созвездие Дракона

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов, из которых она спала максимум двадцать. Гермиона зябко поежилась, когда дождь в очередной раз яростно хлестнул по окну. В библиотеке было тепло и уютно, но за окнами тянулась темная бездна, изредка прерываемая вспышками молний. Потоки воды шумно стекали по водостоку, и этот звук почему-то успокаивал ее. Бросив беглый взгляд на циферблат часов, она с отстраненностью заметила, что время подходило к шести утра, а это означало, что через несколько минут Хогвартс скинет пелену сна, медленно и лениво потянется и проснется, что вот-вот придет мадам Пинс, и лучше Гермионе уже не быть здесь к этому моменту. Она устало опустила голову на скрещенные руки, лежащие на куче открытых книг. Первые дни обучения прошли спокойно, но уже на третью ночь жуткий ночной кошмар поднял ее посреди ночи, после чего она уже не могла заснуть. Стоило ей только на секунду закрыть глаза, как она снова и снова видела момент, когда Волан-де-Морт торжественно объявляет всем, что Гарри Поттер мертв, а потом поворачивается к ней и говорит, что это ее вина. Все вокруг отступают на несколько шагов назад, как по мановению волшебной палочки, начинают тыкать пальцами и кричать, что она убила Гарри Поттера. Они кричат, не переставая, и эти крики сводили ее с ума. И поэтому Гермиона ушла в единственное место, где могла чувствовать себя хоть немного спокойней, — в библиотеку. Ей повезло, ведь Гарри оставил мантию-невидимку не своей девушке, а лучшей подруге, так что Гермиона с радостью пользовалась ею, сбегая из гостиной сразу после отбоя в запретную секцию. Ровно в шесть утра она возвращалась назад, делая вид, что спала, а после завтрака бежала в медицинский блок и вымаливала у мадам Помфри бодрящего зелья, потому что иначе ее глаза на парах закрывались сами собой. Подавив зевок, гриффиндорка медленно встала, сгребла книги в кучу и, стараясь максимально тихо лавировать между огромными стеллажами, стала разносить их по местам. Очередной порыв ветра с грохотом распахнул окно и разметал листки со скудными заметками Гермионы. Она почти вздрогнула, но ее насторожили шаги в коридоре. Девушка молниеносным движением накинула на себя мантию, скомкала листы пергамента и затолкала их в карманы, бесшумно пятясь в глубь библиотеки. За все время, что она проводила здесь ночи, ни разу не пересекалась ни с Пивзом, ни с Филчем, но сейчас она готова была поставить десять галеонов на то, что эти шаркающие шаги принадлежат второму. Ее подозрения оправдались: старый сквиб со своим извечным ворчанием вошёл в зал и с ещё большим грохотом закрыл окно. Он почти ушел, как заметил под столом обрывок пергамента, на котором аккуратным почерком были выведены какие-то заметки Гермионы. Филч с кряхтением выудил его на свет, тщательно осмотрел и стал высматривать нарушителя между стеллажами. Девушка задержала дыхание, когда его цепкий взгляд остановился на том месте, где она стояла, но уже через минуту с облегчением выдохнула, потому что старик, ничего не обнаружив, ушел, что-то говоря своей кошке Миссис Норрис. Для того, чтобы полностью убедиться в безопасности ухода, она ещё немного постояла, стараясь не шевелиться, и только после этого пошла в башню Гриффиндора. *** На завтраке Гермиона уныло ковырялась в тарелке, туда-сюда гоняя зелёные горошины. Джинни снова опаздывала, но когда наконец пришла, то все взгляды были прикованы к ней. Рыжеволосая девушка с каждым днём надевала юбку все короче и короче, словно проверяя, когда у преподавателей закончится терпение. Сама же она, по сути, ходила по лезвию ножа, потому что обратно пропорционально длине ее юбки с каждым днём всё яростней краснело лицо мистера Уизли, беспомощно наблюдавшего за выходками дочери. Сегодня же она в дополнении к экстремально короткой юбке надела блузку с почти вульгарным вырезом декольте. — Ну как я тебе? — Джинни равнодушно повела плечом на все взгляды и повернулась к Гермионе. — Очень мило. — Мило? — фыркнула девушка и, получив утвердительный кивок, взмахнула густо накрашенными ресницами. — Я ожидала чего-то более…красочного. Это же последние веяния моды Ведьмополитена! — Джинни, это правда очень мило, но… — Гермиона растерянно пожала плечами, не понимая, чего от нее хочет подруга. Та в ответ закатила глаза и обиженно поджала губы, маслянисто блестящие от обилия блеска. Грейнджер