Глава 12. Гром
19 мая 2020 г., 11:22
Пришлось ждать целые сутки, прежде чем заклинание Эвергрин спало, и Акира смогла вновь двигаться. Осознание, что она попала в ловушку, из которой вряд ли сможет выбраться без чужой помощи, разгорелось в голове яркой вспышкой, стоило волшебнице подняться и попытаться выйти из, как оказалась по архитектуре, Собора Кардия, а вместо этого хорошенько припечаталась лицом в невидимые стены. Лаксус приказал Фриду наложить письмена, чтобы в случае отсутствия кого-либо из команды девушка не смогла сбежать и использовать магию.
Усевшись обратно, Акира прижала к груди колени и обхватила их руками. Она знает Фрида достаточно долго, но так и не научилась хоть самые простые его заклинания снимать. Придется придумать полноценный план, чтобы выбраться. Спустя несколько секунд неожиданной молнией рядом появился Лаксус, довольный просто возмутительно, и даже не обратил внимания на пришедшую в себя бывшую согильдийку. Акире же даже разговаривать с этим человеком не хотелось, но другим способом выведать, что произошло за прошедшие часы, которые девушка провела в прострации и даже не слышала ничего, каким-то способом надо было.
Уже собираясь открыть рот, аловолосая увидела широкое магическое табло, созданное все теми же письменами Фрида и висящее в воздухе напротив подмостков для хора. Темными символами на нем говорилось, что Эвергрин встретилась с Эльфманом и победила. Должно быть, битва, о которой вчера говорил Дреяр, начала свое действие. Внутри все бушевало от злости на саму себя за бездействие. Не может же она просто так сидеть и ничего не делать!
— Итак, ты поменяла свое решение? Времени было предостаточно, — даже не обернувшись к ней, произносит Лаксус.
Акира вскинула руку с выставленным средним пальцем. Он серьезно думает, что похищение и начавшаяся с его подачи битва поможет? Да он только еще сильнее ненавистен стал. Недовольный рык Лаксуса эхом отразился от стен Собора. Ну вот что ему неймется так, все пытается вернуть обратно? Волшебница чуть изменила положение, усевшись теперь у невидимой стены и оставив согнутой только правую ногу, положив на колено руку.
— Ты лишь угробишь свою жизнь, Дреяр, — подает наконец голос аловолосая, не удивляясь хриплости, — И жизни тех, кто все равно считает тебя товарищем.
— Много ли ты понимаешь, доска, — повернув на секунду голову, хмыкает Лаксус.
На самом деле, Акира понимает достаточно. Изгнание Ивана не было единственной причиной, по которой блондин сейчас бушевал. Его раздражал статус внука Макарова. При самой девушке было много случаев, когда, обращаясь к Лаксусу, упоминали о его родстве с великими Мастером Хвоста Феи, и неизвестно, сколько таких моментов было без нее. Бремя внука слишком рано свалилось на плечи Дреяра и он, как и любой ребенок, не смог адекватно с этим справиться. Возможно, в происходящем и есть вина Макарова, но лишь отчасти.
Сообщать свои мысли Хвостатая не собирается, лишь, подобно бывшему командиру, хмыкает и прикрывает глаза. Все еще непонятны его действия в ее адрес. Лаксус ведь мог позволить уйти на праздник и заставить участвовать, как остальных, ведь в его глазах волшебница потеряла хоть какой-то авторитет после сражения с Фантомным Лордом и защиты Гажила. И все же находиться в заточении и ничего не делать было невозможно даже по эмоциональному состоянию.
— Ненавижу тебя.
Фея произносит это, совершенно не замечая, но видит, как рука волшебника чуть заметно дернулась, будто хотела ударить и была остановлена. Слова были сказаны без толики сомнения или криков влюбленного сердца. Это было странно и неожиданно даже для Акиры, но поделать уже было ничего нельзя — слова сказаны и услышаны, превратившись в какие-нибудь чувства.
