Глава 29. Спустя семь лет
9 июня 2020 г., 13:06
Пробуждаться было трудно первые несколько минут, когда все звуки громкой какофонией навалились на барабанные перепонки и норовили окончательно лишить слуха. Вся правая часть онемела, спиной ощущалась чья-то перекинутая через тело рука. Акира с еще закрытыми глазами зажмурилась сильнее, видя перед сомкнутыми веками разноцветные пятна, и попыталась приоткрыть хотя бы один глаз, но тело слушалось с трудом. Чуть впереди слышались чьи-то удивленные, встревоженные и испуганные голоса, отдаленно напоминающие голоса друзей из гильдии.
Рука на спине дернулась, разбуженный обладатель зашевелился совсем близко. Послышался раздраженный полурык, в котором узнавались стальные нотки Лаксуса. Акира наконец смогла разлепить веки и даже приподнять голову, чтобы увидеть перед собой незнакомого смуглого волшебника, габаритами точно превосходящего художника Ридуса. Парень выглядел до невозможности перепуганным, а когда рык повторился, оповещая о готовности защищать, вообще с визгом отскочил и спрятался за девушкой с длинными зелеными волосами, заплетенными в косу.
С каждой секундой звуки вокруг переставали представлять собой способы убийства. Уже отчетливо слышался испуганный голос отскочившего, успокаивающий и даже насмешливый — незнакомой девушки. Акира попыталась пошевелиться, взять наконец контроль над телом, и смогла подняться на одном локте, выставив вторую руку вперед для удерживания веса. Рука Лаксуса так и не ушла со спины. Голова гудела так, будто обещала взорваться в следующее мгновение, и аловолосая схватилась за нее, вновь падая на траву. Внутри все горело из-за чего, и пламя, разгораясь, переходило на остальные конечности, в особенности концентрируясь на левой руке — той, на которую во сне перешли непонятные магические знаки.
— Вы нашил их?! — слышится еще чей-то голос, за ним — очередной рык еще не проснувшегося и не пришедшего в чувства Дреяра, уже на инстинктах защищавшего свое. К троим волшебникам подбежал четвертый, в чертах которого узнавалась скромняга Альзак, — О черт, он тут как оказался?!
Поведение Лаксуса было объяснимо рассказом той незнакомки из сна. Сейчас он еще не мог отличить своих от чужих и просто защищал Амари, как и следует любому дракону. Стараясь удержать равновесие на локте, Акира переводит руку с головы на пальцы Лаксуса, крепко держащие ее за талию, и мягко накрывает их, тем самым успокаивая. Хорошо, что здесь собрались те, кто по-настоящему боялся блондина — разговоров потом не будет. Попытка аловолосой произвела хороший эффект: Лаксус наконец убрал руку и сел позади, с еще некоторым негодованием наблюдая за компанией. По запахам особенно сильно отличался ставший почему-то за полгода жирным Дрой, который и стал причиной странному поведению. Акира не без труда уселась, все еще опираясь на руку.
— Она хуже всех приходит в чувства, — произносит прибежавший. Похоже, и правда Альзак. Тоже очень изменившийся внешне за полгода, — Нацу чуть не подорвался спасаться от кого-то, а она…
А она была с дикой болью в ноге несколько часов назад, которая почему-то сейчас не ощущалась. Как и дискомфорт, причиненный ожогом. Однако, голова продолжает раскалываться, левая рука — гореть в запястье. Будто чувствуя состояние подруги, Дреяр кладет ладонь на плечо как-то слишком ободряюще даже для него самого и несильно сжимает пальцы. Надо подождать немного, а потом узнавать, что к чему. Эта компания, странно похожая на старых волшебников из Хвоста Феи, точно не несет никакой опасности, какая могла первоначально показаться.
Голова проходит также быстро, как и начала разгораться болью. Запястье теперь немного покалывает, но плотная ткань толстовки не позволяет увидеть, что происходит. Акира решается полностью подняться на ноги, к ней тут же подскакивает зеленоволосая волшебница, бережно придерживая за локоть и обеспокоенно заглядывая в синие глаза. Она очень похожа на Биску, мага-стрелка из гильдии, но за каких-то два дня Биска не могла превратиться в еще более красивую девушку.
— Ты как? — голосом Биски спрашивает волшебница, — Венди уже очнулась, если надо, мы позовем ее помочь.
