Глава 37. Тяжелый третий день
17 июня 2020 г., 12:21
Вся радость за Эрзу и Кану как рукой сняло, когда ведущий назвал следующий участников сражения. Лаксус Дреяр из Б-команды Хвоста Феи и Алексей из Хвоста Ворона. Этого вполне стоило ожидать, ведь всем интересно посмотреть на драку гильдий, Мастерами в которых являются отец и сын. И нет лучшего способа подогреть зрительский интерес, как такая команда. Акира настороженно выпрямилась, уперевшись руками в холодный камень, и окинула Арену взглядом. Отряд Соколов и Громовержцы вместе с Лисанной следили за остальными членами Хвоста Ворона и самим Иваном, не давая возможности провернуть старый трюк с рассеиванием магии. И все же за Лаксуса она очень волновалась. Сражаться против гильдии отца, которого когда-то боготворил, будет неимоверно тяжело морально. По поводу физической силы не было никаких сомнений.
Фрид сказал, что при попытке очернить репутацию Лакса Громовержцы никого жалеть не будут. Пусть аловолосая уже и не относилась с Громовержцам, она была точно такого же мнения. Это также был отличный шанс для поиска кулона, который зачем-то понадобился Воронам. Но в первую очередь — Лаксус. Он может вести себя как ублюдок, может говорить неприятные вещи, но он — член Хвоста Феи, товарищ для остальных. Дракон, метка которого находится рядом с другими на закрытом левом запястье. И если ему нанесут вред — им не поздоровится.
После начала боя Лаксус двинулся в сторону Алексея, намереваясь выяснить что-то, но был резко атакован. Это с самого начала не было похоже на Дреяра — парень всегда был собран и внимателен, даже когда разговаривал с врагом. Все зрители удивленно ахнули, Феи же решили, что это была простая заминка. Но новый удар не был остановлен. И третий, четвертый, пятый. По невиданным причинам Лаксус позволял избивать себя и ничего не дал против. Акира поняла бы, если блондин поступал подобным образом при сражении с кем-нибудь из Хвоста Феи, как когда-то Гажил в парке у Южных Ворот, но не сейчас.
Она вздрогнула, ошеломленная увиденным, и не могла поверить. Почему Хвостатый, всегда готовый надрать зад противнику, даже если он из своих, в данный момент не предпринимал попытки хотя бы блокировать атаки? Мастер кричал, чтобы внук перестал валять дурака, ему вторили остальные, но Лаксус продолжал получать раны и ссадины, катаясь по всему полю. Акира настороженно взглянула на левое запястье, которое должно было переливаться желтым по причине появления ранений, но все метки были спокойны. Это странно.
Даже если Громовержцы проглядели того гада, который забирает магию, это не объясняет молчаливость. Лаксус ничего не говорит, не злится, вообще никаких эмоций не проявляет. Вдруг в голове что-то щелкнуло: не он. Это не настоящий Лаксус. Акира еще раз посмотрела на волшебников Хвоста Ворона. Они с ехидными улыбками наблюдали за боем в одни ворота. На шее Флер что-то поблескивало, скрываясь в красном платье. Но если на поле не настоящий Лакс, то где он сейчас и почему так же ничего не предпринимает?
— Лакс!
Акира кричит, стараясь воззвать к настоящему. Говорить о своей догадке остальным не имеет смысла, они все равно ничего не смогут сделать. На крик девушки оборачиваются друзья, совсем не ожидавшие, что она так же будет болеть за Дреяра — уж после их вчерашнего разговора на показ моде это было бы слишком странно, но аловолосая будто не замечает этих взглядов, уставившись на принимающего удары блондина.
