созвездие Дракона

       — Вы же не думаете, что нас так просто отпустят на пару дней в Лондон?        — Паркинсон, кого «нас»? Поедем только мы с Грейнджер, потому что больше человек вызовут подозрения.        — То есть то, что вы с Грейнджер едете вместе не должно ни у кого вызвать подозрений?        — Она права, Малфой, это выглядит очень подозрительно.        — Пожалуйста, Забини, не начинай.        — «Бывший Пожиратель Смерти Драко Малфой и скандально известная подружка Гарри Поттера Гермиона Грейнджер объединились в смертельный дуэт и совершили внеплановый визит в магический Лондон, разгромили офис Аврората и вернулись обратно в Хогвартс» — вот какой заголовок будет на первой странице «Ежедневного пророка», когда вы вернётесь.        — Прекращай паясничать, Забини.        — А чего ты от меня хочешь? Это ужасная идея!        — Полностью поддерживаю, это просто сумасшествие!        — Паркинсон, ты должна была поддержать нас!        Гермиона вполуха слушала перепалку слизеринцев, которая длилась вот уже битый час. Друзья все никак не могли прийти к общему решению, а девушка не могла перестать думать о Джордже и Роне, которые пострадали по ее вине. В том, что именно из-за нее с мальчиками произошло что-то страшное, она не сомневалась ни на секунду. Нервно приложившись к тлеющей сигарете, она прижалась лбом к стеклу и задержала дыхание, задерживая рыдания внутри себя. После того происшествия в комнате Малфоя, она так и осталась сидеть там, перебравшись на подоконник, пока Драко ходил за Пэнси и Забини. Он же и рассказал им о том, что произошло, и о том, что им жизненно необходимо съездить в Лондон. Разумеется, его предложение было воспринято в штыки. Ни Пэнси, ни Забини не собирались отпускать их в Лондон в разгар своеобразной охоты на Салемских Ведьм, в роли которых выступали Пожиратели Смерти и их дети. И уж тем более не собирались оставлять их там одних. Поэтому они продолжали яростно спорить, так и не приходя к общему решению.        — А ты что скажешь, Гермиона? — внезапно спросила ее Пэнси, перебивая Малфоя и Забини на полуслове.        Девушка вздрогнула, но не повернулась к друзьям, продолжая выводить бессмысленные закорючки на запотевшем окне.        — У нас нет никакой альтернативы, — хрипло начала она, — Нам нужно осмотреть дом на площади Гриммо, магазин Рона и Джорджа и их дом, если их на самом деле похитили, — гриффиндорка тяжело сглотнула и обняла колени. — Ладно, представим, что мы не поедем в Лондон. Что нам тогда делать?        Она повернулась к слизеринцам, чьи растерянные выражения лица ответили сами за себя.        — Ну вот, — она сделала затяжку и прикрыла глаза, — у нас нет другого выхода.        Комната погрузилась в напряжённое молчание. Она видела, как борется упрямость с пониманием на лице Забини, видела растерянность Паркинсон, которая тоже не могла предложить иного варианта. На Малфоя же она старалась не смотреть, чувствуя, однако, его взгляд каждой клеткой своего тела. Гермиона снова отвернулась и с силой сдавила виски, пытаясь унять ноющую головную боль.        — И как вы собираетесь объяснить свое исчезновение Макгонагалл и остальным? — недовольно пробурчал Забини, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана.        — Вы будете пить оборотное зелье в течение всего времени, когда нас не будет. Оно действует всего час, этого будет достаточно. Час вы будете собой, час — нами. Главное, чтобы как можно больше людей видело вас в наших обличьях, тогда ни у кого никаких вопросов не возникнет, — скороговоркой ответил Малфой, словно давно заготовил этот план.        Гермиона с удивлением посмотрела на слизеринца, но утвердительно кивнула, соглашаясь с его словами.        — Да, вам необязательно ходить на все лекции подряд, но все точно должны увидеть, как Гермиона, — она красноречиво показала кавычки пальцами, — заходит в спальню старост, а Малфой, — ещё одни кавычки, — уходит в свою гостиную. Сами же вы можете делать, что хотите.        Ребята серьезно кивнули в ответ и о чем-то тихо зашептались между собой.        — Но где мы достанем оборотное зелье? Насколько я знаю, оно готовится около месяца, — спросил Малфой, в упор глядя на Гермиону, облокачиваясь спиной о каменную кладку камина.        — А вот это уже другой вопрос, — ответила девушка, свесив ноги с подоконника, — кто-то должен стащить зелье из кабинета Слизнорта, но нужно подстроить все так, будто в лаборатории произошел взрыв по вине того, на кого точно не смогут подумать, — она сразу же подняла руки вверх, — Я слишком часто крала ингредиенты для зелий, так что меня вообще не должно быть поблизости, когда это случится. Вас, кстати, тоже, — она показала пальцем на каждого слизеринца по очереди.        Все задумчиво замолчали, когда из-за двери послышались громкие крики кого-то из студентов. Гермиона вопросительно нахмурилась и посмотрела на Малфоя, который только невозмутимо пожал плечами, но все-таки через несколько секунд пошел к выходу, предварительно недовольно закатив глаза. Пэнси сразу же последовала за ним, а Блейз, тяжело поднявшись, подошёл к гриффиндорке и остановился напротив нее, слегка касаясь ее коленей.        — Ты точно уверена, что это так необходимо? — тихо прошептал он, заглядывая в ее заплаканные глаза.        — Ты же знаешь, что да.        Забини мрачно покачал головой и быстрым движением провел рукой по своим волосам, взъерошивая их. Слабо улыбнувшись, Гермиона ободряюще сжала его руку и легко спрыгнула с высокого подоконника, сразу же оказываясь на уровень ниже итальянца. Тот без лишних слов притянул девушку к себе и крепко обнял, а потом так же внезапно отпустил ее, молча выходя в гостиную объединенных факультетов, как прозвала ее про себя Гермиона. Решив не отставать от всех, она последовала за ним, обняв себя за талию, чтобы согреться.        Гриффиндорка решила не привлекать к себе много внимания, поэтому осталась возле двери, прислонившись к косяку. Ее позиция позволяла все хорошо разглядеть, чем она и занялась. В самом центре гостиной стояли трое: Полумна Лавгуд, Тео Нотт и Драко Малфой, который выступал в роли рефери, успокаивая разгневанных студентов. Обычно спокойная и флегматичная Полумна сейчас напоминала разъяренную Снежную Королеву из скандинавских легенд. Ее длинные кудрявые волосы слегка растрепались, а светлые глаза горели холодным пламенем, когда она смотрела на Нотта. Девушка упрямо скрестила руки на груди и немного нервно покусывала нижнюю губу, но в целом оставалась невозмутимой, хотя любой на ее месте мог уже давно выйти из себя. Теодор же, напротив, был полной ее противоположностью. Парень активно жестикулировал и злобно огрызался на каждое слово девушки. Его брови гневно сходились у переносицы, а глаза презрительно щурились каждый раз, когда та упрямо вздергивала аккуратный носик, не желая слушать, что он говорит.        — Ты не имеешь права считать, что я твоя собственность, — бескомпромиссно воскликнула Полумна, и это был первый раз, когда Гермиона услышала, как Лавгуд повысила голос.        — Я не веду себя так, как будто ты моя собственность, я просто хочу быть с тобой! — вскричал Тео и сделал шаг к девушке, но дорогу ему сразу же преградил Малфой, от которого тот раздражённо отмахнулся.        — Нет, ты как раз таки себя так и ведёшь! — она отступила назад. — Я не собираюсь с тобой говорить, пока ты продолжаешь считать меня своей вещью! Я живая, Нотт, и я не твоя собственность!        Полумна быстро повернулась на пятках, взметнув облако светлых волос за спиной, и направилась к выходу, когда Тео схватил ее за руку. Тогда она развернулась к нему и медленно процедила:        — Отпусти меня сейчас же.        Что-то в ее интонации или в выражении глаз заставило Нотта отступить, и он, принимая поражение, вскинул руки вверх, делая два шага назад. Полумна огорчённо качнула головой, что-то прошептала ему, но из-за того, что Гермиона стояла далеко от них, она ничего не услышала, и вышла из Выручай-комнаты. Грязно выругавшись, Нотт стряхнул руку Малфоя со своего плеча и, в один миг подойдя к одной из дверей, скрылся внутри своей комнаты. Гермиона медленно перевела взгляд на Малфоя, который продолжал беспомощно стоять посреди гостиной, и прошептала одними губами:       — Она — та, кто нам нужен.        Малфой недоверчиво покачал головой и быстро обернулся в ту сторону, куда ушла Полумна. В несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние, он вплотную приблизился к девушке, так что она почувствовала исходящий от него запах зимней вишни.       — Ты же не думаешь, что крошка Лавгуд разнесет лабораторию зелий и украдёт для нас оборотное зелье? — шепнул он, скептически хмыкая.       — Я не думаю, я знаю, что она сделает это, — отрезала Гермиона и сразу же последовала за Полумной.        Но Лавгуд словно сквозь землю провалилась, и сколько бы Гермиона ее не искала в тот вечер, она так и не нашла ее, так что решила отложить уговоры Полумны на более подходящее время, когда девушка появится в ее поле зрения. ***        Следующие дни Грейнджер ничего не оставалось делать, кроме как вести себя максимально незаметно и стараться особо не выделяться. Она упорно сопротивлялась попыткам Макгонагалл переселить ее в гостиную старост Гриффиндора, где жила Джинни, но рано или поздно она должна была переехать в комнату младшей Уизли. «Теперь уже в мою комнату», — мысленно поправила она себя, и на негнущихся ногах приблизилась к массивной двери, ведущей в гостиную старост Гриффиндора и их спальни. Прошептав пароль портрету, который охранял вход, она, озираясь вошла внутрь, чувствуя себя донельзя смущенной. Невилл, вероятно, уже был у себя, потому что в гостиной оказалось на удивление тихо и пусто. Не задерживаясь, Гермиона сразу же шагнула к спальне старосты девочек, и осторожно прикрыла за собой дверь, стараясь быть максимально тихой. Никто так и не убрал беспорядок, который оставила после себя Джинни, так что эта обязанность легла на плечи ее подруги. Но для Гермионы это была прекрасная возможность привести в порядок не только комнату, но и свои собственные мысли. Уборка для нее была своеобразной медитацией и психологической терапией, поэтому девушка сразу же приступила к формированию своего личного пространства.        