перевела взгляд на соседний стол, за которым сидели слизеринцы, и перехватила похотливый взгляд Нотта, направленный на младшую Уизли. Она презрительно скривилась и отвела глаза, встретившись с внимательным выражением глаз Малфоя, который, не отрываясь, смотрел на нее. Внезапно стало так неуютно и как-то противно: липкий взгляд Нотта, повышенное внимание Малфоя к ней, все ещё бушующая за окном гроза, гороховая каша, которую так ненавидела Гермиона, задержка почты, выкрутасы Джинни. Кажется, она побледнела, потому что Драко как-то изменился в лице, словно беспокоился или что-то в этом роде, если, конечно, Драко Малфой вообще способен волноваться за кого-либо, кроме себя. По залу разнеслись крики десятков сов, шуршание их крыльев и радостные возгласы учеников, получивших долгожданные письма из дома. Газета и скомканные конверты разорвали их зрительный контакт и девушка с облегчением выдохнула, когда увидела посылку от Гарри, письмо от Рона и, что довольно сильно удивило ее, от Джорджа. Она с удивлением покрутила письма в руках и спрятала их в учебник по трансфигурации, когда заметила подозрительный прищур Джинни. Внимание Грейнджер привлекла колдография на первой странице «Ежедневного пророка», который держала в руках подруга. — Что это? Джинни с присущим ей равнодушием к новостям магического мира швырнула газету в тарелку Гермионы, но, к ее огромному сожалению, и к огромному счастью самой Гермионы, журнал упал лишь рядом с ней, не задев размазанное по тарелке гороховое пюре. Не обращая внимания на показные выделывания рыжей, она с жадностью стала вчитываться в аккуратно отпечатанные строчки. Новости, представленные на первой полосе повергли в шок большую половину всех учеников. То с одной стороны, то с другой раздавался скрипучий голос Риты Скитер — специального корреспондента «Ежедневного Пророка»: — В ходе вооруженного столкновения авроров и Пожирателей Смерти был убит Теренс Паркинсон, один из самых преданных последователей Волан-де-Морта. Глава Аврората отказывается давать какие-либо комментарии по этому поводу. Читайте о моем полном расследовании на странице семнадцать! — визгливо закончила она и Гермиона поспешила открыть нужную страницу. — В четверг, пятнадцатого сентября около одиннадцати часов вечера произошло вооруженное столкновение членов Аврората, в рядах которых присутствовал повсеместно известный Гарри Поттер, мальчик, который выжил, и последователей Волан-де-Морта, оставшихся верными ему даже после его кончины. Неизвестные Пожиратели Смерти напали на Косой Переулок, не преследуя определенной цели кого-либо убить или захватить какой-либо магазин. Как говорят мои источники, это нападение — вынужденная акция сопротивления Министерству и оказываемого им давления на самих бывших последователей Того-чье-имя-нельзя-было-называть и их детей, подвергавшихся нападкам. В результате несчастного случая пострадал Теренс Паркинсон. Пущенное кем-то из авроров заклинание Бомбарды взорвало стену, осколок которой послужил причиной гибели одного из самых известных в кругах Пожирателей Смерти последователя Волан-де-Морта — Теренса Паркинсона. Глава Аврората отказывается давать какие-либо комментарии на этот счёт, намеренно или же нет, замалчивая имена виновников. Из достоверных источников к нам поступила информация, что в этом непосредственно замешан человек, который когда-то убил самого Волан-де-Морта, Гарри Поттер. Так это или нет, мы не можем сказать с полной уверенностью, но знайте, мы продолжаем следить за новостями и быть в центре событий, ваша покорная раба Рита Скитер! — последние слова женщины потонули в общем гвалте, поднявшемся как по сигналу. Кормак Макклаген вместе с Симусом и Дином одобрительно заулюлюкали, бросая в адрес притихших слизеринцев извращённые оскорбления. До Джинни наконец-то дошла вся серьезность ситуации, и она с потерянным видом оглядывалась на отца, ища в нем поддержки. Мистер Уизли и сам не понимал, что происходит, с таким же выражением лица смотря на дочь, надеясь, что ей что-то известно. Гермиона в растерянности подняла глаза на Малфоя, который быстро выводил обмякшую Пэнси из Большого Зала. Он бросил на нее мимолётный взгляд, казалось, полный страдания и мольбы, но уже через мгновение в них снова застыл лёд. Остальные слизеринцы сидели с каменными, ничего не выражающим лицами, уткнувшись в тарелки, они молча сносили обидные