В какой-то момент Лаксус неожиданно блокирует атаку и нападет сам. Только сейчас он разгорелся вспышками молний. Только сейчас мало-мальски был похож на живого человека. Акира прижала правую руку к груди левой и зажмурилась. Может быть, статус Амари и подруги драконов поможет ей. Может, хотя бы связаться с ним сможет. Просить Уоррена о телепатическом канале с Лаксом имеет смысл, но тогда придется объяснять причину, и не факт, что Хвост Феи промолчит и будет дальше наблюдать.
Скорее всего, Лаксус сейчас с настоящим Алексеем. В таком случае, он все еще на поле, но покрыт иллюзией поединка. Поэтому в самом начале он говорил, а потом резко замолчал.
— Видать, мы зря волновались, — улыбаясь, произносит Макаров, — Уоррен.
— Нет, — тут же оборачивается Акира, — Мы так же думали о Люси, а потом Вороны объявились. Пусть дальше следят, спокойнее будет.
Мастер смотрит на нее несколько секунд, кидает короткий понимающий взгляд на прижатые к груди руки и кивает. Отряд Соколова и Громовержцы остаются следить. Возможно, это чем-нибудь поможет, когда Лаксус наконец возьмет себя в руки и перестанет позволять какому-то придурку устраивать концерты, портящие его репутацию. Как раз в этот момент Алексей начал вновь нападать, не позволяя делать блок.
Неожиданно внутри все чувства взбушевались, Акира явственно почувствовала истинную громовую магию. Лаксус объявился. Сейчас будет месиво, и неважно — увидят создание месива остальные или нет. Главное, что с победой над Алексеем иллюзия пропадет, и тогда Хвост Ворона наверняка лишат права на участие. Желательно, конечно, чтобы расформировали и в тюрьму посадили, но этим заняться можно и позже. Девушка слабо улыбается, сильнее прижимая руки к груди. Думает «Ты справишься». Вскидывает руку с фирменным знаком гильдии одновременно с Мастером, крича имя блондина.
Когда Биска говорит, что с Иваном все в порядке, Акира не выдерживает и убегает. Наблюдать издали всегда небезопасно. Можно упустить по-настоящему важные детали. Запутаться в закольцованном коридоре Арены не сложно, но сложнее найти вход на ложе команды Ворона. При том, что оно находится аж на противоположной стороне от наблюдательного. Внутри все ярче разгорается ощущение родной магии, что говорит о разозленном состоянии обладателя. «Ты придурок, но я верю в тебя».
Акира наконец находит дверь и появляется на ложе, но никто не замечает ее. Ни волшебники, там находящиеся, ни зрители, никто. Только Лисанна по телепатическому каналу спрашивает, что происходит. Аловолосая тяжело дышит от бега, но держится ровно, не позволяя согнуться и ненароком пропустить удар. На поле Лаксус все еще позволяет себя избивать. Истинная же магия новой чувствуется новой вспышкой. Потом еще одной. Четвертой. Это странно, будто Дреяр сражается не с одним человеком, а с несколькими сразу. Но если это действительно так, то…
Резкий удар по Флер не чувствует никакого сопротивления. В следующую секунду девушка вообще пропадает, развеваясь. В голове кричат голоса Громовержцев и остальных. Акира бьет по Курохэби, который также распадается. Это эфирные тела. Чертовы эфирные тела, которыми смогли провести всех наблюдателей! Значит, Лаксус сейчас и правда сражается со всей гильдией отца! Плюнув на уничтожение остальной шайки, Акира перегибается через перегородку, едва ли не вываливаясь.
— ПРИДУРОК, ПРЕКРАТИ ПОДДАВАТЬСЯ!
Самая сильная вспышка волной прокатывается по всей Арене, даже отталкивая Акиру и заставляя ее свалиться на пол. Из-за перегородки она не видит, что произошло, но отчетливо слышит радостные, удивленные, встревоженные крики всех, кто наблюдал за сражением. В этот же момент оставшиеся эфирные тела пропали. В голове снова послышались крики друзей, уже требующих объяснить ситуацию.
— Алексей это Мастер Иван!