Тем временем встретились двое Хвостатых, которым пришлось сражаться друг с другом до победного конца. Дальней мыслью Акира пришла к выводу, что Фрид по приказу Лаксуса расставил письменные ловушки, заставляющие сражаться всех тех, кто в них попал. Скорее всего так и было — другого способа выведать, кто слабый, а кто сильный было невозможно без личного вмешательства, на которое Лаксус не желал тратить силы.
— Разве тебе самой не обидно, что Хвост Феи ни во что не ставят? — вскинув бровь, спрашивает Лаксус и подходит к своеобразной клетке.
Один из минусов Громового заключался в том, что с подросткового возраста он видит и слышит только все негативное, откидывая положительное на задний ненужный план. Некоторые люди и правда считают, что гильдия ни на что негодна, если в ней сидят любители повеселиться и побухать лишний разок, но все в моменты обсуждений забывают, что эти же любители сражаются с врагами, отдавая боям всех себя.
— Мне обидно, что ты забыл все хорошее, Дреяр, — пожимает плечами Акира и смотрит поверх плеча Лаксуса на табло, — Лед против кукол плохо идет, к сожалению.
Спокойствие аловолосой раздражало не на шутку. Сама девушка же старалась, пусть и поддерживая односторонний разговор, придумать план. Почти все письмена-ловушки заключают в себя условие, по которым заключенный может выбраться. Вот только даже если Фрид и устроил такое испытание в тайне или по приказу, Акира совсем без понятия, что нужно делать. И нужно ли вообще. После произошедшего аловолосая не верила даже в Джастина, который, несмотря на его отношение к Лаксусу, отличался более адекватными взглядами на все.
— Могу поспорить, тебе и на Громовержцев плевать, — вновь пожав плечами, произносит девушка и поднимает голову, утыкаясь макушкой в стену, — Ты же у нас весь такой крутой, да, Дреяр? Только слуги и нужны такому королю.
По стенам прошла громовая дрожь, созданная Лаксусом. Вспышки молний зажглись прямо над головой волшебницы, готовые в любое мгновение ударить по цели. Он явно пыталась этим запугать, но аловолосая даже не вздрогнула. Когда сама управляешь молниями, как-то забываешь о страхе перед ними даже без возможности колдовать. На душе было противно, хотелось закричать и высказать все, что скопилось внутри, но это ни к чему бы не привело. Не в этот день.
Неожиданно на табло высветилась информация, что Эрза вернулась в строй, а Мистган появился в окрестностях города. Вряд ли Лаксус боится кого-то из них, но вот посмотреть на встречу названного брата и бывшего товарища отчего-то очень сильно захотелось. Следом за возвращением Скарлетт, ей пришлось встретиться с Эвергрин. Лаксус всего этого не видел, наблюдая за спокойствием и почти полной отрешенностью Феи. Ей и правда плевать, что сидит в заточении и может погибнуть, если придется перейти ко второй части плана?
— Буя! — вдруг громко вскрикивает Акира, резко поднявшись на ноги и вскинув руку, — Один столб повержен!
— Чего?! — Лаксус так же резко оборачивается и видит надпись «Бой Эрзы Скарлетт и Эвергрин: победила Эрза», — Это ж когда ты слабой стала, а, сука?!
Громкий хохот Акиры разозлил окончательно. Молнии вспыхнули внутри письмен одна за другой, приближаясь к девушке и в конце концов попадая в цель. Заряд был слабый, атака показалась обычной щекоткой, но волшебница все же затихла, оставаясь в прежнем положении. Управлять молниями и страдать от них — чувство странное и неприятное, наверное. Тут уже надо смотреть, по какой причине страдаешь.
— Ты и правда не внук Макарова. Мне жаль нашего старика, что воспитал таких ублюдков, как ты и твой папаша, при его-то мудрости.
Очередная вспышка молнии ударила прямо в грудь, на этот раз Акира все же шевельнулась и прислонилась к стене, прижав руки к груди. Двери в Собор отворились, пропуская часть солнечного света и Фрида собственной персоной, так вовремя заставшего нападение своего командира на их общую согильдийку. Аловолосая громко хмыкнула, заметив обращенный к ней взгляд зеленоволосого, и прикрыла глаза.
