наслаждение. Девушка лбом прижалась к прохладному стеклу, хотя больше всего на свете ей сейчас хотелось согреться. Но холод отрезвлял, создавал видимость порядка и вызывал в Гермионе Грейнджер хоть какие-то чувства, даже если этими чувствами были раздражение и злость. Она решила здесь же и переодеться, только бы не возвращаться в засасывающую поглощающую мертвую тишину купе, в котором остались ее друзья, только бы не идти вместе с ними и не делать вид, что она в порядке. Девушка стянула джинсы, оставшись в одних черных кружевных трусиках, и, содрогаясь от холода, надела школьную юбку, прикрывающую колени. С тоской поглядев за окно, она сняла тонкий джемпер и уже потянулась к белой рубашке, перекинутой через поручни, когда услышала за спиной насмешливый голос: — Так, так, так, а я и не думал, что гриффиндорская заучка носит кружевное белье. Я больше ожидал увидеть старые бабкины панталоны из прошлого века, — волосы Драко Малфоя разметались, и из-за этого он изящно встряхивал головой, смахивая челку с глаз. — Малфой, мне сейчас не до тебя, — апатия Гермионы толстым ватным одеялом накрыла все ее чувства и эмоции, поэтому девушку хватило только на то, чтобы устало повернуться к слизеринцу спиной. Поэтому она не заметила с каким нескрываемым удивлением и даже неверием посмотрел на нее Драко Малфой. Первое чувство было вызвано необычной реакцией Гермионы на его слова, точнее непосредственным ее отсутствием. Никогда ещё на его памяти своенравная гриффиндорка не пропускала мимо ушей очередной колкости, а сейчас было только начало года, она должна была хоть что-то ответить ему. С отстраненным безразличием он мысленно заметил, что девушка болезненно осунулась: разглядел выступающие позвонки, торчащие лопатки и острые угловатые плечи. — Отвратительно выглядишь, Грейнджер, — через плечо бросил он, выходя из вагона на перрон. Девушка опустила голову, и это маленькое действие привело в движение копну ее шоколадных волос, словно завешивая лицо пологом. Она задержала дыхание, дождалась, пока стихнут шаги, и медленно осела на пол, обхватив коленки. По пояснице полз пронизывающий холод, ветер рывками хлестал голые плечи, но девушка не чувствовала всего этого. Все ее внимание было направлено внутрь себя, она медленно проговаривала шепотом слова, которые должны были успокоить ее, но, кажется, имели совсем обратный эффект. — Все хорошо, все хорошо, ничего страшного, — сбивчиво бормотала Гермиона, но с трудом верила в свои же слова. Она не могла сказать наверняка, что именно послужило причиной этого состояния: напряжение в отношениях с друзьями, недавно навалившееся осознание того, что им с Роном не суждено быть вместе, или слова хорька Малфоя? Гермиона зацепилась за мысль о Роне, и ей стало как-то легче и тяжелей одновременно. Перед глазами встал тот день, когда они впервые поцеловались с парнем, и она как наяву увидела его знак — маленькую веточку лаванды за ухом. В тот момент они отшутились, но оба знали, кто именно предназначен ему судьбой. Не может же быть совпадением то, что с ними на курсе учится девушка с точно таким же именем, что и название цветка? Лаванда Браун была в представлении Гермионы пустоголовой наивной девушкой, чересчур эмоциональной и импульсивной, в общем, такой совершенно не подходящей для Рональда, в отличие от нее, разумеется. Но впервые ее ум и смекалка подвёли ее, она поняла насколько сильно ошибалась, когда увидела, с какой любовью смотрел он на Лаванду, как легко он прощал ей все. Нет, конечно, Гермиона всегда знала, что отношения с Роном были построены на привычке, взаимной привязанности и только. Никогда она не чувствовала к нему чего-то большего, чем любовь к брату или другу. Но почему-то их отношения казалось такими правильными и должными, что она и не подумала, что им не по пути. Девушка отогнала неприятные мысли об отношениях Рона и Лаванды, потому что они приносили ей почти физическую боль. Она боялась, что воспоминания о битве за Хогвартс, той самой, в ночь которой погибла Лаванда, поглотят ее полностью и лишат рассудка, поэтому постаралась переключиться на светлые моменты дружбы с Гарри и Уизли. О, ее милый Гарри! Все вокруг видели, как плохо ему было, но никто не мог помочь. И не потому что не хотел, а потому что сам