На этом Акира полностью падает, больно ударяясь головой о камень, и почему-то громко и истерически смеется. Она проводит на полу все время до объявления нового сражения, в котором теперь должна участвовать Венди. На ее счет девушка не беспокоится. Волшебница устало поднимается, опираясь одной рукой в пол, и смотрит на голубое безоблачное небо. На шее Флер была цепочка от кулона. Скорее всего, он и правда находился у Короны все это время. В таком случае, Лаксус мог его найти во время сражения. Или в дальнейшем отыщет охрана, когда будет досматривать каждого Ворона.
Поднявшись окончательно, она отряхивает одежду и, отсалютовав своим, выходит в коридор. В отличие от улицы, здесь довольно прохладно и хорошо. Волшебница потягивается, поднимаясь так же на носочки, и закидывает голову. Только сейчас появляется вопрос, каким образом Акира поняла, что сражение было подстроенной иллюзией. Можно в самом деле спихнуть на метки, на ощущение магии, на что-то еще, но в действительности ощущение неправильности и подстроенности исходило глубоко изнутри души. Будто переживала все с настоящим Лаксом вместе.
— Вот ты где.
Обернувшись, видит Дреяра. Немного побитого, с царапинами на лице. Стоит, привычно сложив руки на груди, и выжидающе смотрит, словно девушка снова в чем-то провинилась и должна теперь отчитываться. Тяжело вздохнув, блондин достает из кармана штанов кулон, ярко блеснувший на свету.
— Думаю, это принадлежит скорее тебе, чем этой психованной.
Как-то слишком резко вырывает цепочку и кладет в собственный карман. Не исключено, что Хвост Ворона думал о таком исходе — касательно кулона, конечно, — и не перестраховался, наложив какие-нибудь проклятья. В таком случае стоит сначала проверить украшение, а потом уже с радостью надевать. Акира делает шаг вперед, становясь еще ближе, и теперь внимательно рассматривает полученные ранения. Ни одно из них не представляет собой ни угрозы, ни сильной раны. Уже чуть неловко касается пальцами царапины на предплечье.
— Спасибо. Он очень мне дорог, — неизвестно, что ею движет — только не здравый смысл, — но аловолосая поднимается на носочки и чувственно целует Громового в щеку. Он заметно вздрагивает, совсем не ожидая подобных действий. Но все еще старательно делает вид, что ничего не чувствует.
***
Акира направлялась к выходу с Арены, чтобы поскорее проверить кулон, и оказалась в столпотворении из-за какого-то происшествия впереди. Это совсем не входило в сегодняшние планы, но девушка с тяжелым вздохом протискивается сквозь гомонящую толпень и оказывается в первом ряду. Перед глазами стоит не самая приятная картина: Мест держит Джерара и трендит, что настоящего Мистгана он знает, а за этим с другой стороны наблюдает Лахар с многочисленной охраной. Не к добру. — Мистган, решил Венди поздравить? — неожиданно появляясь рядом, с широкой и искренней улыбкой спрашивает Акира. Джерар здесь ради источника темной магии, которую ощущал уже несколько лет, и в таком случае ему нужно лишь посодействовать, — О, Мест, и ты здесь. Или погоди… Как там предателей величают? Мест, который и правда оказался чертовым предателем, решившим затесаться в ряды Хвостатых, уж точно не должен винить Джерара в происходящем. Акира все с прежней улыбкой кладет руку поверх чужой и заставляет отпустить Фернандеса. Но это нисколько не помогает — Мест другой рукой нагло срывает маску, показывая всем столпившимся лицо парня. Акира даже удивленно выдыхает: ее брат и этот волшебник просто идентичны, черт возьми. За исключением глаз, но такими деталями никто волноваться не будет. Вовремя спохватившись, Акира всплеснула руками. — Ой, ты увидел лицо моего брата! Теперь доволен, придурок? В этот же