высказывания в свою сторону. — Макклаген, прекрати, ты отвратительно себя ведёшь, — с яростью прошипела Гермиона и резко дернула однокурсника за мантию, осаживая его. — А что, Грейнджер, ты думаешь, я не прав? — запальчиво закричал парень. — Они заслуживают этого, жалкие Пожиратели Смерти! Давно пора убить их всех и их жалких детишек тоже! Или ты забыла, что из-за них умерла Лаванда, и Колин, и Фред? — Они не виноваты в этом! Дети не отвечают за деяния своих отцов! Никто из них, — она махнула рукой в сторону стола Слизерина и встала вслед за Макклагеном, поднявшимся из-за стола, — не убивал их! У них не было выбора! — Ты… Защищаешь тех, кто убил Фреда? — надломленным, полным боли и скорби голосом прошептала Джинни, но этот шепот был оглушительный самого громкого крика. — Нет, Джинни, я не… — Гермиона испуганно покачала головой и сделала шаг назад. — Посмотрите-ка, Гермиона Грейнджер защищает сирых и убогих Пожирателей Смерти, — издевательски выплюнул Симус и захохотал. Только вот веселья в этом смехе было ни на грамм. — Может быть ещё скажешь, что все, кто сидят в Азкабане, не заслуживают этого? — Это совсем другое, эти дети ни в чем не виноваты, они не виноваты в том, что творили их родители, — девушка впервые за долгое время почувствовала прилив сил из-за клокочущего в груди гнева. — И никто из вас не имеет права обвинять их в том, чего они не делали! Макклаген открыл было рот, чтобы вновь накинуться с оскорблениями, но на этот раз не только на слизеринцев, но и на Гермиону, посмевшую встать на их защиту, но она опередила его, прошептав «Силентио». Парень подавился своими словами и, гневно взирая на Гермиону, полез за палочкой, когда в разборки вмешалась директриса Макгонагалл. — Что вы здесь устроили, мистер Макклаген, мисс Грейнджер? Оба в мой кабинет, сейчас же! Гермиона упрямо поджала губы и отвернулась от них, хватая сумку. Она мазнула взглядом по столу слизеринцев и удивлённо остолбенела, увидев их не менее шокированные глаза, выражающие чистое и неподдельное изумление. Тряхнув густой копной волос, девушка гордо подняла подбородок и с идеально прямой спиной проследовала за профессором Макгонагалл. Уже на выходе, она осмелилась посмотреть назад, на Джинни. Подруга пылающим ненавистью взглядом буравила слизеринцев, а потом перевела глаза на Гермиону. Брюнетка отшатнулась как от удара, когда увидела с какой почти животной ненавистью на нее смотрит ее лучшая подруга. Одними губами младшая Уизли прошептала ей: "Я ненавижу тебя, не смей подходить ко мне больше» и, окинув Гермиону полным ледяного презрения взглядом, отвернулась к близняшкам Патил, старательно отводящим глаза. Только сейчас до Гермионы дошло полное осознание того, что произошло. Она мучительно быстро переводила взгляд с одного предмета на другой, не в силах ухватиться за что-то одно и успокоиться. Руки опять затряслись, в горле запершило. — Я могу отойти на минуту, профессор? — просипела Грейнджер и, не дождавшись ответа, скользнула в приоткрытую дверь женского туалета, в котором обитала Плакса Миртл. Заперевшись в последней кабинке, она медленно сползла по дверце, оседая на пол. Непослушными руками попыталась разорвать посылку от Гарри, в которой, по словам друга, должно было быть то, что поможет Гермионе справляться с приступами панических атак. после того разговора в тамбуре вагона с Джинни, она так и не последовала совету подруги, и тогда Уизли сама сообщила обо всем происходящем с Гермионой Гарри, на что тот сразу же откликнулся, написав возмущенное письмо подруге. А потом он пообещал ей достать средство, которое если и не поможет избавиться от паники, то хотя бы облегчит тревогу. Бумага наконец поддалась и, девушка вытащила на свет обычные магловские сигареты. В первое мгновение она непонимающе нахмурилась, а потом истерически рассмеялась, зажимая рот рукой. Сигарета с мятной кнопкой бешено плясала в ее трясущихся пальцах. Гриффиндорка спустя несколько попыток все же подожгла кончик и с отчаянием утопающего втянула горький никотин. Дым болезненно царапнул горло, наждачкой проходясь по лёгким, из-за чего она мучительно закашлялась. Но уже после нескольких затяжек Гермиона почувствовала, как, наконец, расслабляются плечи, голова становится легче и замедляется сердцебиение. Мысли внезапно стали кристально чистыми и ясными, она осознала, что сделала все абсолютно правильно. Возможно, она впервые