В голове яркими всполохами загораются воспоминания. Нападения Сердца Гримуара, сражение к Хэйдсом, возвращение Лаксуса, появление Акнологии и страх погибнуть. Акира прижимает правую руку к груди, мелко дрожа от эмоций и ощущений, и смотрит с неверием на девушку. Кажется, та девчонка сказала, что Мавис создала Сферу Феи. Значит, именно так они и спаслись. Но почему все же пришедшие на помощь так сильно изменились за несколько дней? Лаксус поднимается следом, относясь недоверчиво уже только к полному волшебнику, и оказывается позади девушки.
— Прошу вас, идемте, — произносит детский женский голос, которому удивляются только очнувшиеся — пришедшие согласно кивают, и Биска, продолжая крепко держать подругу за локоть, тащит ее в неизвестном направлении, приказывая и Лаксусу поторопиться.
Спустя какое-то время они оказываются перед большим выступом. Все ребята, участвующие на Экзамене, уже стояли привычной толпой и переговаривались. Вполне возможно, что Лаксус и Акира были последними из всех потерявшихся, и их появлению все были безгранично счастливы. Дреяр хмыкнул, уселся рядом со своими Громовержцами, поняв, что аловолосой больше ничто не грозит, и привычно сложил руки на груди. Фея на секунду обернулась, а потом резко остановилась, осознав свое положение. Она спокойно стоит на обеих ногах, никакой боли нет, словно цепи Хэйдса и не хватали ее. Это было пугающе странно, и несмотря на появление маленькой блондинки в развивающемся платье уселась тоже, тут же разматывая бинты.
Тот же голос, попросивший поторопиться, начал вещать о Сфере Феи, о семилетней невозможности развеять заклинание. Первый Мастер, Основательница гильдия, Мавис — все она. Собрала магию, которую волшебницы хотели направить на Леви и Фрида, и создала более сильную защиту. Теперь было понятно, почему компания сначала показалась такой незнакомой. За семь лет, не прошедших для волшебников на острове, произошло много изменений. Акира сжала в руках бинты, осознавая положение друзей сейчас, и не смогла сдержать слез облегчения. Пусть и через семь лет, но они живы и целы, никого из своих не потеряли под гнетом Акнологии.
— Думаю, нам пора возвращаться, — улыбается Биска. Ставшая еще красивее, чем прежде, она то и дело обращала на себя влюбленное внимание Альзака, но теперь в их отношениях точно что-то изменилось.
Никто спорить и не думал. Акира поднимается, поправляет задравшуюся толстовку и наконец обнимает всех волшебников, пришедших спасти их даже через столько лет. Дроя обнять сложнее всего даже в обхвате шеи, но она все же умудряется сделать это. Тут же рядом оказывается Нацу и, схватив за руку, тащит в другую компанию, где Кана старается отделаться от ставшего очень милым Гилдартса, а Люси с улыбкой наблюдает за этим. По одному взгляду Хартфилии аловолосая понимает, что Кана рассказала-таки отцу всю правду, пусть теперь и получает родительскую любовь в таких больших дозах.
Когда все оказываются на корабле, Венди тут же колдует на Нацу и Гажила Трою. Даже предлагает Лаксусу, но он отмахивается и сообщает, что Убийцам второго поколения — тем, в кого вживили специальные кристаллы — морская болезнь не страшна. Это не очень убедительно выглядит и слышится, но никто не говорит ничего против, позволяя Дреяру откланяться и скрыться где-то на другом конце корабля. Акира тяжело вздыхает, наблюдая за удаляющейся спиной, но тоже ничего не может поделать. В тот же момент ее утягивают за стол, и начинается рассказ о событиях семи лет с легкой недоговоренностью.
Подумать только: их не было целых семь лет, все считали их погибшими и лелеяли уже исчезавшую надежду на возвращение друзей! После нападения Акнологии мир продолжил жить, словно не терял волшебников Хвоста Феи. И теперь ребятам придется решать проблемы, сложившиеся у гильдии за эти годы, проблемы, о наличие которых никто никогда не задумывался. Возвращаться домой было страшно и радостно одновременно.