момент сбоку появляется Яджима, которого при его росте трудновато бывает заметить. Он молча наблюдает за событиями, но наверняка точно знает, что происходит. — Мистгана нет на Земле, — парирует Мест, не терпящий никаких возражений. Хотя при словах Акиры о предателе дергается, будто ударили. — Милый, прошло семь лет, — устало вздыхает Акира, положив руки на бедра. Мест попытался возразить известием, что Джерар и Мистган очень похожи. Яджима не выдерживает и выходит, рассказывая об Эдоласе, копиях людей оттуда, о еще каких-то неизвестных даже для аловолосой фактах. В конце концов, перед Джераром извиняются, он вновь надевает свою маску и уходит, не услышав даже «Дебил, научись не палиться» от Акиры. Девушка так же благодарит старого друга Мастера и быстро уходит. Где-то в Крокусе находится антикварная лавка, которая собирает вещи как обычные, так и уже проклятые, чтобы от греха подальше. Там должны помочь. А Джерар и правда дебил. Почему все парни вокруг Акиры не хотят дружить с мозгами и творят непонятные вещи, за которые ей еще и стыдно?***
Акира не знала, как это произошло. Просто все Хвостатые начали волноваться из-за долгого отсутствия Лаксуса, и девушка решила проверить его. В конце концов, сегодня состоялось не просто сражение, а битва отца и сына. Они вновь начали ссориться из-за волнений волшебницы, она неожиданно для самой себя решила подлить масла в огонь и сообщила, что Эдо-Дреяр наверняка целует лучше своего оригинала. В тот момент она серьезно испугалась за свои слова, но затем случилось что-то пострашнее. Лаксус поцеловал ее. Прижал к письменному столу, возле которого происходила ссора, и просто, черт возьми, поцеловал ее. Акиру мгновенно прошибло током, который не мог сравниться с магией Громового или ее самой. Она обязана была вырваться и уйти от греха подальше, ведь Дреяр мог что угодно натворить в взбешенном состоянии, но вопреки собственным мыслям тело волшебницы быстро предало, отдаваясь давней влюбленности. Пальцы быстро плелись в мокрые после душа волосы, другая обняла за шею, заставляя прижаться ближе. Зачем сбегать и останавливаться, если до дня изгнания уже не раз ловила себя на мысли, что сама хочет поцеловать? Сейчас самый подходящий момент воспользоваться ситуацией, а потом привычно выкрутиться и сказать очередную колкость. Язык Лаксуса прошелся по ровному ряду зубов, не встречая никого сопротивления, и проник внутрь, щекоча небо и едва касаясь чужого языка. Сделав еще шаг, парень заставил Акиру усесться на стол и удобно устроился между разведенных ног. Все происходящее казалось нереальным даже для волшебника. Руки начали привычно двигаться вдоль женского тела, изучая изгибы, и чуть задрали юбку, аккурат укладываясь на округлые бедра. Рука девушки, до этого лежащая на шее, стала медленно опускаться вдоль груди и дошла до живота, касаясь метки гильдии. Почти на каждое движение Лаксус старался сдержать рвущийся наружу довольный рык. Пусть он и сорвался, но наконец дорвался до самого желаемого. И плевать, желаемое это лично им или внутренним драконом, которому взбрело в голову выбрать эту девчонку в избранницы. Парень отрывается на несколько секунд, когда чувствует, что даже собственным легким требуется воздух, но Акира не позволяет отстраниться, глубоко вдыхая и целуя уже первой. При всей неопытности, старается повторить каждое движение. Ненадолго останавливается, чувствуя клыки, но продолжает. Все тело начинает гореть, независимо от того, касался тех участков Лаксус или нет. Хочется целоваться и прижиматься ближе. Случайное решение поиграть на самолюбии Дреяра вылилось в такие чудесные последствия. Она наконец касается чужого языка, неловко вовлекая его в