— Это тупик. Теперь, когда заложники свободны, Мастер ничего не сделает, — произносит волшебник, едва удержавшись от очередного взгляда на чуть потрепанную молниями подругу, — Не слишком ли жестко ты к ней?
В этот раз всполохи ударили не только по Акире, но и прошлись в нескольких шагах от Фрида, обещая в следующий раз попасть прямо в цель. Девушка не поверила своим глазам: Лаксус и правда напал на того, кто его боготворит каждую секунду и беспрекословно выполняет все поручения, какими бы жестокими они не были. Когда она говорила о наплевательском отношении Дреяра к Громовержцам, волшебница и помыслить не могла, что это хоть отчасти может оказаться правдой — спорить не спорить, но Фрид точно не заслуживал такого отношения.
— Ты рехнулся?! — вскрикивает Акира, подскочив к другой стене и оперевшись на нее руками, — Ладно — я или гильдия, но Фрид чем заслужил?! Правдой, которую ты предпочитаешь не замечать?!
Маг письмен удивленно смотрел на Фею. Он ведь собственными руками позволил Лаксусу похитить ее и запечатал в магической клетке, а она — злится и защищает… Не такой реакции Джастин ожидал, совсем не такой. Разве заслуживают вообще Акира и остальные такой участи, какую им устроил Лаксус по личной прихоти?.. На слова командира о том, что даже бывшие подчиненные, усомнившиеся и не исполняющие поручений, в новом Хвосте Феи не в приоритете, Фрид извиняется за минутное сомнение.
— А теперь…
Лаксус вновь оказался рядом с Акирой, положил руки на стены и ухмыльнулся.
— Я же говорил, что ты мне поможешь.
На другом конце города, возмущаясь странному условию Фрида, из-за которого ни Нацу, ни Гажил не могут выбраться из гильдии, оба дракона услышали протяжный женский крик, в котором узнавалась Акира. Девушку било многочисленными молниями, оставляя отметины и разрывая одежду, и Лаксус каким-то образом подпитывался этой энергией, направляя ее куда-то вверх.
А спустя секунду Мастер и остальные узнали, что для лучшего эффекта Дреяр создал Дворец Молний.
Акира упала без чувств на пол, некоторые раны сильно кровоточили, чего Фрид терпеть не смог. С позволения Лаксуса парень подошел к бывшей подруге и опустился рядом на колени, магией запечатывая кровоточащие гематомы. Он убрал волосы с ее лба и пересадил, облокачивая о стену. С тяжелым вздохом, стараясь скрыть свои деяния от командира, подложил что-то за пояс джинсов, прикрывая это футболкой, и поднялся, отправляясь на выполнение очередного поручения.
***
— Мистган, — с облегчением произносит Акира, опираясь о настоящую стену одной рукой и прижимая вторую к вновь открывшейся ране после проигрыша Фрида. Когда парень пытался помочь ей, он подложил записку с условием для освобождения, и только несколько минут назад волшебница смогла все исполнить. Сейчас же в Собор заявился ее брат, спокойный снаружи и наверняка гневный внутри. Все тело адски болело, отзываясь вспышками боли при каждом движении. Половина одежды была сожжена, давая в тот момент молниям больше доступа к оголенным участкам. Даже простое стояние на ногах у стены давалось с большим трудом, но девушка не собиралась оставаться на месте. Она понимала, что нужно как можно скорее отправиться к Полюшке, пока не стало слишком поздно подправлять здоровье. Лаксус на освобождение волшебницы никак не отреагировал, решив, что это случилось из-за дурацкого Фрида с его дурацким чувством сострадания. В следующую секунду схлестнулись две магии, взрыв разрушая все стекла в окнах сильным потоком воздуха. Акира сжала зубы, чтобы не подать болезненного стона, и кое-как укрылась от осколков. Находиться в данным момент на территории Лаксуса опасно, но быстро перебраться на другую сторону в ее состоянии будет еще опаснее. Остается надеяться, что заклятия не убьют ее. — Ты заплатишь