Время близилось к полуночи, когда она встала в центр комнаты и осмотрелась, подводя итоги своей уборки. Возле двери сиротливо жалась к стене сумка, доверху набитая оставленными вещами Джинни, которые не понадобились своей хозяйке. Гермиона перетрясла каждую кофточку и тетрадку, надеясь найти хоть какое-нибудь объяснение от Джинни, но все было тщетно. Девушка вышла в гостиную, почувствовав как внезапно пересохло в горле от волнения, но резко остановилась, только открыв дверь, встревоженная громким шорохом, исходящим от двери в коридор. Она настороженно взглянула на комнату Невилла, но он, похоже, ничего не слышал. Тогда Гермиона медленно прокралась к выходу, опуская правую руку на палочку, готовая в случае чего воспользоваться ей. Глубокий вздох подготовил ее, и она резко распахнула дверь, мгновенно выставляя палочку перед собой.        — Забини? — растерянно произнесла она, опуская палочку с горящим Люмосом вниз, когда та выхватила из темноты лицо знакомого слизеринца. — Какого черта?        Напуганный итальянец в мирном жесте вскинул руки, словно показывая, что безоружен, и замялся, неуверенно оглядываясь через плечо.        — Я могу войти? — наконец выдавил он и умоляюще заглянул в глаза Гермионы.        Гриффиндорка нахмурилась, но позволила тому войти, быстрым жестом закрывая за парнем дверь. Они остались почти в кромешной темноте, не считая тусклых бликов, исходящих от почти потухшего огня в камине. Гермиона схватила Блейза за руку и потащила в свою комнату, боясь, что тот может разбудить Невилла. Она плотно закрыла дверь и наложила на нее пару запирающих заклинаний, стараясь не смотреть на парня. Наконец, прислонясь спиной к косяку двери, она посмотрела на Забини, который уселся на полу, опираясь о спинку ее кровати. Он невидящим взглядом смотрел в пустоту, только только осознавший, что произошло с его матерью. Гермиона глубоко вздохнула и опустилась рядом, слегка сжимая его руку.        — Хочешь поговорить?        — Я не знаю, что сказать. Мы можем просто посидеть в тишине немного? — отрицательно мотнул головой Забини.        — Я буду с тобой столько, сколько потребуется, — прошептала она в ответ и положила голову на его плечо, приобнимая слизеринца.        — Ладно, спасибо, — пробормотал он и прижался к девушке сильнее.        На столе стояли тонкие высокие свечи, которые изгибались под действием тяжести и тепла. По ним медленно стекали расплавленные капли воска, и Гермиона не могла отвести от них взгляда. Забини часто и неглубоко дышал, поэтому она стала легонько поглаживать его руку, стараясь хотя бы немного утихомирить бурю в душе парня. Так они и сидели, пока Гермиона, практически засыпая, не стащила с кровати пару подушек и плед, когда увидела, что Блейз Забини уснул на полу ее комнаты. Она не хотела его будить, так что осторожно подложила ему под голову самую мягкую подушку, которую смогла найти, и аккуратно укрыла его теплым клетчатым пледом. Только когда слизеринец уснул, его дыхание выровнялось и углубилось, девушка смогла вздохнуть с облегчением. Гермиона немного просидела рядом с ним, не в силах отвести взгляд от мягкого профиля Забини, потом ласково поцеловала его в лоб и перебралась на кровать, предварительно задув свечи.        Она, тихо ступая, перебралась на кровать и легла на спину, старательно ища что-то в темноте потолка. Последнее, что она запомнила, — неприятное чувство того, как горячие слезы, стекая по щекам, затекают в уши и противно холодят лицо.        На часах была уже половина восьмого, когда встревоженное хлопанье крыльев вытянуло ее из глубоко омута сна без сновидений. Гермиона сонно потянулась в кровати и, тяжело поднявшись, подошла к окну, впуская в комнату вместе со своей совой утренний туман и осенний морозец. Сычик покружил по комнате и с глухим стуком уронил на кровать маленькую коробочку, сразу же вылетая в окно. Закрыв за занятой птицей окно, Гермиона расстеряно огляделась и не нашла Забини в комнате, заметив только смятую подушку и одеяло на полу возле ее кровати. Она кинула взгляд на дверь, но, убедившись, что та плотно закрыта, устало плюхнулась на кровать, чувствуя себя ещё более разбитой, чем вчера. На ощупь она схватила лёгкую посылку и без интереса сорвала коричневую оберточную бумагу, из-под которой прямо на нее бесстыдно взирала новая пачка сигарет, которую прислал Гарри. Сон мгновенно исчез, и девушка взбудоражено вскочила с кровати, старательно разглаживая смятую бумагу. Ее надежды найти на внутренней стороне упаковки хоть какой-то знак или намек не были оправданы, так что она положила бессмысленный кусок пергамента на стол.        Это была вся ее почта за сегодня. Сколько бы подозрений не падало на Гарри Поттера, он все равно оставался верным своему слову, и продолжал снабжать Гермиону ее лучшим успокоительным. Но как и всегда он никак не сопровождал эти поставки, ограничиваясь такими своеоразными знаками внимания, как признаками бывшей дружбы.        