танец, и в этот момент рык все же чувствуется и даже слышится сквозь поцелуй. Девушка самодовольно улыбается и чуть откидывается назад, утягивая за собой Лакса. Они целуются долго, у Акиры в самом деле немеют губы, и в какой-то момент Лаксус переходит на шею. В каждом действии читается «мое» и привычная для блондина грубость. Аловолосая откидывает голову, утыкаясь макушкой в подоконник, и Дреяр пользуется этим, касаясь губами синей метки. Одной рукой он упирается в окно, второй вновь начинает исследовать тело, забираясь чуть дальше под футболку. С любой другой он бы так не сдерживался, но это — это, черт возьми, Акира. Наглая время от времени высокомерная девчонка, которой хочется не просто обладать. Парень не думает, что случится в дальнейшем, просто засасывает кожу между меткой и ухом, оставляя медленно алеющий засос. Акира тихо ойкает, совсем не ожидая подобного, и решает, что одного засоса достаточно — привлекает волшебника в новым поцелуй. Внутренней стороны бедра касается что-то внушительное в размере, и Акира не сдерживает смешка. Если это не доказательство, то другого просто найти невозможно. Следуя какому-то непонятному чувству, Фея ведет ладонью от метки дальше, накрывая выделяющийся в штанах бугор. Это вызывает нетерпеливый рык. Потом она наверняка будет краснеть от воспоминаний — будто сейчас не светится, как Венди на вчерашнем соревновании Миры и Дженни, — но сейчас — это же не потом, верно? В ту же секунду, когда девушка сжимает ладонь сильнее, Лаксус дергается от неожиданности до того сильно, что над головой слышится треск стекла, а следом в комнату врывается поток ветра. Откуда в ней столько храбрости и любви к самоуничтожению, неизвестно. Но если самоуничтожиться значит происходящее сейчас, то почему нет? — Эй, Лаксус, ты здесь? — за дверью слышится голос Бикслоу, затем в номер настойчиво стучат. Лаксус едва слышно чертыхается и тут же отстраняется, отходя на несколько шагов. Он и так тяжело дышит, но забывает, как дышать, когда видит Акиру. Она уже садится на столе ровно, но задранные футболка и юбка, взъерошенные волосы, покрасневшие влажные губы еще не одну ночь будут мучить во снах. Из коридора также доносятся голоса остальных Громовержцев. Девушка спрыгивает на пол, наспех поправляет одежду и причёску, скрывая по всей возможности засос, и неожиданно мило улыбается, будто не старалась заставить кончить одним касанием. — Он все равно лучше. И быстро выбегает из номера под ошеломленные взгляды товарищей. Лаксус уже по-настоящему матюгается и захлопывает прямо перед носами дверь, запираясь изнутри. Следует сначала привести самого себя в порядок, а потом принимать незваных гостей. Но на губах играет самодовольная улыбка. Нихрена Эдо-Лаксус не лучше. Чтобы Акира не говорила, ее действия и внешность показывают правду. Акира же быстро спускается в холл, где привычно шумят согильдийцы, и как-то резко садится рядом с Каной, требуя отдать хотя бы половину бочонка. Никто особо не удивляется, только Нацу подозрительно принюхивается, совсем позабыв, что до изгнания Акира пахла Лаксусом почти каждый день. Аловолосая так же тяжело дышит, стараясь выровнять дыхание, и принимает от Миры вторую бочку, которую та нагло стащила из запасов Альбероны. При этом Мираджейн внимательно осматривает подругу, замечает странный блеск в глазах, покрасневшие губы, и понимающе кивает. Штраус точно поняла, что происходило, но трепаться об этом не собирается. Тело все еще помнит мужские руки, понемногу успокаиваясь. Акира усмехается, словно секунду назад победила в каком-то сражении. Может, и в самом деле победила — доказала и себе, и ему, что какие-то чувства да и имеются. Дреяр не из тех, кто будет