Прежде чем я признаюсь тебе

      Они остановились в маленьком городке передохнуть и поспать хотя бы несколько часов. Лаксусу город оказался уже знакомым, во время изгнания где-то неделю жил у старушки, которая таким образом решила его отблагодарить за спасение огорода от навязчивых подростков. Та старушка, конечно же, уже давно почила с миром, дом в критическом запущенном состоянии, а огород разворовали все, кто только мог. Зато сосед бабули сразу вспомнил человека, похожего на шкаф, и сообщил, что одна комнатка пустует из-за нежелания внуков приезжать в гости. Чуть позже Акира была сама готова не приезжать к нему в гости, а внучкой она точно не приходилась мужчине.       Несмотря на хоть какое-то воспитание — которое, впрочем, значительно отличалось от воспитания других детей, не живущих в детстве в Хвосте Феи, — Акира устало потянулась и, стукнув Лаксуса кулаком по плечу, попросилась стать мешком. Дреяру, похоже, очень понравилось таскать Фею на плече по каким-то своим соображениям, и особо упрашивать его не пришлось. Уже оказавшись на крохотной кроватке, которая точно бы не уместила Лакса и Акиру в нормальном положении, девушка отмахнулась от парня и свернулась калачиком, мгновенно засыпая.       Тот кошмар приснился два дня назад. Тогда же днем с помощью Хибики и его возможности подключиться к государственному Архиву была выявлена родная деревня аловолосой. Уже пятнадцать лет там никто не жил, но соседний городишко сжалился и устроил большое кладбище. Благо, отношения у деревни с городом были хорошие, и вроде как ни одна могила не осталась безымянной или неправильно названной. Возможно, Акире просто было страшно отправляться туда одной, но она предложила Лаксусу заняться этим делом вместе и отказа никакого не получила. Наверное, Дреяр и сам бы следом увязался, чтобы проследить, все ли в порядке.       Акира проснулась к четырем вечера, спине было очень горячо от прижавшегося Лакса. Аккуратно высвободившись из крепких объятий, но уже не так осторожно выискивая в своем рюкзаке сменную одежду, девушка скрылась в ванной и начала регулировать душ. Самое печальное, что они не могут в молниях телепортироваться хотя бы к тому городу, который устраивал кладбище. Для перемещения такого рода необходимо знать местность не просто по картинкам. Скинув грязную одежду на пол, волшебница встала под сильную струю душа и задрала голову, проводя руками по волосам.       Тут же стало как-то легче. Акира перекинула волосы на плечо, прошлась по ним, немного больно раздирая прядки пальцами. Зажмурилась, потерла лицо. Все еще непонятно, к какому типу относить кошмар. Может, действительно вещий, или сознание таким образом пыталось заставить идти уже на поиски прошлого. Но кто тогда тот мальчишка? Он так же был аловолосым, но один цвет не поможет. Лицо было размыто, потому что Акира просто не помнит его. На самом деле страшно не помнить того, кто приходит во снах и пытается помочь. Если дело действительно в помощи, а не в желании свести с ума. — Ты гляди, он нам потом счет выставит за растрату воды, — тихо оказавшись позади, Лаксус облокотился о раковину, скрестив ноги, и смотрит в сторону чужих ног, возле которых расположен слив, — Или лично тебе. — Извини, если я тебя разбудила, — даже не обернувшись, хмыкает Акира и заводит руку за спину, требовательно перебирая пальцами. Лаксус ухмыляется и передает флакон геля с мочалкой. — Ты же знаешь, я посреди ночи проснусь, если есть шанс поглазеть на тебя. Спинку потереть? — у блондина голос еще сонный, точно только с постели поднялся.       Акира тихо хихикает, выдавливая гель, и вновь задирает голову, растирая шею мочалкой. Слышится какое-то мельтешение, уже через секунду ее насмешливо придавливают к стенке, забирая мочалку и целуя куда-то в мокрые волосы. Девушка удобнее выставляет руки, опираясь о кафель, и наигранно недовольно цокает, чуть поворачивая голову. Может, дело в том, что они стали ближе друг к другу, но теперь волшебница каждую секунду ощущала то нехорошее воздействие антиэфирных частиц. О произошедшем они не говорили, но слова Полюшки накрепко засели у аловолосой, и даже это не уберегало от желания вылечить.       Лаксус мажет мочалкой по спине неторопливо, что совсем не вяжется с его характером. Акира мельком думает, что это хороший шанс забрать себе немного его боли — все равно не заметит за таким интересным занятием, как протирание чужой спины, если это еще может привести к приятному продолжению. Думает и тут же отметает. Просто так лучше этим действительно не злоупотреблять, вот понадобится — тогда пожалуйста. Вроде бы никаких предпосылок к ухудшению состояния еще нет.       Парень тем временем уже переходит вперед, заставляя откинуться на себя, и медленно проводит под грудью, усеянной недавно поставленными засосами. Не сказать, что до битвы с Тартаросом парень сдерживал себя на этот счет, он скорее думал, что это проблемы Акиры — научиться скрывать метки, если не хочет быть пойманной Мирой или — чего хуже — Эрзой. Волшебница закусывает губу и крепко перехватывает запястье, но руку не убирает. Лаксус как назло проводит большим пальцем под соском. — Ты, кажется, говорил только о спинке. — Еще скажи, что тебе не нравится. Дракона хочешь обмануть? — Я скажу, что ты наглый врун и хитрюга, которого даже стукнуть за такие махинации жалко не будет. — Еще что-нибудь скажешь?       Лаксус склоняется вперед, опаляя шею, и с довольной усмешкой прикусывает мочку уха. Акира несколько нервно хихикает, когда вместе с ее мыслью, которая должна была быть озвучена, ее ягодиц касается уже готовый к уверенным действиям член. — Ну, например, в душе не очень-то удобно. — А ты будто пробовала. — Или я не хочу обращать на нас внимание старика. — Брось, пусть старик повеселится.       Акира быстро разворачивается, прижимаясь грудью с уже затвердевшими сосками, и ухмыляется. — Это когда же мой мистер Собственник, готовый даже Грею отросток вырвать, решил, что чужие имеют право слушать мои стоны?       Это должно было подействовать, но неожиданно Лаксус надвигается, больно прижимая лопатками к кафелю, и глубоко и напористо целует, неосознанно раня клыками нижнюю губу. В одно движение поднимает, заставляя обвить торс ногами. Акира запоздало думает, что придется принимать душ еще раз, и перед этим надо будет как-то выпроводить Дреяра, но мысль быстро пропадает. — У нас есть много вещей, чтобы сделать кляп.       В отместку девушка так же кусает его за губу, следом затягивая ее в рот и посасывая, и смеется, когда Лаксус недовольно убирает намокшие волосы со лба. Воду бы лучше отключить, но она хоть немного приглушает остальные звуки. Дреяр ухмыляется, будто победил в самом важном споре, и одним толчком проникает на всю длину, вызывая судорожный вдох. Акира крепче хватается за шею и откидывает голову, упираясь затылком в кафель. Судя по всему, она никогда не сможет привыкнуть к таким отношениям с блондином.

