Прежде чем я признаюсь тебе

      Хвост Феи устраивал глобальные празднества по любому доступному поводу. Акира не знает, когда именно гильдия начала на празднике Урожая проводить всеми горячо любимую Фантазию, но она всегда была рада поучаствовать в этом веселье. И этот год, несмотря на некоторые плохие события за плечами девушки, Акира не собиралась просиживать на пятой точке — сразу же после возвращения с Райской башни волшебница принялась за карнавальный костюм и свою торжественную программу.       Тяжело вздохнув, аловолосая вышла из тканевого магазина с целым пакетом серой ткани, которая к вечеру должна была превратиться в красивый плащ, и задрала голову к небу. В этот раз Фея захотела сшить костюм в тематике Убийц драконов, вернее, в их цветах: сером, красном и желтом. Последнее было немного рискованно в случае, если кто-то догадается о задумке, но придумать оправдание всегда есть время. Город уже потихоньку наряжается к празднику, каждый дом увешан переплетающимися ленточками и искусственными невоспламеняющимися от греха подальше цветами.       После произошедшего в парке ни Лаксуса, ни Гажила не было видно. Задание Железного затянулось настолько, что Леви даже забеспокоилась, сможет ли парень хотя бы опоздать на Фантазию. А вот Дреяр вместе с Громовержцами, по некоторым слухам от приехавших на праздник, устроили потасовку в Духе Вампира недалеко от Магнолии. Выпускал ли он так свой гневный пар или наоборот разогревался для чего-то более ужасного — неизвестно, но Акира поделилась с Мастером опасениями, которые были приняты во внимание, но никак не исчезли.       Вернуться домой было решено с помощью молний, чтобы не терять зря времени и закончить костюм к вечеру. Так Акира сможет наведаться в гильдию перед ее закрытием и проверить друзей, хотя навряд ли к тому времени кто-то останется — девушки Хвоста Феи вовсю готовятся не только к Фантазии, но и к ежегодному конкурсу красоты, наградой в котором являются пятьсот тысяч драгоценных. Аловолосая не удивится, если завтра увидит на сцене Люси, которой деньги сейчас позарез нужны для оплаты квартиры.       Оказавшись в родных стенах, Фея скинула балетки и быстро прошла в свою комнату. Осталось сшить плащ и пришить на платье кое-где желтые блестящие ленты. Кинув пакет на кровать, Акира вытащила из шкафа вешалку с нарядом и повесила на дверцу, критично осмотрев. Больше всего предпочтение отдавалось Редфоксу и Драгнилу, оставив для Дреяра лишь блестящие полосы его цвета. Возможно, не стоит вообще на него обращать внимания, но в любом случае — он дракон, каким-то образом связанный с ней через Собирательную магию.       Чуть позже волшебница принялась за плащ, который был готов уже через полтора часа. Это оказалось самой легкой деталью во всем костюме, за что Акира еще раз была благодарна Гажилу, пусть она и сама выбрала расположение цветов. Сидя перед раскрытым окном, Фея заканчивала пришивать к верхним краям плаща заклепки, чтобы можно было с легкостью надевать и снимать. Подняв плащ перед собой на свет, разглядывая каждую деталь, она вдруг почувствовала позади себя неяркую вспышку. — Интересненько.       Помянешь Дьявола — вот и он. Акира тяжело вздохнула, даже не собираясь оборачиваться, и откинулась на спинку стула, прижав к себе свое творение. В голове закрутился вопрос, какого черта Дреяр позабыл в ее доме. Лаксус же тем временем вышел из-за спины и подошел к шкафу, на котором по-прежнему висело новенькое платье. Со временем, прошедшем после изгнания Ивана Дреяра, Лаксус перестал интересоваться Фантазией и прочими праздниками. — Не понимаю, что ты так с этими придурками возишься, — обернувшись, с наглой ухмылкой произносит Лаксус, — С твоей силой ты могла бы делать с ними, что захочешь.       Тяжелый вздох. Аловолосая поднялась, откинув плащ на кровать, и сложила руки на груди. На душе было одновременно тревожно за дальнейшие события и обидно за прошедшее. В конце концов, ты можешь уйти от любимого человека, но не от мыслей о нем и его решений заявиться без приглашения. — Во-первых, с тобой же возилась, — отвечает на удивление самой себе спокойно, — Во-вторых, я и так делаю со своими друзьями, что хочу. Если мои действия в их адрес тебе неугодны, ты знаешь, где находится дверь.       