И все же позволить Лаксусу, который уже два раза приходил на помощь самой гильдии и бесчисленное количество раз для Акиры, сидеть с приступом тошноты девушка не могла. Она поднялась из-за стола, соврав что-то о желании прогуляться, и идет в направлении, куда ранее ушел блондин. Может быть, она могла даже посидеть рядом с ним, как раньше в долгих поездках, но все же находиться рядом с Дреяром было еще тяжело. Девушка устало трет переносицу, обещая самой себе разобраться в запутанных отношениях, и натыкается на Лакса. Сидит на стуле, откинувшись на его спинку и положив голову на борт корабля. Девушка незаметно подходит к нему и, сложив руки на груди, начинает наблюдать. Почему-то Лаксус сейчас кажется единственным человеком, которому хочется все это рассказать. И даже не из-за желания посмотреть на реакцию, когда он узнает, почему запах волшебницы успокаивает его в поездках. Вздохнув, аловолосая быстро снимает толстовку, оставаясь в купальнике и бинтах, перекрывающих уже отсутствующую рану на плече, и смотрит на одежду несколько секунд, прежде чем протянуть и при этом слабо стукнуть по плечу, чтобы привлечь внимание.
— Ты что задумала? — вскинув бровь, спрашивает блондин, но толстовку принимает хотя бы из-за того, что вообще-то является ее истинным хозяином.
Она пожимает плечами.
— Торчать рядом с тобой я не намерена, но она наверняка моим запахом пропиталась достаточно, чтобы ты мог потерпеть до Харгеона.
Лаксус ничего не отвечает, но во взгляде читается настоящая благодарность, и Акира отворачивается, махнув на прощание рукой. Она оборачивается на секунду, чтобы проверить, что парень все-таки принял помощь, и видит, как он надевает одежду и, накинув капюшон на голову, вновь откидывается назад, полностью окутанный чужим запахом. Хоть бы не вынюхал все до прибытия, иначе проблемы все-таки могут появиться.
***
По пути к гильдии Биска, останавливаемая Альзаком, все же решилась рассказать об изменениях в Хвосте Феи. Как итог: Акира зажглась огнем на секунду, Нацу побежал к зданию, даже не зная, где именно оно находится, а Лаксус мило — ну как мило, в своей любимой форме милости — поинтересовался, где находится новая сильная гильдия Магнолии. Кое-как спасателям удалось успокоить друзей, заявив, что теперь-то с их возвращением все скоро встанет на свои места. Однако, гром вдалеке все же послышался, а после и молния сверкнула, но все почему-то подумали на Акиру. Когда все подошли к гильдии, двери в нее были открыты, и Нацу услышал незнакомые мужские голоса, требующие вернуть долг. Он лишь коротко посмотрел на Акиру, а та уже схватила его за руку и побежала внутрь — раз! — Нацу огненным пендалем швыряет главаря заявившейся компании в противоположную стену, — два! — молнии ударили по другому волшебнику, — три! — меч Эрзы врезался в шею третьего, оставляя красную полосу, — четыре! — ледяные статуи, — пять! — у последнего противника зубы выпадают от удара металлической рукой. Акира вдруг засмеялась, почувствовав, что и правда находится дома — там, где их всегда ждут, где все равно искали столько лет. Она увидела повзрослевшего Ромео, которого грех было не узнать, и подмигнула ему, пока Нацу сообщал о, похоже, неочевидном возвращении команды Тенрю. Ромео кинулся в слезы, как и все остальные в здании, и сказал слова, от которых так тепло стало на душе, что пропали сомнения и вопросы о пропущенных годах. — Нацу… ребята… вы дома! Все бросились обнимать потерянных друзей, Акира уже перестала понимать, чьи руки ее в очередной раз поднимают над землей, она смеется, плачет и улыбается одновременно, шутит насчет постаревших Вакабы и Макао, делает двусмысленные комплименты Ридусу, который вновь рисует — но уже долгожданную встречу. Она рада, как никогда прежде, и знает, что согильдийцы с ней абсолютно солидарны. И никакие беды теперь и в самом деле не страшны — со всем разберутся. Хвост Феи же. Когда после долгого рассказа Макао и Ромео о команде волшебников, которые заявились в Хвост Феи за оплатой долга, Эрза и Мира решили обратить к Акире с вопросом о ее участии, она уже во всю пожимала кулаки и искрила праведным гневом. Наведаться в гильдию, которая семь лет разоряла ее дом? Да запросто! Даже Венди отшатнулась от подруги, когда почувствовала разрушающую силу от нее. И Лаксус одобрительно закивал головой. Раньше бы наверняка сказал что-нибудь о слабаках, которые не могут