так медлить, когда можно спокойно обладать. Девушка пропускает вопросы Люси, полностью погрузившись в себя, а потом удивленно смотрит на подругу, словно видит ее в первый раз. — Вы снова поссорились? Поссорились — неправильно сказано. Поссорились, поцеловались, чуть не потрахались — так правильнее. Фея окончательно качает головой, а потом резко вспоминает, что сняла перчатку во время ссоры, чтобы показать метки, да так и оставила ее в номере. Это отличный предлог, чтобы вернуться и, может быть, повторить доказательство. Или уже серьезно поговорить о том, что между ними происходит. Нельзя же постоянно скрывать и прятаться, будто ничего не происходит. Лаксус появляется на первом этаже через полчаса, все такой же раздраженный, и на секунду останавливается, заметив смеющуюся над Греем и Нацу Акиру. Она, продолжая смеяться, как можно незаметнее для остальных поправляет волосы с левой стороны, показывая единственному главному зрителю багровый засос, который на возможный синяк уже нельзя списать. Блондин быстро уходит, оставляя выходку без ответа. Когда Нацу решает прокатиться на пустых бочках и его затею принимают все без исключения, Акира даже не слушает возмутившуюся по этому поводу Леви, для которой было невозможным кататься в юбке. В отличие от Эрзы, которая навернулась с бочек и засветила трусами, Акира смогла вовремя остановиться и не свалиться вниз головой. Мастера рядом не было, чтобы остановить беспредел, но даже, будь он, вряд ли бы происходящее было остановлено. Скорее старик стал бы таким же безумным участником гонок на бочках. Когда за окном уже потемнело, Леви вдруг вспомнила о туристическом центре Крокуса — Аквапарк Рюузетсу. В тот же момент было решено отправиться искупаться и избавиться от жары, которая не проходила даже с наступлением ночи. Люси поначалу испугалась, что никто не поставил Мастера в известность, но на ее высказывание никто не обратил внимание, уже убегая в свои номера за купальниками и плавками. Акира выбирала между раздельным и сдельным, чтобы не напороться на вопросы о шраме на левой части живота, но потом решает не волноваться об этом. Будут вопросы — найдет, что ответить. — Давай-ка дадим твоим родителям побыть в тишине, — с улыбкой предлагает Акира Аске, появляясь перед семейством Коннелов спустя еще полчаса, когда все Феи уже заявились в Аквапарк. Малышка задумчиво смотрит на подругу, Биска и Альзак смущенно отказываются, но потом Аска с радостным криком соглашается и прыгает на девушку, крепко обхватывая ногу всеми конечностями. На такой высоте Аска замечает белесый шрам, который никогда не видела, и тут же спрыгивает на пол, тыкая пальцем в живот и интересуясь, что это. В тот же момент слышатся голоса Люси и Лаксуса, который сообщает, что все увиденное Хартфилией — то, что было увидено. А именно: Мавис купается в бассейне, а оба Дреяра следят за ней. Однако, вопрос малышки Коннел долетает до Лаксуса, который тут же настораживается. — Аска, это невежливо! — тут же старается сменить тему Альзак. — Аки, прости, она иногда… — начинает виновато Биска. — Все в порядке, — усмехается аловолосая, — Аска, это шрам. Я поссорилась с другом еще до твоего рождения. С каким таким другом понимает даже тот самый друг. Лаксус перестает наблюдать за Первой, которая уже снова улеглась на самое дно бассейна, и краем глаза следил за Акирой. Которая ничуть не выглядела как та, которая получила шрам от любимого человека. Когда Аска возмутилась, что друзья сражаться не должны и что это вообще плохо, Акира со смехом напомнила, что сейчас на Играх сражаются обе команды из одной гильдии, и что ее драка нисколько не отличается от ныне проходящих. Это была настоящая ложь, но