сделала что-то абсолютно правильное для себя. Впервые сказала то, о чем по-настоящему думает, а не то, что все от нее ждут. С небывалой ранее лёгкостью, Гермиона Грейнджер вскочила на ноги и пошла на эшафот. ***  — Я что-то пропустил? Почему все такие пришибленные? — с деланным равнодушием спросил Малфой, возвращаясь в полупустой Зал за своей сумкой и учебниками Пэнси. — Тут Грейнджер выступала, защищала нас, — с тупым выражением на лице ответил Блейз Забини. — Что делала Грейнджер? — повторил Малфой, не понимая о чем говорит друг. — Защищала нас, я же сказал, — раздражённо повторил итальянец и закатил глаза. — Кого «вас», Забини? Чернокожий однокурсник с ещё большим раздражением посмотрел на блондина и ответил: — Тебе Пэнси все мозги высосала или ты резко отупел? — Она сосет мне кое-что другое, — с неприятной ухмылкой сказал Малфой. — Так кого тут защищала Грейнджер? — Мерлин, ты неисправим, — с презрением выплюнул Забини. — Нас, детей Пожирателей Смерти. Ослы из Гриффиндора начали орать что-то о том, что мы это заслужили, а она заступилась за нас. Сказала, что это не наша вина, — глухо продолжил парень. Эти слова выбили из Малфоя весь воздух. Он с трудом взял себя в руки и равнодушно кивнул. Но в его голове бешено носились мысли. «Как Грейнджер решилась на такое? Мерлин, она же Золотая девочка Гриффиндора, и заступилась за слизеринцев, тем более за детей тех, кто убил ее друзей? Ей совсем мозги вышибло». — Как Пэнси? — С трудом уговорил ее уснуть. Она плохо понимает, что произошло, но думаю, скоро придет в себя. — Она же все равно ненавидела отца? Я думал, она будет счастлива, когда он умрет, — задумчиво постучал по подбородку Забини и посмотрел в сторону стола Гриффиндора. Малфой проследил за его взглядом, но не увидел ничего не обычного, кроме грустного выражения лица шлюшки Уизли. — Он в любом случае остаётся ее отцом, так что не удивительно, что она так отреагировала. К тому же, то, что она узнала об этом вот так, — блондин красноречиво поднял брови, — стало большим шоком для нее. Итальянец все так же задумчиво кивнул, словно и не слушал что говорил Малфой вовсе, встал и молча вышел из Зала. Слизеринец ещё раз посмотрел на младшую Уизли и наткнулся на ее полный праведной ярости взгляд. Девушка плотно сжимала губы, напрягая челюсти, из-за чего на скулах ходили желваки. Она была бледна и взъерошена и это придавало ей воинственный вид. Аппетит полностью пропал. Рыдания Пэнси, гневный вид сестрички Уизела — все это отнюдь не способствовало хорошему пищеварению. Да и к тому же, что-то смутное вертелось на краю подсознания, какая-то ещё не оформившаяся мысль, но от этого ещё более пугающая и настораживающая. Драко выкинул все мысли из головы и принялся читать немногословное сухое письмо матери из дома. Она писала что-то о своих планах уехать то ли в Норвегию, то ли во Францию, чтобы привести в порядок семейные дела. Напоминала об отце, томящемся в ожидании единственного сына. Но Малфой младший не собирался вообще когда-либо посещать его в Азкабане, не смотря на мольбы матери и откровенные угрозы отца лишить его наследства. Он испытал невероятное облегчение, когда того упекли в тюрьму, и не собирался так быстро расставаться с обманчивым чувством свободы, потому что знал, что на первом же свидании отец снова выставит рамки, постарается действовать через сына и влиять на Визенгамот в жалких попытках скосить срок. Последние строки матери слегка прыгали по строчкам, что говорило о ее явном волнении и страхе, потому что почерк Нарциссы Малфой всегда был непререкаемо идеальным. С особым вниманием вчитавшись в строки, Драко ошеломленно прошептал под нос ее слова: — На Рождество к нам приедет твоя новая невеста, которую подобрал отец. Ее зовут Мария, она из России, из Колдовствортца. Чудесная девушка, она очень образована и мила, но самое главное — чистокровна. Остальные строчки прошли мимо Малфоя. Он с неверием смотрел на пергамент, надеясь, что то, что он прочитал окажется глупым розыгрышом. Но ничего не происходило, и он со злостью скомкал письмо и кинул его в сумку. Что ж, это его жизнь, его предназначение. Он — чистокровный принц, единственный наследник своего отца, обязанный продолжать род с такой же чистокровной породистой принцессой, как и он, пустой и мертвой внутри. Его чувства никого не волнуют, а значит и он не должен беспокоиться о чувствах других.