Закинув внутрь себя таблетку от головной боли, девушка стала готовиться к новому учебному дню, продумывая про себя все детали плана по краже оборотного зелья для Пэнси и Блейза. Эта часть плана была практически полностью готова, мало что могло прийти не так, но как им с Малфоем попасть в Лондон, она понятия не имела. Все виды транспорта отслеживаются если не администрацией Хогвартса, то Министерством, которое однозначно обратит внимание на двух студентов, решивших в середине учебного года покинуть школу. Гермиона покачала головой, отгоняя мрачные мысли, и нервно поправила гриффиндорский свитер с символикой факультета. Так далеко она старалась не загадывать, понимая, что сейчас весь из план может провалиться только потому, что Полумна Лавгуд откажет им в помощи, о чем Гермиона старалась не думать.        Голова девушки нещадно болела, когда она пришла на завтрак, и, практически не ощущая вкуса еды, запихнула ее в себя, давясь от отвращения. Она совершенно не смотрела по сторонам, отгородившись от остального мира копной кудрявых каштановых волос, которые сегодня решила оставить распущенными. Краем уха она услышала задорный смех Полумны и тут же встала из-за стола, намереваясь поговорить с девушкой. Гермиона быстрым шагом вышла из Большого Зала, когда кто-то бесцеремонно схватил ее за локоть и втащил за одну из огромных колонн в коридоре, в тени которой можно было запросто скрыться.        — Что ты делаешь? — прошипел Малфой, толкая ее к стене. — Если все увидят как ты говоришь с Лавгуд о чем-то, а потом происходит взрыв в кабинете Слизнорта, многие могут сложить два плюс два и понять, кто в этом замешан.        — Я бы просто поговорила с ней, — недовольно процедила Гермиона, стряхивая его руку со своего плеча. — Или мне уже нельзя ни с кем разговаривать, кроме тебя да Забини?        — Тебе нельзя выделяться. Ты должна залечь на дно, чтобы никто ни о чем не догадался!        — Я сама могу о себе позаботиться, — отрезала девушка и собралась уходить, когда Малфой загородил собой проход.        — Это касается не только тебя, но и всех нас. Я не хочу, чтобы из-за твоей глупости пострадали дорогие мне люди, Грейнджер! — со злостью зашептал он, обжигая своим дыханием ее висок. — Научись думать не только о себе!        Он снова оттолкнул гриффиндорку от себя и, резко развернувшись на пятках, ушел в неизвестном направлении, оставив разозленную девушку одну.        — Ме-ерлин, — простонала она, запуская руку в волосы и слегка оттягивая их.        Судорожно встряхивая руками, Гермиона пыталась отогнать подступающую панику, но паническая атака ласково лизнула ее колени, которые мгновенно подкосились, нежно, словно волна морского прибоя задела ее трясущиеся руки и смертоносным цунами накрыла ее с головой. Девушка медленно сползла на пол, чувствуя оголенной спиной холод мраморной стены. Она нервно заламывала пальцами, краем сознания замечая, что кто-то всемогущий выкачал весь воздух из ее лёгких и из пространства вокруг. Против ее воли из глаз брызнули слезы, а горло сдавили невидимые тиски. Как-то сразу на поверхность сознания всплыла мысль о бессмысленности каждого ее действия, о ее беспомощности и той самой безумной глупости, о которой говорил Малфой. Она увидела как мир теряет свои очертания, как перспектива растягивается в другую сторону, а все линии злобно заостряются, словно хотят проткнуть ее насквозь и уничтожить.        Никакая дыхательная практика и тихий шепот самой себе под нос не могли вытащить ее из-под толщи льда, которая панической атакой придавила ее к полу. Гермиона услышала с каким душераздирающим звуком кто-то тоненько пискнул и поняла, что это была она, когда отрезвляющая боль в руке слегка покачнула реальность вокруг нее, сделав окружающий мир более похожим на настоящий. Что-то теплое потекло по запястью, и Гермиона, с трудом сфокусировав зрение, разглядела бордовые пятна, которые уже впитались в темный рукав свитера. Не заметив острых углов камня, она с силой провела по нему рукой, с лёгкостью разрезая кожу. Девушка медленно моргнула несколько раз и окончательно пришла в себя, прикоснувшись к порезу, который тут же заболел.        Гермиона закрыла глаза и, закусив губу от боли, зажала кровоточащую рану другой рукой. Обессиленно прислонившись головой к колонне, она бережно прижала руку к животу и тихо заплакала.        Не смотря на то, что она все-таки заляпала свитер пятнами крови и действительно замёрзла, сидя на холодном полу, Гермиона почувствовала какую-то упрямую решимость. Кроме нее никто не сможет разобраться в том, что происходит, а значит она должна сейчас встать и пойти поговорить с Полумной, придумать, как выбраться из Хогвартса и распланировать их своеобразный крестовый поход, который, наверняка, не увенчается успехом.        Девушка тяжело поднялась и, слегка подвернув свитер, чтобы не было видно пятен, вышла из-за колонны, тут же врезаясь в студентку, крадущуюся со стороны выхода.        — Мерлин, Грейнджер, что ты тут делаешь? — ахнула Пэнси, потирая ушибленный лоб. — Выглядишь отвратительно, — сморщилась она, когда убрала руку от лица.        