Гарри не давал этого сделать. Перманентное чувство вины въелось ему под кожу и не давало свободно вздохнуть. Он стал бояться просить о помощи, даже в самых простых вещах, не желая причинять неудобства другому. С ещё большим остервением он кинулся в работу в аврорате, надеясь хоть так искупить свою вину за смерти волшебников. И сколько бы не старались переубедить его Джинни, Гермиона, Рон да и вообще все вокруг, они попусту сотрясали воздух, потому что вина стала частью его самого, Гарри не мог жить, не терзаясь ею. — Ну и что ты расселась тут? — недовольный голос знакомого белобрысого слизеринца выдернул ее из воспоминаний. Девушка осторожно подняла голову, в глубине души теша надежду, что ей просто показалось. Но нет, вот он, стоит, с аристократической брезгливостью рассматривая ее. Так смотрят дети на мертвое животное, с отвращением и долей интереса разглядывая растрезанную кошку или мышь. — Что ты..? Что тебе надо от меня? — она еле ворочала языком, попыталась выпрямить ноги, но онемевшее тело не слушалось ее. — Говорю тебе, вставай! Меня не прельщает твоя грязнокровная компания, — он в два шага преодолел разделяющее их расстояние, схватился за предплечье Гермионы и с силой дёрнул вверх, ставя ее на ноги. Из приоткрытого рта девушки вырвался болезненный стон, она покачнулась и впилась своими острыми ноготками в руку Малфоя, потому что перед глазами все поплыло от неожиданного подъёма. Она пошатнулась и закрыла глаза, немало ошарашив стоящего рядом парня. — Эй, Грейнджер, не спать, — он похлопал ее по плечу и постарался отцепить ее руку от своей, но это не привлекло внимания. Кажется, она немного отклонилась всем телом назад, как накреняется лодка во время шторма. Малфой забеспокоился, ему вовсе не хотелось тащить на себе эту гриффиндорскую дуру, поэтому он с размаху влепил ей пощечину, стараясь привести девушку в чувство. Она в недоумении распахнула глаза и с долей обиды вопросительно посмотрела на него. — Если бы ты сейчас грохнулась в обморок, я бы оставил тебя здесь, — он с презрением выплюнул эти слова в ее удивлённое лицо и с усилием оторвал цепкие пальцы со своего плеча. Малфой отошёл назад и заметил, что Грейнджер все ещё не надела рубашку, а стояла в одном черном кружевном бюстгальтере и школьной юбке. — Зачётный лифчик, Грейнджер, — издевательски сказал он и с удволетворением увидел как краснеет ее лицо. Гермиона все так же медленно, словно в замедленной съёмке, потянулась за рубашкой, которая так и лежала на поручнях, неспеша просунула руки в рукава и начала застёгивать пуговицы. Слизеринец принял равнодушный вид и отвёл взгляд в окно, за которым уже сгущались сумерки. В это время девушка уже натягивала на ноги теплые гольфы и обувалась. Она тряхнула головой, накинула на плечи мантию и вышла на перрон. Малфой внутренне задохнулся от возмущения, но на красивом лице не дрогнул ни один мускул. Он вышел, глубоко вздохнул свежий вечерний воздух с тонкой ноткой дыма и тающим ароматом волос Грейнджер, от которого его передёрнуло. Держась довольно далеко от нее, парень ровно смотрел перед собой, почти на замок, почти на деревья, почти на Гермиону, но его взгляд ни на чём долго не задерживался. Все мысли занимали раздумья о совершенно пустынном и неясном будущем. Отец на продолжительный срок застрял в Азкабане; мать, хоть и беспокоилась о нем, но на самом деле отдыхает от Люциуса; Гринграссы разорвали помолвку с их семьёй Пожирателей Смерти, хоть и бывшими. Воспоминания о Пожирателях вызвали фантомное, но от этого не менее болезненное жжение в предплечье, в том месте, где была метка. Драко знал, что после смерти Темного Лорда, она должна была исчезнуть, как и он сам, но черный череп с выползающей изнутри змеей, ярко контрастирующий с бледной кожей рук, служил доказательством обратного. Замок постепенно освещался огнями, то тут, то там вспыхивали проемы окон, как загораются звёзды на стремительно темнеющем небосклоне. Лёгкий ветер трепал волосы Гермионы, снова и снова выпуская только что заправленную за ухо кудрявую прядь так, что девушка уже давно бросила попытки убрать ее на место. Иногда она чувствовала мимолётные касания пролетающих мимо сухих листьев по ногам, из-за чего по ее телу проходила волна мурашек. Что-то шуршало, шевелилось