***

      Акира шла чуть позади Лаксуса, раздумывая над словами приютившего их старика. Когда они прощались, мужчина сообщил, что с таким поведением аловолосую никто в жены не возьмет, и будет она старой девой с кучей искидов под крышей. Сначала Акира ничего не поняла, но мужик объяснил, что девушка слишком громкая, эмоциональная, как она вообще решила, что имеет право спорить с мужчиной — и не абы каким, а ее, — и прочее-прочее, что сначала заставило смеяться, а сейчас задумываться.       Нет, меняться ради замужества и самого Дреяра она не собиралась. Но до этого путешествия Акира даже не думала, что действительно является какой-то ненормальной в плане женского поведения. Эрза любого мужика на колени поставит, Кана перепьет любого желающего, Мираджейн душу на свет из тела вытравит, Биска одним выстрелом собственного любимого мужа напугать может. Да разве ж в такой компании можно хотя бы на секунду подумать, что ты какая-то не такая? Когда все — не такие?       Если исходить из советов старика, то аловолосой следует не возникать в спорах с Лаксусом, всегда идти ему на поводу, даже если дело касается другой девушки — мужик захотел новое тело, мужик получил, — быть тихой, вообще не смеяться и не показывать, что эмоционально плохо. Пожалуй, ясно теперь, почему внуки уехали — должно быть, ни одна девушка, причастная к этой семейке, не желает терпеть советы пожилого человека.       А советы, собственно, начались с того, что в шесть вечера Акира и Лаксус поссорились. Девушка хотела идти в ночь, чтобы быстрее добраться до нужной точки, а Лаксус возмущался, что никуда кладбище и деревня не денутся, а спать на холодной земле ему не особо хочется. Кое-как ребята потом помирились, но в путь отправились молча, и на небе уже звезды появились, а никто ничего не сказал. Луна освещала тропинку, по которой ребята идут, но этого все равно не хватает, чтобы не навернуться о корягу или еще что.       Кулон под одеждой неожиданно ярко зажегся голубым светом, из-за чего Акира запуталась в ногах от недоумения и рухнула на колени. Лаксус сказал что-то про то, что в случае падения или вывиха ноги нести не собирается неблагодарных девиц, развернулся и едва смог удержать без эмоциональное лицо. На его памяти кулон ни разу не светился, а если такое и произошло, то у этого есть причины. Только какие? — Ой, там друзья Эрзы, Джерар!       Из-за кустов вышли все волшебники Греха Ведьмы с Джераром во главе. Парень как-то странно посмотрел на аловолосую, пока Меледи спрашивала, не нужна ли помощь. Лаксус и Кобра недовольно принюхивались и присматривались, будто совсем чужеземные драконы друг для друга. Когда зазвучал голос Джерара, интересующегося, куда товарищи его подруги держат путь, кулон мгновенно погас, что не могло не привлечь внимание. — Да мы тут… до деревни одной, — оставшись на коленях, отвечает Акира, — Дела, в общем. А вы? — Тоже. — И нас он даже не спросил! — возмущается тут же Сорано. Такая похожая на Юкино, только старше и в более открытой одежде. Уж не та ли сестренка, о которой говорила Агрия на Играх? Ее семья ведь тоже потерпела Охотников за детьми. Как и каждый в Грехах Ведьмы, если подумать. — Ну, думаю, нам пока по пути, а потому можем пойти вместе. — Еще чего, — хмыкает блондин, сверкнув в темноте глазами. — Я тебе тоже не доверяю, одуванчик, но не мы с тобой здесь главные.       Дальше и правда пошли вместе. Толком не разговаривали, только Меледи все расспрашивала насчет Хвоста Феи, и Джерар пожалел новых спутников о роспуске гильдии. В конце концов Акира влилась в разговор с Меледи, изредка обращая внимание на Сорано, а Лаксус, зная, что об истинных делах его волшебницы никто не должен знать, разговаривал с Джераром. У них есть общие темы, которые ни с кем другим не обсудишь.