постоять за себя, а сейчас не идет в бой разве что из-за своего изгнания из ряда Фей. — Я о вашу честь ботинок случайно испачкала, — угрожающим голосом и с милой улыбкой признается Акира, положив одну руку себе на бедро. Мастер Сумрачного Людоеда в гневе только смеяться заставляет, а не плакать о пощаде. Возможно, после встречи с Хэйдсом ни один Мастер, кроме Макарова, особо больше девушку и не напугает в случае чего — ну куда им до Второго? Или даже до Первой, которая сумела спасти ребят от Акнологии. Все это время Акира стояла, опустив глаза на своего Мастера, но в тот момент, когда Макаров принял решение «расплатиться» с долгами здесь и сейчас, больше не перекидывая на следующий месяц, она резко обернулась и выпустила по пяти волшебникам, которые уже наведались в Хвост Феи до этого, огненно-громовой заряд, моментально выведший Людоедов из строя. Гильдия задрожала от переизбытка магической энергии. Так им и надо, чертовым Людоедам и придуркам, которые думают, что имеют право рушить жизни их товарищей. Внутри Акиры бушевал поток обновленной магии, которая чувствовалась всем телом, и отказать себе в удовольствии побить кого-нибудь она никак не могла. Даже не имея возможности обращаться в монстров, как Эрза или Мира, она пугала ощущающейся чудовищной силой и спокойным выражением лица.***
— Аки, у тебя… рука светится, — испуганно сообщает Леви, и Акира первым делом смотрит на правую руку, но браслет даже переливаться золотыми молниями не хочет, — Л-левая… Все, кто еще не ушел домой, удивленно смотрели на подругу, которая только сейчас вспомнила о странном сне, в котором, оказывается, провела все семь лет. Весь день рука не давала признаков перебоев, но тут вдруг и правда загорелась, причем достаточно страшно: и желтые всполохи, и красные, и серые, и светло-голубые. Как те непонятные полосы, которые проявлялись на запястье при соприкосновении с незнакомкой. На запястье был магический браслет, о котором как-то вскользь упоминал Грей, которого заколдовала Миледи. Браслет состоял из четырех полосок разного цвета на маленьком расстоянии друг от друга. Почему-то сразу стало понятно, что это связано с Убийцами драконов и их магией — голубой для Венди, серый — Гажил и так далее. Вероятней всего, так проявляется Собирательная магия. «Друг» ведь говорила, чтобы девушка следила за ребятами, а как следить, если ты не рядом с ними? — Ну нафиг, — под прицелом нескольких взглядов девушка тряхнула рукой, скрывая магический браслет за рукавом рубашки. Слишком странно и страшно, — Это часть моей магии, похоже. Все в порядке, взрываться не собираюсь. Она прощается с друзьями и выходит из гильдии. Отсюда тяжелее добраться до дома, но нет ничего невозможного, раз они умудрились спастись от Акнологии. На душе, вкупе с страхом за согильдийцев, было тепло от долгожданного возвращения. Еще Громовержцы уговорили Лаксуса остаться на недельку-другую, и к всеобщему удивлению он согласился. Как же это странно это на самом деле. На шее — кулон воспоминаний, на правой руке — браслет Дреяра, как-то связанный с ним, на левой руке — связь со всеми драконами. Может быть, неизвестная приснится вновь и объяснит оставшееся? Это же в ее интересах! Акира покачала головой. Не приснится она больше, раз и так с трудом перехватила сознание для сна на Тенрю. Проходя мимо запоздало возвращающейся домой семьи, Акира вдруг почувствовала прежнюю тоску. Семь лет, долгих и беспробудных — для нее, и вполне сносных — для тех, кто ей дорог. Мистган не знает, что со всеми произошло, он наверняка думает, что с земной сестрой все в порядке, и может, даже лучше — стала примерной женой для кого-нибудь, нянчит детей. Что уж говорить о неизвестном родственнике, который чудным образом, по словам Мистгана, выжил в злосчастный день. Если он все эти годы скитался по свету. Или вообще погиб. Акира смотрела, как маленькая девочка упрашивает папу посадить ее на плечи, и сжала руки в кулаки. Печаль здесь явно не к месту. Она вернулась, она снова среди близких ей людей, и она сумеет помочь поставить Хвост Феи на ноги, найдет того родственника, пусть даже и его могилу, и заставит весь мир извиниться перед гильдией, что всеми силами спасала его, а он так легко отвернулся. А еще — добьется от Лаксуса признания, что хоть в какой-то степени небезразлична ему. Не может же его внутренний дракон так долго скрывать истинную связь с Амари.