и жило своей жизнью в кустах, эти звуки поначалу заставляли гриффиндорку шарахаться в противоположную сторону, но потом она успокоила себя тем, что уже давно находится в магическом мире, а в Запретном Лесу бывала несчётное количество раз, так что весьма глупо с ее стороны бояться каждого шороха. Гермиона почти получала удовольствие от этой вынужденной прогулки, — потому что все кареты уже давно уехали, что было довольно ожидаемо, — но шаги идущего сзади Малфоя нервировали ее. Конечно, она ни за что бы не призналась даже самой себе, что боится зазнавшегося слизеринца, но в действительности он внушал ей панический ужас, особенно когда шел сзади. Силясь услышать его шаги, чтобы примерно понять, на каком расстоянии идёт он от нее, девушка не заметила, как они дошли до замка. Против воли она издала восхищённый возглас, ведь Хогвартс выглядел невероятно величественно и внушительно даже после страшной битвы в ту памятную ночь. Где-то справа презрительно усмехнулся Малфой, нисколько не удивленный видом замка. Он быстро обошел стоящую на входе Гермиону и сразу же повернул в сторону Большого Зала. Через пару мгновений, помедлив, она зашла за ним. В растерянности поморгав пару секунд от резкого слепящего света, медленно зашагала к столам Гриффиндора, откуда ей уже махала Джинни, бешено выпучивая глаза и поднимая аккуратные брови. Плюхнувшись на скамейку, Гермиона обвела взглядом своих оставшихся однокурсников, подавила тоскливый вздох и перевела взгляд на подругу. Та с осуждением покачала головой и одновременно с Гермионой выпалила: — Где ты была? — Что я пропустила? Уизли мотнула головой, призывая дать ей сказать, и продолжила: — Я думала, ты вышла переодеться, но потом ты не пришла, и я подумала, что ты уже ждёшь нас на перроне. Но и там тебя не было! А теперь весь Хогвартс видит, как заходит Малфой, а за ним идёшь ты. Ты ничего не хочешь мне сказать? — она с долей осуждения склонила голову на бок и посмотрела на девушку в ожидании ответа. — Джинни, я просто хотела немного пройтись одна. Прости, что не предупредила, я думала, что это очевидно. — Нет, Гермиона, совсем не очевидно! Я не чертова Трелони, чтобы предсказывать твои следующие шаги! — яростно и громко говорила девушка, из-за чего ближайшие к их столу слизеринцы и рейвенкловцы стали оборачиваться на них. — Хорошо, а что насчет Малфоя? — она с вызовом сложила руки на груди. Грейнджер раздражённо потерла лоб и тихо сказала: — Боже, Джинни, может он задержался из-за каких-то проблем с багажом или ещё что-то, я не знаю. Это просто совпадение. Сестра Рона недоверчиво покачала головой и повернулась к Симусу, что-то невинно щебеча. Гермиона с облегчением выдохнула и почувствовала, как расслабляются напряжённые плечи. Она кинула взгляд на стол преподавателей и с теплотой улыбнулась мистеру Уизли, который с радостью принял предложение Макгонагалл занять пост преподавателя Защиты от Темных Искусств. Но шоком для нее оказалось то, что место тренера по квиддичу занимал никто иной, как Виктор Крам. Девушка ошеломленно кивнула ему, почувствовав на себе пронизывающий теплый взгляд болгарца. Она ощутимо толкнула Джинни локтем и только было открыла рот, как девушка, хитро улыбнувшись, опередила ее: — Уже видела замену в преподавательском составе? Кажется, теперь кто-то будет о-о-очень много времени проводить на поле для квиддича, — насмешливо протянула она. — Ты знала! — догадалась Гермиона и, увидев утвердительный кивок, продолжила. — Почему ты ничего мне не сказала? — Хотела устроить тебе сюрприз, да и к тому же, он сам просил не говорить тебе. — Что..? — прошептала брюнетка. — Мерлин, Гермиона, какая уже разница, ты все равно уже все знаешь, отстань от меня. Хочешь что-то узнать? Иди к нему. Я знаю столько же, сколько и ты. Джинни снова отвернулась от нее, оставив наедине со своими мыслями. «Что же делать? Что же делать?» — бешено крутилось в голове. Но единственное, к чему она пришла — последний год будет однозначно тяжелее, чем прошлый. Гермиона почувствовала, как холодеют кончики пальцев, сердце сначала замирает, а потом начинает яростно биться в ребрах. До боли вцепившись в края скамейки, гриффиндорка попыталась унять крадущуюся паническую атаку, но не добившись успеха, выбежала из Большого Зала.