за нападение на гильдию и Акиру. Одним жестом Мистган окружает себя посохами, призывая Вавилонскую башню. Однако это является отвлекающим маневром для колдовства пятеричного круга и помощи Акире с помощью магии быстро пересечь Собор и оказаться возле выхода. Акира падает на колени и начинает откашливаться, когда весь план Мистгана рушится и его пронзают тысячи громовых зарядов. Они оба — могущественные волшебники Хвоста Феи, но сейчас Мистгану даже сила эмоций вряд ли поможет пережить сражение. Воздух пропитан электричеством и гневом, двое волшебников, по-разному дорогие Акире, сейчас сражаются из-за идиотизма одного из них. Еще ведь неизвестно, что происходит с Дворцом Молний, который должен скоро заработать. Даже если Хвостатые решили уничтожить каждую сферу, они будут получать по самое не балуй. — Лаксус! Неожиданно рядом с волшебницей появляются Эрза и Нацу. Одного появления Скарлетт хватило, чтобы Мистган замешкался и открылся для удара, позволяя сорвать с себя маску. Акире его внешность ни о чем не говорила, но вскрик Эрзы дал ясно понять, что дело тут далеко не в любви брата к маскам. Громкое «Джерар!» больно ударило по подсознанию. Аловолосая вместе с друзьями смотрела на одного из сильнейших в гильдии и не могла поверить ни увиденному, ни услышанному. Разве может он быть тем Джераром, который пытался убить Титанию?.. Очередная вспышка боли дала о себе знать. Акира согнулась, уставившись в пол, и в следующую секунду Мистган, переложив всю битву на прибежавших, исчезает, явно избегая друзей после открытия личности. В этот момент Нацу наконец заметил подругу, едва ли не выкашливающую легкие, и разозлился до такой степени, что всем стало жарко. Скарлетт, собирающаяся напасть, мгновенно остановилась и помогла Акире подняться, намереваясь отвести в безопасное место. — Своих же избиваешь, скотина?! Эрза быстро увела подругу подальше от Собора и посадила на скамью, сев на одно колено перед ней и осмотрев раны. Если бы можно было передать хоть каплю собственной энергии или забрать боль, девушка бы уже давно это сделала. Ее била дрожь от злости на Лаксуса, который и правда позволил себе напасть на одного из своих союзников, как бы Акира не утверждала, что ничего общего с ним теперь не имеет. — Дворец, — хрипло произносит Акира, не без боли сжав руки в кулаки и произнося каждое слово, — Каждая сфера… ударит, если уничтожить. По карим глазам напротив было ясно, что все Хвостатые уже пытаются уничтожить чертовы сферы. Акира вновь закашлялась, прижав кулак ко рту и заметив после на нем немного крови. Н-да, в этот раз Лаксус не церемонился и позволил себе убить ее. Если выживет… сделает все, чтобы он также страдал. — Тогда я их всех сама уничтожу, — твердо произносит Скарлетт, поднимаясь и перевооружаясь. — Нет! — резко двинувшись вперед, Акира хватает руку аловолосой, — Он создал его с помощью моей магии. Я не хочу, чтобы мое волшебство убило кого-то из наших! Неожиданно в голове зазвучали голоса Уоррена и Грея. Телепатия распространялась на всех Хвостатых, кто был в зоне досягаемости, и Акира не без труда дала о себе знать, что все в порядке. Знать друзьям об истинности ее слов пока не обязательно, однако слышать родные голоса было облегчением. Все, кто сражался по правилам Фрида, были целы и еще полны энергии для уничтожения Дворца, к чему Грей всех и привлекал. Каким образом он догадался о планах Эрзы — непонятно, но стало ясно, что не только он услышал голос подруги без чьей-то на то помощи. — Эрза… — тихо поизносит волшебница, склонив голову. — Если в этом задействована твоя магия, то она может как-то отделиться от основной и вернуться к тебе, разве нет? — тактично умолчав о том, что основная в таком случае вернется к Нацу и тому не