Коннел не обязательно знать, тем более в столь юном возрасте, что шрам был получен при более серьезных обстоятельствах. Лаксус же на мгновение задумывается, каким образом мог не почувствовать или просто не заметить шрам несколько часов назад. Акира забирает Аску к толпе разогревающихся к плаванию и назло им тут же прыгает в воду, выныривая аж на другом конце. Уж кто-кто, а она давно разогрета к бассейну. Девушка быстро приплывает обратно и на вытянутых руках вылезает по пояс из воды, тем самым давая ненароком Дреяру наконец рассмотреть чертов шрам. Проходит еще несколько минут, все разогревающиеся волшебники уже вволю плавают, как Акира замечает уже ставшего родным кота. Он не выглядел потерянным, но Роуга явно рядом не находилось. Со вздохом попросив Фрида последить за малышкой некоторое время, она находит Фроша у бара, и какая-то девчонка уже желает присвоить его себе. У девчонки кошачьи ушки и хвост. Девчонка из Пяты Русалки. Девчонка очень похожа на Миллианну. — Я тебе другого кота найду, — сообщает Акира, мягко высвобождая Фроша, — Либо Эрза тебя не заметила, либо просто не сообщила нам о тебе. — Аки! — тут же позабыв про котенка, Миллианна кидается обнимать старую подругу, виляя хвостиком, — Это твой? — Если потеряется в четвертый раз — точно моим будет, — смеется девушка, обнимая волшебницу в ответ. Все это время Фрош так же радостно что-то говорит, но наверняка не осознает, что происходит. Где-то вдали послышалось протяжное «Фрош!» Серьезно, если Чени еще раз потеряет кота, да даже если у того в самом деле с головой проблемы, Акира заберет его себе. Так сказать, лишит Роуга родительских прав, потому что это уже не дело — постоянно терять товарища! Пообещав Миллианне поговорить попозже, аловолосая усаживает Фроша себе на плечо и отправляется к источнику крика. В этот раз искать хозяина оказалось легче. Может, потому что пространство замкнутое. Роуг нашелся возле входа в Океанариум. Он не был одет подходяще для аквапарка, так что вряд ли волшебник вообще собирался заявляться сюда. Тем более, без Стинга и второго кота. Чени был повернут к идущим спиной, а потому заметить приближение пропажи было невозможно даже при драконьем слухе. — В четвертый раз забираю себе, — сходу произносит Акира, снимая Фроша с плеча и протягивая уже повернувшемуся дракону, — Серьезно, Роуг, при все моей к вам обоим симпатии я не могу постоянно отправляться на твои поиски. Акира пропускает момент, когда Роуг касается ее пальцев своими, но понимает свою промашку, когда перед глазами мгновенно темнеет. Она испуганно выдыхает, совсем не ожидая подобного проявления магии, и отступает назад, стараясь совладать с собой. Только магия Нацу проявлялась целую неделю. Волноваться не о чем. Правда же? Роуг тут же интересуется, все ли в порядке, и Акира согласно кивает, пытаясь действовать на слух. Она как никак подруга драконов и, значит, обязана действовать, как они. — Нацу говорил о товарищах, — вдруг произносит Роуг, — Фрош — мой товарищ, и я благодарен тебе, что ты уже третий раз возвращаешь его. — Придурок, проваливай уже, иначе охрана по поводу дресс-кода объявится, — взмахнув рукой в сторону, произносит Акира. Ее меньше всего волнует охрана. Больше волнует полная темень в глазах.***