Что-то в этом Лаксусе настораживало. Его спокойствие, взгляд, размеренные движения. Так начинается гроза — сначала небо застилают тучи, потом они темнеют, начинает мелко накрапывать дождик. Лаксус весь был как гроза, неумолимо надвигающаяся, при этом остающаяся на месте. Акира сжала руки на предплечьях, готовясь в любую секунду отражать удар. После ее ухода неизвестно, что может сотворить с девушкой этот кретин.       Воздух наэлектризовался. К очередному удивлению Акиры — не только ее волшебством. Лаксус будто старался магией незаметно выбить из колеи, задавить могуществом. — Ты такая бессовестная. Я пришел по-человечески поговорить, а ты прогоняешь. Разве так поступают со старыми друзьями?       Захотелось расхохотаться. Акира бессовестная, значит, а Дреяр — Совесть в чистом ее проявлении. Такого сравнения даже Фрид, искренне обожествляя командира, не придумывал. Не сдержавшись, девушка тихонько прыснула со смеху, но общей настороженности не потеряла. Этот парень одним голосом может выбить дух, если пожелает. — Ты умеешь говорить по-человечески, Дреяр? Я думала, ты только стены мной протирать горазд.       Это, конечно, неполноценная правда. В первые годы после вступления Акиры в гильдию Лаксус и правда был адекватным, несмотря на изгнание отца. Пусть он и стал чуть замкнутее и более часто раздражающимся, он повел себя с новенькой явно не так, как мог бы повести сейчас. Был даже раз, когда подросток надрал зад парням постарше, которые откровенно стебали Акиру за какой-то недостаток в ее внешности. Они толком не общались в годы до ее вступления четвертой в Громовержцы, но первое впечатление было хорошее. — А что до старых друзей… — растягивая слова, произносит девушка следом, — Ты разве вообще знаешь такое понятие? У тебя же одни подчиненные и слабаки.       В этот момент молния вспыхнула прямо рядом с волшебницей. Лаксус, разозленный спокойствием и ответами на «отвали, достал», в два шага оказался рядом и перехватил руки, которые уже собирались что-то наколдовать. Теперь он давил не только силой, но и ростом, возвышаясь над волшебницей. Очередная вспышка теперь уже рядом с блондином его внимание никак не привлекла — парень лишь удовлетворенно ухмыльнулся, наслаждаясь чем-то. — А теперь ты слушаешь и не рыпаешься, — произносит Дреяр, одним рывком усаживая Акиру на стул, чуть не выворачивая тем самым руки, — Завтра будет только один праздник — в честь меня, как нового Мастера. Состоится битва за Хвост Феи, после которой выживут только сильнейшие и, конечно же, можешь выжить ты, если осознаешь всю свою вину передо мной.       Аловолосая дернулась, объялась огнем и резко выставила ногу вперед, наступая на ногу Лаксуса. Все это заставило парня отшатнуться и гневно рыкнуть от неприятного ощущения на руках. На его огонь особо не действует, поскольку молнии еще жарче, и в этом был просчет Акиры, который она не сразу поняла. Вскочив, девушка уже собралась исчезнуть в молниях, сбежать к Мастеру и все рассказать, но неожиданно даже всполохов привычных не оказалось.       Громовая магия работала только у одного. Тут явно посодействовал Фрид с излюбленными письменами. Обернувшись, девушка увидела черные иероглифы на пороге комнаты. Не может же Фрид и правда позволить планам Лаксуса случиться… — Так и думал, — тряхнув рукой, рычит Лаксус, — В таком случае, ты потребуешься мне для другого. Выживешь или нет — посмотрю на твое поведение. Но из гильдии ты, считай, уже исключена, дорогая.       Вскинутый для удара кулак был остановлен женской рукой, а спустя секунду перед лицом Акиры появились глаза Эвергрин, незащищенные очками. Эффект неожиданности сыграл свою роль, поскольку аловолосая не успела зажмуриться и превратилась-таки в каменную статую. Тело не могло двигаться, но она слышала все, о чем говорили остальные подошедшие Громовержцы и их командир. Вот же черт! И как теперь выпутываться из всего этого?! Может быть, со временем получится разжечь огонь изнутри или Эвергрин снимет заклятие…       Громкий хохот Лаксуса ясно давал понять, что исполнения его плана не избежать. И этот человек когда-то был хорошим, если воспоминания о детстве не обманывают. И этот человек придумал жест Хвоста Феи, если верить признанию Мастера год назад. И этого человека, сейчас больше похожего на сбежавшего из психушки сумасшедшего, Акира отчего-то полюбила. Если выберется, если выживет, ей придется помогать в сражении против Дреяра. Нельзя допустить, чтобы в тот момент сердце и разум работали вразнобой.