поздоровится, спрашивает Титания. Акира неуверенно кивает, ощущая всем телом дрожь от стычки между двумя драконами, — Я не дам тебе просто так погибнуть из-за этого ублюдка. В следующее мгновение Эрза призвала все свои мечи, на которые только хватило сил, и ударила ими по сферам. Из разных уголков города в небо взлетали разноцветные волшебные вспышки, направляясь каждая в свою цель. В тот момент, когда вся громовая линия разрушилась, обрушиваясь на землю блестящими осколками, все тело Акиры отозвалось на это яркой болью, по силе едва ли не превосходящей боль от молний Лаксуса. Ожидаемые молнии ударили по своим обидчикам, но вдруг каждая партия разделилась на разного характера вспышки: одни все же ударили по волшебникам, а другие устремились в сторону Акиры, пронзая ее тело. Эрза, похоже, и в этот раз оказалась права: Фея никогда не хотела причинять боль своим друзьям и потому энергия, забранная у нее, в молниях вернулась обратно к владелице, тем самым снижая мучения остальных.***
Лаксус был повержен. Акира по состоянию здоровья была помещена в лазарет в одну палату с пришедшим в себя Мастером, к ним все Хвостатые наведывались чуть ли не каждые пятнадцать минут. Девушка не могла ничего делать, что не вызывало боли, но лечебная настойка Полюшки помогла выдержать тяжелый процесс восстановления. Этому также способствовали Нацу и Гажил, вдруг почувствовавшие, что могут каким-то образом помочь девушке. Теперь стало ясно, что связь Акиры и драконов, с которыми она уже знакома, не просто основана на одной и той же магии. Нацу ради интереса взял девушку за руку таким образом, чтобы ее рука была под его, и в следующую секунду появились красные прожилки на мужском запястье, перетекающие плавно на женское. Акире неожиданно для всех стало от этого легче, пусть она и отказывалась от такой помощи, ссылаясь на шаткое состояние Драгнила и Редфокса после сражения. Ночью и Мастеру, и аловолосой не спалось. Каждый думал, казалось бы, о разных вещах, но в конце концов приходили к одной и той же теме: что делать с Лаксусом. После всего того, что блондин наворотил, он не мог просто отделаться наказанием или выговором. Скорее всего, думала Акира, наблюдая, как на небе зажигаются звезды, младшего Дреяра исключат, как некогда было с его отцом. Разница заключалась в том, что Иван ничего еще не успел натворить с гильдией. Сыном он теперь может гордиться. Наверное, Лаксус не особо воспротивиться такой новости и уйдет, вступит в отцовскую гильдию, о которой мало что известно. — Мастер. В ее голосе нет уже той хрипоты, которая пугала. Настойка помогла восстановить поврежденные органы. Это было не смертельно, но в другом случае восстановление шло бы гораздо медленнее. Акира осторожно повернула голову в сторону, чтобы увидеть силуэт сидящего на кровати старика. Должно быть, корит себя за воспитание, гадает, в чем мог просчитаться. Проблема заключалась в том, что Макаров — хороший человек, и методы воспитания у него правильные, просто главную роль заиграли другие факторы. — Лучше поспи, наберись сил. Все разговоры завтра, — слышится ответ. Как тут можно выспаться и набраться сил, когда произошли такие сильные изменения во всем. Однако, Акира едва заметно кивает, понимая, что Макаров вряд ли это увидит, и закрывает глаза, стараясь и правда заснуть. Снятся ей сражения Лаксуса со всеми Хвостатыми, смерть некоторых друзей, кровь на руках и громкий крик, переходящий в реальные слезы. Акира ворочается, каждая вспышка боли посылает новые детали кошмара, но проснуться никак не получается. В скором времени Мастер, не имея никакой возможности помочь подопечной, засыпает таким же неспокойным сном. А рядом с постелью Акиры появляется парень в маске и колдует одним из посохов, избавляя от кошмаров.