— Мы можем поговорить? — спрашивает Лаксус, наконец сумев сбежать из-под надзора деда и Первой. Акира, уже с проявившимся зрением, сидела на краю бассейна и раздумывала над словами Роуга. Девушка едва заметно усмехнулась, подняв на подошедшего волшебника взгляд, и пожала плечами. О чем им еще говорить — непонятно. Все разговоры у них заканчиваются не самым лучшим образом. Дневной не в счет, так и разговора особо не было, одна ссора и… стол. — И о чем же? — интересуется Акира, похлопав по месту рядом с собой. Дреяр несколько секунд мешкается и все же садится, согнув одну ногу в колене, — В прошлый такой разговор я была обращена в камень, если память не изменяет. Обижаться на Громовержцев за их давние деяние уже не имело смысла. Как и обижаться на Лаксуса. Поэтому волшебница никак не ожидала, что разговор пойдет именно в этому направлении — в семилетнем давнем направлении, о котором все уже и забыли. Лаксуса волновал шрам, который он же и оставил тогда, и теперь просто не мог успокоиться, пока сам его не увидит. Вблизи. Поэтому Акира пожала плечами и сообщила, что уходить с местечка никуда не собирается, а если хочет смотреть — пусть сам выворачивается. Точно неизвестно, было бы это желание вывести его из себя, или просто случайно сказанная фраза, но Лаксус уже через секунду оказался в воде сбоку от Акиры и касался шершавой линии. — Удивительно, что ты узнал о нем после вопроса Аски, — вскидывает бровь Фея, — Уж днем ты должен был его заметить. Или слишком занят другим делом был? Лаксус касался шрама аккуратно и даже как-то нежно, что совсем было не в его характере. Называть его бесчувственным чурбаном язык не поворачивался, но это было слишком даже для него. — Был, — нехотя соглашается блондин, насмотревшись вдоволь на чертову бледную полосу, и снова уселся на край бассейна, — Мне, знаешь ли, чьи-то руки мешали заметить. — О, ну конечно, вини теперь меня в этом! — смеется Акира и поворачивает к нему голову, — Что-то ты не особо был против, когда метил меня. — Иди к черту. — Так он же рядом со мной сидит! В следующее мгновение происходит сразу несколько вещей. Над их головами располагалась горка для влюбленных, и прямо по ней в тот момент проезжал Нацу, прихвативший с собой арку в виде сердца. Повиснув на арке, он попытался слезть и схватился за Акиру, но только затянул ее на горку, а следовательно — Лаксуса, который хотел перехватить обоих и опустить на землю. Это была первая вещь. Вторая — Акира оказалась сидящей на бедрах Дреяра, удобненько устроившись промежностью на уровне мужского паха, и крепко держалась за него, потому что, знаете, катиться с такой горки из-за Драгнила и совсем не быть к этой подготовленной — такое себе. Третье — блондину особо не потребовалось что-либо делать, как собственное тело отозвалось на близость с аловолосой, и теперь его стояк упирался прямо в подходящее для него место. Акира почему-то теперь смеялась. А все потому, что на той же горке уровнем ниже проплывали Эльфман и Эвергрин собственной персоной. Вот у кого отношения тоже странные. Однако, Лаксусу было совсем не до подруги, которая каким-то образом оказалась рядом со Штраусом. Ему бы со своей проблемой, которая теперь от хохота елозит, справиться. Фея же уткнулась носом в стык шеи и плеча, прижимаясь всем телом. Руки Дреяра, вопреки желанию волшебника поскорее выйти из ситуации, надежно удерживали ее. Если после этого Лаксус вдруг решит заявить, что ничего не чувствует, а это были просто выходки тела — то, дорогой, у вас бы без чувств не встал на такую, как она. Уже позднее аквапарк был по традиции Хвоста Феи разрушен, а Лаксус по приказу деда отыскал Нацу и Грея, как истинных виновников, и притащил на казнь. Акира смеялась весь оставшийся вечер, как можно тщательнее игнорируя блондина, и подстебывала Эвергрин по поводу Эльфмана, который еще не скоро превратился обратно из статуи в человека. Несмотря на веселость, она как никто другой понимала подругу, о чем незамедлительно сообщила при возвращении в номер. Эвер буркнула что-то про тупых мужиков и отправилась в душ, а Акире только и пришлось, что согласиться с высказыванием.