Гермиона молча закатила глаза и пожала плечами, понимая, что видок у нее сейчас действительно может шокировать любого. Она собралась было искать Полумна, когда Пэнси вцепилась в ее локоть.        — Куда ты идешь?        — Мне нужно найти Лавгуд, чтобы наш застопорившийся план начал хоть немного двигаться, так что отпусти меня, пожалуйста, — терпеливо объяснила гриффиндорка, послушно останавливаясь перед девушкой.        — Я могу пойти с тобой? — умоляюще заглянул в ее глаза слизеринка и протянула, — пожа-а-алуйста.        — Тебе совсем нечем заняться? Я думала, ты куда-то спешишь.        Весь воинственный пыл Гермионы слегка остыл под напором Паркинсон. Она немного растерялась и слегка неуверенно переступила с ноги на ногу.        — Я… Я поругалась с Невиллом и сейчас хотела бы поговорить с кем-нибудь об этом… —пробормотала Паркинсон и опустила глаза вниз. — У меня нет подруг, и я думала, что мы можем поговорить об этом…        Тяжело вздохнув, Гермиона подняла глаза к потолку и выдохнула. Она ещё раз посмотрела в просящие глаза Пэнси и взяла ту за руку, утягивая ее за собой. Слизеринка радостно пискнула и повисла на руке гриффиндорки, которая пыталась на ходу вытащить карту Мародеров, чтобы сэкономить драгоценное время и быстро найти Лавгуд.        — Вау, что это? Здесь можно увидеть, кто и где находится в замке? Мерлин, это невероятно! Почему я не знала об этом раньше? — безостановочно тараторила девушка, не давая Гермионе и слово вставить.        — Мы и сами узнали об этом недавно. Близнецы Уизли стащили карту у Филча, а так ее изобрели, если так можно сказать, профессор Люпин, отец Гарри, Сириус Блэк и Питер Петтигрю ещё во времена своей молодости.        — Это гениально! Какие возможности открываются! Можно уходить в Хогсмид, проносить огневиски, сбегать ночью и ещё столько всего! — мечтательно защебетали Паркинсон, не обращая на хихиканье Гермионы.        — Ну, а вообще мы с ее помощью следили за Снейпом, когда тот был директором, — Гермиона удручённо покачала головой, — Джинни, как староста, с ее помощью отлавливала студентов, которые гуляли ночью по территории школы.        — Мне жаль, что все так получилось, — тихо пробормотала Пэнси, сразу же меняясь в лице. — Не знаю что бы я чувствовала, если бы кто-то из мальчиков внезапно исчез. Особенно в это время, — она содрогнулась всем телом и обхватила себя за талию.        Гермиона сочувственно поджала губы, испытывая эти самые чувства лично на себе. Девушки какое-то время шли в тишине, каждая задумавшись о чем-то своем. Паркинсон безостановочно накручивала прядь своих темных тяжёлых волос на указательный палец, одновременно думая о Невилле, Драко и Забини, каждый из которых занимал значительную часть ее жизни и ее сердца. Она пыталась представить себя на месте Гермионы, но только содрогалась от всепоглощающего ужаса и отчаянья, которые следовали за этим. Сама Гермиона же судорожно сжимала и разжимала пальцы, всё ещё пребывая в некоем подобие тумана после прошедшей панической атаки. Каждый раз она чувствует, что умирает, но все равно или поздно проходит, и мир всё ещё стоит на месте, а она всё ещё жива. Это похоже на отчаянный прыжок со скалы без парашюта или страховки. Земля стремительно приближается, и вот ты уже практически чувствуешь фантомную боль от удара о камни, но тут за спиной вырастают крылья и ты останавливаешься в считанных сантиметрах от земли, оказываешься на волосок от смерти. Гермиона поежилась и зашла за угол, смотря себе под ноги.        — Мисс Паркинсон, Мисс Грейнджер! — громогласно прогремело над головами студенток, отчего те испуганно вжали голову в плечи. — Позвольте узнать, почему Вы разгуливаете по школе, а не находитесь обе на совместном уроке? У факультета Слизерин и Гриффиндор сейчас проходит тренировка в зале магических дуэлей, так что Вы делаете здесь? — директриса Макгонагалл строго посмотрела на них поверх своих очков в роговой оправе.        Опешившая Гермиона беспомощно оглянулась на слизеринку, которая уже построила виноватое выражение лица.        — Ох, директриса Макгонагалл, Гермиона плохо себя чувствовала и попросила меня сходить с ней в медицинское крыло, — Пэнси, совсем как провинившаяся девочка слегка выпятила нижнюю губу и стыдливо опустила глаза в пол. — Понимаете, на Гермиону так много сейчас навалилось: обязанности старосты, уход Джинни, она тяжело переливает расставание с Гарри и Роном, которые решили не продолжать учебу. Я очень беспокоюсь за нее, — щебетала та, незаметно толкая Гермиону локтем.        Грейнджер сразу же слегка сгорбилась и максимально расслабила лицо, чтобы то выглядело как можно болезненно. Неожидавшая такого напора от Паркинсон Макгонагалл растерянно нахмурилась, но кивнула, соглашаясь со словами слизеринки, и посмотрела на Гермиону.        — Мисс Грейнджер, вам нужно больше времени посвящать себе и отдыхать, но не забывайте о своих обязанностях, — смягчившись, проговорила она. — А теперь обе идите на урок, мистер Уизли ждёт вас.        Выполнив свое прямое назначение, состоящее в том, чтобы следить за дисциплиной в школе, Минерва Макгонагалл проплыла дальше, направляясь по своим делам. Гермиона, дождавшись пока та скроется за углом, повернулась к Пэнси и ошарашенно покачала головой, восхищаясь сообразительностью девушки.        — Бывали ситуации и похуже, — только и ответила та и пожала плечами, — но, кажется, нам и правда нужно идти на урок. Думаю, Полумна никуда не денется за это время.        Смеясь, они потащились на магическую дуэль, о которой рассказывал мистер Уизли.        Урок только-только начался, так что мистер Уизли ограничился лишь строгим взглядом на опоздавших студенток, даже не прервав свою речь. Его внушительная фигура уверенно двигалась по специальному постаменту, на котором двое учеников демонстрируют свои способности в магическом сражении. Все мысли Гермионы, как и Пэнси, были заняты чем угодно, но не объяснениями отца Джинни. Обе девушки тихо остановились в задних рядах, не заинтересованные в материале урока, так что до них долетали лишь отрывки из речи учителя.        «Если бы мы были рядом, все бы встало на свои места?» — в который раз за последнее время подумала Гермиона, с сожалением и тоской вспоминая как легко решались все проблемы вместе с Гарри и Роном. Но рядом с ней не было ни одного из них, и только сейчас она поняла, насколько же гармонично существовало их трио в своем собственном симбиозе. Что-то нещадно кололо в груди с левой стороны, но девушка не могла понять, так ей больно от того, что их дружба никогда больше не будет такой, какой была на первых курсах, или же из-за того всепоглощающего чувства вины, которое не даёт ей спать по ночам?        Так что никто из них не отозвался, когда мистер Уизли попросил Гермиону выйти возвышение, дабы та продемонстрировала свои навыки. Но Гермиона, до этого полностью погруженная в свои размышления, растерянно посмотрела на Малфоя, который уже нетерпеливо стучал ногой по пьедесталу, ожидая свою сегодняшнюю соперницу.        — Грейнджер, почему все так смотрят на нас? — едва слышно шепнула Пэнси, в голосе которой слышались панические нотки.        — Гермиона, повторяю ещё раз, — с раздражением сказал Мистер Уизли, — будь добра, выйди к нам, и продемонстрируйте вместе с Малфоем пример грамотной магической дуэли.        Пэнси сдавленно охнула рядом с девушкой и подтолкнула ту в спину, чтобы она начала двигаться. Почти автоматически Гермиона подошла к возвышению, не слыша язвительных шепотков гриффиндорцев, и взобралась к Малфою по ступенькам. Тот мрачно обвел ее взглядом, почему-то особенно задержавшись на ее животе, потом резко развернулся и отрывистым шагом проследовал к своему краю площадки.        Гермиона последовала его примеру и, отвернувшись от слизеринца, сделала три шага к краю. Ободряющая улыбка Забини блеснула среди хмурых лиц остальных студентов, и девушка постаралась выдавить из себя что-то похожее на благодарность, но получился какой-то жалобный оскал. Парень оптимистично поднял вверх большие пальцы рук и кивнул ей.        — Итак, начинаем, — хлопнул в ладоши мистер Уизли и отошёл с линии атаки студентов.       Родная и знакомая рукоятка палочки уютно легла в ладонь девушки, придав ей некое подобие уверенности. Гермиона глубоко вздохнула и задержала дыхание, поворачиваясь лицом к Малфою, каждое движение которого само за себя говорило о его раздражении и злости.        Синхронно сделав три шага по направлению друг к другу, они резким движением подняли палочки и поклонились, выражая своё уважение сопернику, хотя ни от кого не скрылся насмешливо-презрительный взгляд слизеринца, брошенный на девушку. Они отвели руку с зажатой в ней палочкой в сторону, медленно поднялись и наставили палочки друг на друга, внимательно вглядываясь в каждое движение противника.        — Ступефай, — бросил Малфой, не выдержав психологического давления, но девушка с лёгкостью отбила его заклинание.        Гермиона старательно выжидала. До того, как Малфой запустил в нее заклинанием, она чувствовала себя неуверенной и уязвимой, но когда ее рука практически на автомате отбила его атаку, она вспомнила, что магическая дуэль это то, в чем она по-настоящему хороша, то, в чем ей нет равных. Уверенность затопила ее душу до краев, и она даже как-то приосанилась, принимая устойчивую боевую позу.        — Диффиндо, Конфундус, Петрификус Тоталус, — безостановочно атаковал Малфой, с каждым разом всё больше злясь на то, что девушка почти не напрягается, когда уходит от его атак.        Гермиона еле сдерживала радостную улыбку, чувствуя небывалый прилив сил. Она усмехнулась про себя и решила слегка остудить Малфоя.        — Аква Эрукто, — сорвалось с ее языка, и струя воды полилась на Малфоя.        Слизеринец, который уже давно вышел из себя, шокировано отступил назад и хотел было произнести водоотталкивающее заклинание «Империвус», но споткнулся о небольшой порог и проглотил последний слог, из-за чего выкрикнул:        — Империо!        Гермиона почувствовала, как разум окутывают тонкие нити, словно связывающие ее по ногам и рукам. Как бы она не пыталась сопротивляться влиянию запретного заклинания, это было невозможно, и она обречённо опустила палочку, повинуясь молчаливому приказу Малфоя.        — Что происходит? — выкрикнул кто-то из толпы, и, кажется, это была Пэнси.        — Остановите это, — повторил кто-то ещё, но Гермиона не могла разобрать, кто это был.        Все ее внимание было сосредоточено на Малфое, который удивлённо оглядывался и поднимался на постамент, отряхивая брюки. Она чувствовала всю бурлящую в нем ненависть и понемного ощущала, как его ненависть затопляет ее саму. Только сейчас Грейнджер поняла насколько сильным волшебником был Драко Малфой, который, не произнося прямого приказа, внушал ей свои мысли и даже чувства, что было очень странным и пугающим, ведь заклинание Империуса может только подавлять волю другого человека и подчинять его себе. Ни о каких чувствах или эмоциях и речи быть не должно, тем более невозможно настолько сильное влияние, что Гермиона почувствовала внутри самой себя желание Малфоя никогда больше не видеть эти лица, желание стереть этих людей с лица земли.        Мистер Уизли наставил палочку в сторону Малфоя, когда тот поднялся, и потребовал:        — Сейчас же сними заклинание и положи палочку на пол.        Малфой нахмурился, не понимая в чем дело, но послушно отбросил палочку на пол, поднимая руки вверх, как бы показывая, что он безоружен.        — Мисс Паркинсон, отведите мисс Грейнджер в медицинское крыло и объясните всю ситуацию, — уверенно стал раздавать команды учитель, подходя ближе к Гермионе. — Мистер Забини, отведите мистера Малфоя к директору и ждите меня там. Остальные свободны.        Студенты неуверенно переглядывались, кидая на Гермиону и Драко заинтересованные взгляды, но постепенно выходили из помещения под строгие окрики мистера Уизли. Учитель же подошёл к Гермионе и осторожно вынул из ее руки палочку, которую та судорожно сжимала, он ласково улыбнулся ей и что-то успокоивающе заговорил, но девушка, не отрываясь, смотрела в глаза Малфоя, замечая как испуганно расширяются его зрачки после слов Забини о том, что произошло. Она не могла отвести глаз от слизеринца, чувствуя, что тонет в его эмоциях, теряет себя и задыхается в его ненависти, гневе и злости. Гермиона не слышала ни одного слова, сказанного ей, будто загипнотизированная. Ей казалось, что она может разложить на самые едва различимые оттенки чувств Малфоя, которые он сейчас испытывал. Из ее глаз брызнули слезы, когда она почувствовала ту боль, с которой ему приходится жить каждый день, ноги девушки подломились, но мистер Уизли успел ее вовремя подхватить и вместе с Паркинсон потащить ее в медицинское крыло. На долю секунды Гермиона подумала о иронии, ведь они с Пэнси сказали, что Гермионе было так плохо, что она уходила к медсестре, а сейчас это происходит на самом деле. Вина, боль, обида, злость, ненависть, беспокойство, волнение и что-то теплое и знакомое смешались в ней коктейлем из чувств Драко Малфоя, когда она потеряла сознание.       ***        — Ты уверена, что справишься с этим?        — Пэнси, я согласна даже привлечь к этому Тео, только если это хоть как-то поможет вам.        — Пожалуйста, мы очень рассчитываем на тебя, это правда очень важно.        — Я сделаю все, что скажет Гермиона.        — Спасибо, Полумна.        Гермиона изредка выныривала из океана чужих волнений и переживаний, и словно сквозь замочную скважину подслушивала чьи-то разговоры. Но потом ее снова утягивало в море боли и страданий, хотя ей так хотелось остаться вместе с этими тёплыми голосами.        — Ты уверена, что после такого их стоит отпускать вдвоем?        — Все зависит от Гермионы. Если она решится поехать вместе с Малфоем после вчерашнего, то это будет благословением для нас.        — Но ты не думаешь, что мы не должны подвергать ее такому риску? Я и так думаю, что из-за того, что мы ввязали ее во все это, она постоянно находится в опасности.        — Блейз, я тоже волнуюсь за нее, но последнее слово останется за ней. Ты же и сам знаешь, что ее невозможно отговорить от чего-то, если она твердо решилась.        Перед ее глазами мелькали родители. Мама снова пила, а отец снова кричал на нее. Гермиона стояла за углом, у нее сильно замёрзли ноги, но она смотрела на родителей и плакала. Это были ее мама и папа, но почему же вместо них она видела каких-то незнакомых людей? Кажется, она снова плакала во сне.        — Он ни разу не пришел к ней?        — Нет. После того, как в школу приехала миссис Уизли и уговорила Макгонагалл не исключать его из школы, что было, кстати, очень странно, он заперся у себя и больше не появлялся.        — Почему она ещё не очнулась?        — Мадам Помфри делает всё возможное, но ты же знаешь, что никто не знает, что произойдет, если твой соулмейт атакует тебя. Тем более таким сильным заклинанием, как Империус.        — Пэнси, он постоянно про нее спрашивает.        Редкие солнечные лучи пробивались через резные витражи и щекотали щеки Гермионы. Девушка устало потянулась и приоткрыла глаза, которые сразу же заслезились от яркого света. Она чувствовала себя на удивление хорошо, что совсем не вязалось с ее последними воспоминаниями. Сладко зевнув, девушка окинула взглядом медицинское крыло и повернула голову направо, цепляясь взглядом на растрепанную макушку Пэнси Паркинсон. В горле ужасно першило, поэтому Гермиона закашлялась, мгновенно разбудив спящую слизеринку.        — Гермиона! — радостно воскликнула та, потирая глаза. — Наконец-то ты очнулась!        Слизеринка порывисто обняла девушку и так же быстро отстранилась, держа гриффиндрку за плечи.        — Ты очень сильно всех перепугала, — произнесла она и, увидев слабую улыбку девушки, предложила, — может быть, хочешь воды?        Гермиона утвердительно кивнула и села на кровати, сложив ноги по-турецки. Она с жадностью осушила протянутый стакан и уже тогда почувствовала себя немного более живой.        — Что произошло?        От ее внимательного взгляда не укрылось как Пэнси слегка поджала нижнюю губу и на мгновение опустила глаза.        — Если очень коротко, то Малфой перепутал заклинания, тебя сильно ударило, ты пролежала без сознания около четырех дней, Полумна и Тео успели достать оборотное зелье, всё готово к визиту в Лондон. Всё, кроме тебя.        Изумлённо округлив рот, девушка откинулась на подушки и провела рукой по лбу.        — Четыре дня, ничего себе, — присвистнула она. — Когда мы поедем в Лондон?        — Грейнджер, ты нормальная вообще? Ты в своем уме?        Гермиона терпеливо набрала в грудь побольше воздуха и приготовилась было объяснять Пэнси, что они не могут дольше тянуть, потому что и так потеряли много времени из-за того, что произошло с ней, но ошарашенно подавилась воздухом, когда увидела в дверях донельзя смущенного Драко Малфоя. Пэнси резко обернулась и сразу же вскочила, старательно отряхивая и без того чистую юбку от невидимых пылинок. Обе девушки старались не смотреть на слизеринца, медленно приближающегося к ним, но больше смотреть было не на кого, так что они, кусая губы, вопросительно глядели друг на друга.        — Пэнси, — кашлянул парень, приветствуя девушек, — Грейнджер.        Паркинсон что-то пискнула в ответ, а Гермиона молча кивнула, ощущая как сухо стало во рту. Она избегала настойчивого взгляда Малфоя, который упрямо смотрел на нее.        — Мерлин, как же я могла забыть! — подозрительно громко воскликнула Пэнси и всплеснула руками. — Блейз попросил меня помочь ему с Астрономией, мне уже пора!        Девушка порывисто наклонилась к Гермионе и обняла ее за плечи, игнорируя умоляющий взгляд той, которой вовсе не хотелось сейчас оставаться наедине с Малфоем. Но у Пэнси на это были другие планы, так что она мгновенно упорхнула, оставив двух студентов в неловком молчании.        — Ну как ты?        — Я хотел извиниться, — одновременно произнесли они и смущённо отвели глаза.        — Все в порядке, если ты об этом, — пробормотала Гермиона и неопределенно махнула рукой в воздухе, как бы обрисовывая данную ситуацию.        Малфой вскинул свои прекрасные глаза цвета эбонита на девушку и несколько секунд напряжённо рассматривал ее лицо, ища ответы на свои незаданные вопросы.        Гермиона в смятении перевела взгляд на свои руки, нервно комкая одеяло.        — Ты же не знаешь, да?..— растерянно проговорил Малфой, откидываясь на спинку стула.        — Не знаю о чем?        Слизеринец мотнул головой и как-то расслабился, положил ногу на ногу и скрестил руки на груди.        — Когда мы поедем в Лондон? — Гермиона задала самый волнующий ее вопрос, и решила оставить без внимания слова Малфоя. — Пэнси сказала, что оборотное зелье у вас, значит, у нас есть возможность все провернуть.        — Я не уверен, что ты в том состоянии, когда сможешь противостоять тому, что нам там ждёт, — отрицательно махнул он.        — А что нас там ждёт?        — Мы даже не знаем, что нас ждёт, — раздражённо махнул он рукой, — ты не можешь сказать наверняка, что справишься.        — Вот именно, ты не можешь точно сказать, что я провалюсь, — упрямо вскинула она подбородок.        — Мы не можем подвергать всех такой опасности. Если ты что-то сделаешь не так, то пострадают все, — прошипел он, наклоняясь к девушке.        Гермиона оскорблено дернула плечом, от чего майка сползла с плеча, слегка оголяя левую ключицу. Лицо Малфоя странно дернулось, словно от невыносимой зубной боли или судороги, когда он бросил один мимолётный взгляд на ее метку.        — Ты не можешь просто списать меня со счетов! Это был мой план! — она бессильно взмахнула руками. — Ты виноват в том, что я здесь, а не я, так что это мне нужно сомневаться в твоём профессионализме.        Драко молниеносно встал, из-за чего стул с грохотом упал на пол.        — Ты просто невыносима! Я хотел извиниться, а ты как всегда все испортила, — презрительно зашипел он. — Завтра после ужина ты уйдешь в свою спальню, а потом тебя будет заменять Пэнси. Попробуй только что-нибудь выкинуть, — закончил он, недобро прищуриваясь, и размашистым шагом вышел из больничного крыла.        Гермиона устало плюхнулась на кровать и закрыла глаза, чувствуя как в их уголках закипают слезы. «Ну почему у нас никогда не получается нормально поговорить?» — подумала она про себя и сделала пару глубоких вздохов. — «Завтра тяжёлый день, Грейнджер, сначала спать, а потом уже все остальное».